Чтение онлайн

Что от того, что на этот раз под общечеловеческой цивилизацией понимаются архетипы социальности, культуры и духовности европейской, генетический код ее истории, если и в этом случае предполагается слом основ собственной цивилизационной идентичности, преодоление генетического кода собственной истории. От того, что цивилизационный вектор исторического развития России перестраивается с коммунистического на европейский, он не становится национальным, он как был, так и остается вненациональным, направленным не на восстановление прерванной цивилизационной преемственности в развитии России-цивилизации, а на углубление цивилизационного раскола, придание ему новых форм и новой глубины, новых направлений слома базовых структур идентичности - национальной, исторической, цивилизационной.

Такая перспектива исторического развития России выглядит малопродуктивной, а потому и маловероятной, тем более что она уже порядком дискредитирована цивилизационными итогами развития коммунистического периода истории России. Он вскрыл основной цивилизационный источник великих исторических потрясений России в ХХ столетии, связанный с разрушением основ локальности России-цивилизации, самой цивилизационной логики исторического бытия и развития России. Продолжить далее такую логику бытия и развития в истории значило бы продолжить далее логику хаотизации и потрясений основ истории России, что, собственно, и доказала история России после Августа 1991-го, который воспроизвел главное из архетипов отношения Октября 1917-го к России: архетипы вненационального и внецивилизационного отношения к России. Поэтому вполне очевидно, что современная Россия находится в ситуации непростого цивилизационного выбора между продолжением исторического развития посредством преодоления основ локальности собственной цивилизации, разрушения базовых структур цивилизационной идентичности и восстановлением подлинно национальных основ преемственности в цивилизационном развитии России, подлинно национальных основ своей цивилизационной идентичности, цивилизационного бытия и развития в истории.

Вполне очевидно и другое, что выбор основного вектора цивилизационного развития России, равным образом базовой идеологемы цивилизационной идентичности - это вопрос не столько теории, сколько самой практики исторического развития. Теория может только облегчить понимание происходящего и тем самым выбор исторически неизбежного, но она не может заменить живое историческое творчество, такое, которое, в конечном счете, и даст ответ на вопрос - куда же идет Россия? В этой связи очевидно и третье - история России не может быть безразлична к поиску правильного ответа на этот вопрос, он должен определяться ею, всей историей России. А она предопределяет к единственно необходимому, а потому и продуктивному в истории: к возвращению России к самой себе как России, к русско-российским основам своей идентичности в истории. Искать свое место в цивилизационных потоках современной истории вне принципов национальной и исторической России значит в очередной раз предать свою историю, втянуть ее в пространство новых цивилизационных экспериментов и потрясений.

Исторические итоги цивилизационного развития России на рубеже нового тысячелетия дают основания и для других исторических выводов, имеющих цивилизационную специфику и масштаб.

Первый. Развитие базовых идеологем цивилизационной идентичности России шло в направлении сужения цивилизационных основ идентичности, сведения их к подлинно национальным и историческим основам - к их русскости и российскости. Это был не простой, полный драматизма путь к пониманию именно русско-российской, а не какой-нибудь другой основы своей цивилизационной идентичности, сущность которой и в настоящее время далеко не до конца и не всеми осознана в самой России. В этом смысле идея Москвы как Третьего Рима, идеи славянофилов и связанная с ними идея панславизма, идея евразийства все это ступени поиска основ своей цивилизационной идентичности, сведения ее к реальностям исторической и национальной России.

История России за ХХ столетие, как ни за какой другой период в ее истории, доказала: России нет и не может быть в принципе за пределами русско-российских основ ее идентичности. Все, что выходит за эти национальные и исторические пределы, есть не просто суета сует и бессмысленное томление иллюзорного сознания и духа, но и втягивание себя в пространство таких исторических проблем, которые лежат вне исторической ответственности России-цивилизации, цивилизационно ей чуждых и лишь усложняющих решение ее собственных исторических проблем развития, ее собственное бытие в истории. Пора окончательно понять русско-российскую суть своей цивилизационной идентичности и, наконец, исторически успокоиться в ней.

Второй. Составной частью всех идеологем цивилизационной идентичности России является специфически российский мессианский комплекс. Нельзя быть в пространстве истинного христианства, не будучи хотя бы немного заряженным идеей служения и освобождения другого, а через него и всего человечества. Россия постоянно жила ощущением своего мессианского предназначения служения нечто другому, более высокой целостности, чем то, местом которого была она сама. России для ощущения полноты своего исторического бытия всегда было недостаточно только ее самой. Такое бывает только от избытка исторических сил и сил национального духа. Отсюда и стремление России идентифицировать себя с нечто большим, чем то, что есть она сама и объединиться, интегрироваться со всем, что поддается такой интеграции. Отсюда и ощущения себя то оплотом истинного христианства, то всех славян, то всей Евразии, лежащей между Западом и Востоком, то даже всего социально угнетенного человечества.

В итоге осуществления этой многовековой тенденции к объединению и интеграции на базе своих мессианских комплексов Россия оказалась самым радикальным образом отчужденной от своих собственных русско-российских основ единства в истории, от самого адекватного понимания национальной сущности основ этого единства - истоков русскости в России и российскости в русском.

Россия наименее интегрированная, наименее единая и цельная часть современного мира, ибо, с одной стороны, пыталась объединить в себе то, что не является Россией или объединить не на национальной русско-российской основе, а, с другой - пыталась все это осуществить без национального объединения самих русских как русских. Русские - самая разобщенная и потерянная нация среди современных цивилизационных наций, ибо вместе с Россией заблудилась в истории, в основах собственной национальной и цивилизационной идентичности и не в последнюю очередь по причине безудержности объединительных комплексов, потери русско-российских основ и геополитических пределов объединения.

Из всего вышеизложенного следует вывод, имеющий далеко идущие геополитические следствия: если Россия идет к русско-российской идеологеме цивилизационной идентичности, то она должна объединяться только с тем, что интегрируется в нее как в Россию и, следовательно, основой такого объединения должно стать объединение самих русских как русских. Нельзя объединить Россию помимо объединения самих русских. Это основа всякого объединения в России и в Россию.

Третий. Россия принципиально открытая цивилизация, открытая влиянию всех цивилизационных ветров, всех цивилизаций, и прежде всего со стороны цивилизационно родственной - европейской. Можно констатировать и большее, не просто факты заимствования, но и тот факт, что цивилизационный подъем в России совершался вместе с цивилизационными заимствованиями - саморазвитие собственных цивилизационных основ осуществлялось в связи с процессами цивилизационного синтеза. Нельзя сказать, что это специфически российский цивилизационный путь в истории, но можно констатировать, что эти цивилизационные синтезы играли в ее истории особую роль, тем более что были чрезвычайно масштабными по своей глубине. В этом, пожалуй, можно видеть одну из специфик цивилизационного бытия России в истории, имеющую прямое отношение к пониманию самого цивилизационного феномена России. Это опять-таки не плохо и не хорошо, это просто факт, что Россия-цивилизация живет на основе постоянной культурной и духовной подпитки всей мощью прежде всего христианского цивилизационного универсума.

Но от этого, как доказывает история, России не становится меньше. Напротив, России становится больше как России как раз за счет духовной мощи всего христианского цивилизованного универсума, всего человечества. Однако такая цивилизационная открытость России, тяга к цивилизационным синтезам имеет и отрицательную сторону. Как раз в периоды таких синтезов хаотизируется цивилизационная основа бытия России в истории и вслед за этим основы цивилизационной самоидентификации России и в ней русской нации. И это уже было не раз в России и всегда было связано с тягчайшими цивилизационными потрясениями.

Кроме того, тяга к цивилизационным синтезам способствовала формированию в России своеобразной инерции заимствования как к главному способу бытия в истории. Во всяком случае, она самым отрицательным образом сказалась на поведении властной и духовной элиты России в ХХ столетии. Характерными чертами такого поведения стало безоглядное доверие чужому историческому опыту и, соответственно, ничем не оправданное стремление решать чуть ли не все проблемы исторического развития России только методами простого заимствования, а не за счет реализации потенциала собственного саморазвития, поиска ответов на вызовы истории в основах и логике развития собственной истории и цивилизации.

Четвертый. Все вышерассмотренные периоды цивилизационного развития России: Русь ? Русь-Россия ? Россия ? Россия-СССР никогда не смогут уйти из нашей истории, ибо уже ушли в нашу историю, стали основой нашего бытия в мировой истории. Они живут среди нас и в нас, определяя наше бытие и как историческое, и как цивилизационное. Это все наше, в нас и для нас существующая реальность, не просто прожитое, но и выстраданное нами в нашей истории, что сделало, и вечно будет продолжать делать нас Россией. Мы уже не можем стать иными, так как иной не может стать наша история. Поэтому пора отойти от практики выборочного отношения к истории - перестать делить ее на "хорошую" и "плохую", тем более с позиции заемных цивилизационных ценностей. Пора отойти и от практики сведения с ней счетов с позиций конъюнктурно переживаемого исторического момента. Пора вообще перестать превращать собственную историю чуть ли не в основное средство борьбы с национальным самосознанием в истории и историческим в нации.