Чтение онлайн

Подогнали самолеты, скинули пару батальонов парашютистов. Численность парашютистов была сопоставима с численностью населения этого островка, и никто не собирался сопротивляться. Но на этом острове по контракту работала бригада кубинских строителей. Кубинцы, естественно, в армии служат. У них была нормальная, хорошая призывная армия, где обучали боевому применению того оружия, которое было, а не гоняли на картошку. На американцев у них сработал рефлекс: строители мгновенно добежали до каких–то зенитных установок гренадской армии, расчехлили их и хорошо постреляли по десантирующимся американцам. Потери от этой операции были таковы, что основную ударную часть, которая первой десантировалась, американцам пришлось ликвидировать, личный состав там уже некем было комплектовать.

Это был крах десанта как самой идеологии, даже если не считать провалы евпаторийских десантов, малые земли и прочее, что было во второй мировой. Десантные войска — это вообще не то, что может быть дееспособно. У СССР были гигантские десантные дивизии. До сих пор у России числится 5 десантных дивизий. Воюют десантники только один день в году, 2–го августа. Но воюют исключительно против местного населения по месту жительства.

Когда ВДВ попытались применить в Афганистане, пришлось полностью перестраивать структуру частей и соединений. В конечном счете возникли совершенно другие вооруженные силы, под названием силы специального назначения. Эти диверсионные подразделения стали единственными дееспособными сухопутными подразделениями. Американцы пошли по тому же пути – у них есть диверсионные подразделения, которые дееспособны, а остальные просто что–то изображают.

Это уже реальность вчерашнего и позавчерашнего дня. Каковы будут дееспособные подразделения, которые сложатся к устойчивой фазе войны, когда будут отстреляны все старые боевые средства, и начнется война тем, что может реально воевать? Это будет тоже 2 вида частей.

Во–первых, высокотехнологические части. Если высокотехнологической военной силой в 20–м веке была только авиация, то сейчас это будет автоматическая авиация и наземные силы, но уже организованные именно как высокотехнологические. Во–вторых — это небольшие диверсионные и антитеррористические подразделения. У них основной ударной силой будет живая сила, укомплектованная весьма и весьма специфическими комплектами оружия, включая портативное ядерное оружие. Эти крайне небольшие по численности и обладающие гигантской ударной мощью диверсионные подразделения будут составлять вторую часть реальной боевой силы. Всё остальное — полицейские части, как в России внутренние войска (но это для терроризирования населения на уровне феодальных образований).

Рассмотрим организацию боевой силы, которая опирается на высокотехнологическое оружие. Я уже говорил, что война ведётся прежде всего кибер–системами. Войну ведут кибер–центры без участия человека, потому что человек не может вмешиваться в оперативное управление. Он может вмешиваться в процесс управления только на стратегическом уровне. Человек нужен будет только как стратег.

Как будут организованы обслуживание, снабжение и прочая поддержка боевого процесса? Боевой процесс неизбежно оказывается совмещен с производственным процессом. Если в ХХ веке мы видели подразделения для боевого процесса и процесса технического обслуживания (ремонта, регламентных работ и так называемого вторичного производственного процесса), то теперь и первичный производственный процесс оказывается интегрированным в систему боевого применения.

Производство оружия теперь уже неотделимо от его боевого применения. Раньше это были разные процессы, то сейчас — это один и тот же процесс. Люди, которые осуществляет производство и максимально быструю модернизацию вооружений, опираются на тот боевой опыт, который идет здесь и сейчас. Они должны принимать и реализовывать решения по модернизации вооружение мгновенно. Кто может интегрировать инновационный процесс с процессом боевого применения, тот и имеет перспективу, шансы на победу. Модернизация и производство новых вооружений становится частью боевого цикла. Кто быстрее произвел и пустил в действие новое модернизированное оружие, тот и на коне.

На чем эта технология будет основана? Сейчас происходит переход от автоматизации программирования к автоматизации проектирования микросхем. Процесс проектирования микросхем давно автоматизирован, но вопрос заключается в том, чтобы сам синтез этих микросхем стал автоматическим.

Микросхема сегодня становится аналогом программы. Чем дальше, тем больше непосредственно на уровень железа интегрируются алгоритмы и другие управляющие конструкты, которые в эпоху компьютеров реализовывались программным кодом. Теперь эти алгоритмы должны реализовываться непосредственно микросхемой.

Раньше те, кто разработал новый процесс, описывали этот процесс алгоритмом, затем отправляли в Бангалуру, где кодинг–манки переводили его в форму программы. Эту программу загружали в процессор, и компьютер её отрабатывал. Это — технология вчерашнего дня. Кодинг–манки работают долго и с ошибками, их присутствие гарантирует сбой цикла. Это поставило на повестку дня автоматизацию синтеза программ. Сегодня тот, кто создал описание нового процесса, запускает его в систему автоматического кодирования, и она его перекодирует в программу. Эти системы написаны на средствах искусственного интеллекта, в терминах описания сред и целей и т.п. Они и генерируют какой–то объектный код, который выражает управляющий алгоритм.

Это тоже уже — день проходящий. Следующий этап — это когда будет генерироваться не объектный код, а непосредственно аппаратная реализация данного разработанного процесса. Технологический мэйнстрим сегодня — это переход от ориентации на производство универсальных компьютеров и программ к производству микросхем–программ. Каждая программа, каждый управленческий процесс будет реализован на аппаратном уровне. Процесс проектирования микросхем заменяет в сфере производства сложной техники процесс программирования. Мы создаём программу–микросхему под каждый процесс, которым мы должны управлять. Чем дальше, тем быстрее мы должны это делать. Поэтому задача состоит в том, чтобы автоматизировать процесс проектирования таких микросхем.

Производственный центр будет разрабатывать процессы управления, модернизировать боевые процессы и формировать непосредственно технику и системы управления этой техникой, которая реализует разработанный модернизированный боевой процесс. Следовательно, проектируется боевой процесс в целом, затем проектируется под него техника, затем проектируется под него на аппаратном уровне система управления. Всё это мгновенно реализуется уже автоматическим производством, и прямо с конвейера, из–под 3d принтера или ГПС–ки идет в бой. Это и есть цикл боевого процесса.

Мы видим, что боевой процесс является калькой производственного процесса. Из него вытекает суть новых экономических отношений. Бизнес эпохи реиндустриализации — это бизнес, основанный на таких производственных циклах. Производственный цикл и боевой цикл — это практически одно и то же. Производственные отношения определяет организация производства, организация частей, организация снабжения, то есть вся военная организация.

Ресурсы для производства новой техники невелики по массе. Это — не массовые ресурсы — некоторое количество композитных материалов, некоторое количество сырья для производства микросхем. Нужны дорогие, но зато в небольшом количестве, редкоземельные металлы. Сами производственные процессы могут быть отнесены к разряду нанотехнологий.

В России ни кто не знает, что такое нанотехнологии. Знают, что есть какие–то графеновые трубки, народ считает нанотехнологиями экономические лампочки. В реальности нанотехнологии — это технологии формирования этих самых микросхем, изделий из композитных и новых материалов. Это требует небольших по объему ресурсов, очень небольших объемов энергии, очень небольшого по объему и размерам производственного оборудования. А вот интеллектуальная составляющая продукта составляет 99% его добавленной стоимости. В результате производственные базы оказываются очень невелики и включены в систему боевого применения. Производство военной техники, разработка боевого процесса и боевое применение сливаются теперь в один процесс.