Чтение онлайн

Выход из этого процесса может дать только тоталитарное поглощение этих групп. Так разрешилась ситуация гражданской войны в России 1918–1922 годов. ВКП(б) - партия, которая опиралась с одной стороны на ресурсы старого генштаба Российской Империи, с другой стороны — на большой опыт подпольной террористической работы и организационной работы, контролировала новые производительные силы и новый класс производителей. Это была партия класса, который был держателем технологии индустриального производства. Поскольку война той эпохи была индустриальной войной, те, кто вел войну по индустриальному, оказывались сильнее в организационном плане, чем те, кто вел войну по–крестьянски, как Махно.

В описанной выше ситуации консолидатором и победителем может быть только организационно более сильный соперник, который, опираясь на новый прогрессивный класс, на класс носителей новых технологий, сможет действовать в масштабах класса. Он–то и осуществит консолидацию этого класса на базе, с одной стороны, классовых интересов, а с другой стороны — на базе организационного превосходства.

Поскольку все ребята, которые способны организовывать производство военной техники и вести современную войну, и составляют класс постиндустриальных производителей, то вне зависимости от того, в какой мере они осознают и понимают свой классовый интерес, идеологический авторитет, выражающей классовый интерес организации будет таков, что создаст привлекательность для вступления в эту организацию как самостоятельной, но когерентно со всеми действующей силы.

В результате партизанские группы начнут вливаться в эту структуру, как это было с Красной Армией, в которую вливались все деревенские банды, которые увидели перед собой могучую и ясную силу. Они увидели внятную идеологию, организационное превосходство, чёткое и устраивающее их видение будущего, которое им смогли разъяснить даже на их невысоком уровне классового самосознания. В рамках этого сложилась и Красная Армия, которая стала основой государства сначала под названием Российская Федерация, а потом СССР, и коммунистическая партия, как производная эманация организующей силы этой Красной Армия. Первое десятилетие это была партия чисто анархическая. Потом её стали в новых экономических, исторических и прочих условиях перестраивать под новую эпоху. Но это уже не относится к теме, которую мы рассматриваем.

В эпоху Первой Мировой войны всё выглядело именно так. Если во время Первой Мировой мы видели распад двух империй, Российской и Австрийской, то сейчас мы увидим распад всех государств. Даже первоклассные европейские государства будут рассыпаться, хотя в Европе возникнут какие–то более стабильные постгосударственные образования, чем в остальном мире. Впрочем, даже какие–то формы национального государства могут остаться.

Если партия нового типа, классовая партия постиндустриальных производителей, нетократии и постиндустриальной технократии, сложится до начала горячей фазы Мировой войны, она сможет в течение короткого времени взять ситуацию под контроль путём сетевой консолидации, и война окажется достаточно короткой и не слишком разрушительной. Если такой партии к моменту начала войны не будет, то война рискует затянуться, а произведённые ей разрушения могут оказаться настолько тотальными, что вместо постиндустриального перехода произойдёт просто ликвидация русского эгрегора.

Как меняется в новых условиях организация частей, подразделений, организация боевого управления, боевого применения? Дееспособная военная организация индустриальной эпохи — это некая калька, некий скол организации производственной. Полк организуется некий завод или фабрика. Сухопутный полк скорее как фабрика, авиаполк как завод. Мы видим специфическую индустриально–технологическую организацию военной структуры.

В Европе в эпоху мировых войн первой половины прошлого века мы видели упор на некую технократию, на технократическую организацию (по крайней мере, во время Второй Мировой), а в СССР преобладали пехотные части по ряду причин. Конечно, и ставка на артиллерию была (я сейчас не буду разбирать советскую стратегию) но по причине именно социальной, был сделан упор на пехотные части. Это отображало переходное состояние страны от аграрной к индустриальной. Военная организация была ориентирована на переходное мышление от аграрного к индустриальному обществу. В Западной Европе имела место индустриальная организация, хотя остатки аграрной организации там тоже имелись.

Сегодня страны белого пояса и некоторые азиатские страны имеют вооружённые силы, полностью заточенные под индустриальную организацию. Рассмотрим пример индустриальной организации. Я уже приводил в пример авиаполк времен мировой войны. Его структура мало изменилась вплоть до практически настоящего времени. Сейчас авиаполки в РФ ликвидировали, но до конца десятых годов двадцать первого века эта организация еще сохранялась.

Авиаполк — крайне немногочисленная, если смотреть с точки зрения боевого состава организация: командир и несколько летчиков ведут бой при помощи нескольких боевых машин. В современном раскладе авиаполк — 24 боевых машины (три эскадрильи по 8). Более ранняя организация содержала порядка 40 боевых машин в авиаполку. Это и является боевой силой полка. Но помимо этого мы видим огромную массу инженерно–технического персонала. В каждой эскадрилье есть техники, причем если во второй мировой войне это был просто один техник, который отвечает за один самолет, то в организации времен конца прошлого века — это техники, которые отвечают за разные направления вооружений: ходовую часть, электронику, навигационное оборудование, оружие и так далее.

Ближний тыл авиаполка — это уже небольшой авиаремонтный завод, который есть у каждого полка. Большая часть личного состава полка — это персонал этого авиаремонтного завода. Весьма многочисленный получается авиаполк со своим авиаремонтным заводом, тыловыми службами, которые должны это всё снабжать и обслуживать. К этому еще добавлялся радиотехнический батальон, одно время ещё и целый батальон, который занимался радиоэлектронной борьбой. Ну и батальон аэродромного обслуживания, который занимался разного рода обслуживанием аэродрома, заправкой и т.п. Иногда авиазавод выносили из состава полка/бригады и делали авиазаводом.

Такова организация авиационных частей. Авиация — это сложная техника, а труд еще ручной, механизированный, но еще не автоматизированный. Поэтому части нужен завод, гигантская численность рабочей силы, чтобы обеспечить ударную мощь одного полка. Хотя авиаполк был не таким многочисленным, как пехотный полк, но если посчитать состав всей обслуживающей его бригады, то приближался он по составу к пехотному. Авиаполк сам по себе не мог функционировать без нескольких батальонов обслуживания, всё это составляло авиабригаду.

Такова специфика организации высокотехнологической военной части индустриальной эпохи. Были и не высокотехнологические части. Во Вторую Мировую важную роль играли танки, хотя все–таки господство в воздухе превалировало. После Второй Мировой Войны интерес у всех к танкам пропал, кроме тех, кто остался мозгами в той мировой войне. Советский Союз считал необходимым иметь 60 тысяч танков, из них сорок тысяч танков держать в Европе. Вся НАТО имела 11 тысяч танков. Они не этими танками собирались воевать, и число этих танков сокращалось. Сейчас уже танков как таковых нет, на их место пришли разные автоматизированные системы.

Авиационные, ракетные части в Советском Союзе, то есть всё, что через воздух работало — это были действительно боевые силы, которые можно было в войне применять, скажем, в 80–ые годы. Остальные части (танковые, пехота и прочее), были неприменимы ни в каких боевых действиях, потому что не существовало уже вызовов и не существовало театров, в которых можно было воевать этими частями. Разве что пытаться воевать с Китаем на равных, но тогда получалось, что у Китая этих допотопных ресурсов имеется вчетверо или впятеро больше, так что воевать бы всё равно пришлось не ими.

Что, кроме этих самых авиационных сил у Советского Союза было эффективного? Очень любят рекламировать воздушно–десантные войска. Как показал опыт применения десантных войск в условиях реальных боевых действий Второй Мировой, везде их применение кончалось как минимум очень плохо. Во второй половине ХХ века, десантные операции были успешны только в тех случаях, когда десантирование шло на пустое побережье, то есть заранее предполагалось отсутствие противодействия противника.

Единственная десантная операция последней трети 20–го века, которая столкнулась с минимальным противодействием, закончилась катастрофой. Я имею в виду десантную операцию Соединенных Штатов на островок Гренада. Это малюсенький островок с 70 тыс. населения, где между собой поругались власти. Премьер ставил на кубу, а вице–премьер ставил на ЦРУ. Премьера по тихому грохнули. Это и стало предлогом для десантной операции США.