Чтение онлайн

Вот почему тот, кто отделяет себя от русской нации, отделяет себя и от России, а кто отделяет себя от России, тот отделяет себя и от русской нации. Другого в России не дано, ибо нам дана Россия, в которой русское национальное начало является государство-цивилизационно-россияобразующим началом. Принципиальное равенство всех наций между собой не снимает их неравенства в россияобразующих основаниях бытия России. В этом все нации России не равны русской. И это никого не должно настораживать. Настораживать должно другое - попытка преодолеть не только объективно особое положение русского национального начала в России, но и национальное начало в России вообще, организовать ее бытие и направить ее историческое развитие в принципиально вненациональное русло или такое, которое не является российским.

В данном случае речь идет о группах и общностях людей, которые не могут или не хотят идентифицировать себя с русскими и Россией и именно поэтому не хотят допустить этого и в самих русских, а потому в национальном отношении стремятся опустить всех русских до уровня и характера своих отношений к России - свою неидентичность к России сделать нормой отношения всех к России. Эта ситуация актуализирует новый аспект неравенства и даже национальной нетерпимости в России, ибо ситуация навязывания России самой идеи и, тем более, процессов слома национальной и исторической идентичности является далее принципиально нетерпимой, так как она навязывает стране и нации логику исторического бытия, основанную на самых тягчайших исторических потрясениях - цивилизационных, провоцирующих раскол в святая святых всякой нации и национальной истории - в основах человеческой души. Недопущение такого раскола предполагает, что все, кто не идентифицирует себя с Россией и в ней с русской нацией, должны уйти от всех форм активного участия в историческом творчестве на евразийских просторах России, как не идентичных исторической и национальной России.

Это будет нравственным выбором, ибо безнравственным будет продолжать насиловать страну и нацию своей неидентичностью стране и нации. В конечном счете, Россия - это Родина только тех, кто себя идентифицирует с Россией. А потому все равны перед Россией, все нации, но это равенство остается равенством только при одном обязательном условии: если все они идентифицируют себя с Россией. Во всех остальных случаях оно превращается в неравенство принципиального характера - в неравенство между национальной и вненациональной Россией в правах на Россию. И их будет всегда больше у той России, которая ближе к национальной России и у которой, следовательно, больше национальных прав на Россию. Всякая попытка вненациональной России вывести всякое отношение к России из-под юрисдикции национального отношения, придать ему и по сущности и по форме вненациональный характер будет новой большевизацией России, новым преступлением против России.

Таким образом, вопрос о вненациональной России - это вопрос о субъекте, который несет особую ответственность за многое, что происходило и происходит в России и с Россией на протяжении всего ХХ столетия. Несмотря на то, и это парадоксально, что он постоянно и весьма спокойно меняет свою политическую, экономическую и идеологическую ориентацию на прямо противоположные цвета политического спектра - от крайне левого до крайне правого, что однозначно свидетельствует о его специфической цивилизационной сущности и происхождении, связанных не только с политикой и экономикой, не столько с формационной, сколько с цивилизационной исторической реальностью и ее противоречиями - неизменным остается главное в нем, что и определяет его сущность и сущность его отношения к России: это отношение преодоления России как России на базе тотальной неидентичности исторической и национальной России.

В России существует огромная масса исторических, культурных и духовных маргиналов, по-настоящему не укорененных в русской истории, культуре и духовности, балансирующих между "своим" и "чужим" в истории, культуре и духовности и именно поэтому провоцирующих кризис исторической и национальной идентичности на постоянной основе. Только вдуматься: нации навязывают вненациональные основы идентичности - русской нации навязывают не русские и не российские основы идентичности, начиная от идей мировой революции и социального освобождения всего человечества и кончая вхождением в западную цивилизацию и приоритетом ее ценностей над всеми остальными, и прежде всего над выстраданными собственной историей.

Отсюда многое становится понятным в России, в частности, и то, почему в России так тяжело идут модернизационные процессы. Потому что в России они совмещаются с попытками изменения типа ее цивилизации и цивилизационного развития. В России существует массовый вненациональный субъект, который на постоянной основе недовольства социально-экономической, формационной реальностью переводит в цивилизационную плоскость, придает ему цивилизационный масштаб, направленность и специфику, превращает его в недовольство самой локальностью русско-российской цивилизации. Отсюда и стремление не столько изменить что-то в самой России, сколько изменить саму Россию, превратить ее в нечто, что дистанцирует ее от основ локальности своей цивилизации и типа ее цивилизационного развития в истории. Последний вообще признается тупиковым и бесперспективным и под основание этого подводится специфическая мотивационная база, густо замешанная на русофобии, на признании в качестве несостоявшейся всей истории, культуры и духовности, национальной полноценности самой русской нации как русской.

Отсюда понятен и масштаб той ненависти, а в лучшем случае безразличия, которое пронизывает само отношение к России и к собственной нации. Оно, собственно, и не является отношением к собственной нации и к России. И то и другое воспринимается как чужое. Это многое объясняет в парадоксах ментальности современной России, когда в ней многим почему-то своего не жалко. Да потому и не жалко, что оно, похоже, и не является своим. Для вненациональной России многое в национальной и исторической России является чужим и даже враждебным и именно потому, что является национально и исторически укорененным не где-нибудь, а в самой России.

Россия - цивилизационно расколотая страна, расколотая на ту, которая ищет и находит себя в России, и на ту, которая ищет и находит себя в преодолении России как России, на ту, для которой Россия - абсолютный максимум истории, и на ту, для которой Россия - несуществующая сущность истории или такая, которую следует преодолеть в истории и чем быстрее, тем лучше для самой России. Это парадоксально, но это именно так: вненациональная Россия основной вектор модернизационных процессов в России связывает с тем, что должно преодолеть Россию.

Какие же реформы могут состояться, если в их основание кладется преодоление основ локальности собственной цивилизации и базовых структур идентичности? Все модернизационные процессы в истории питаются соками исторической преемственности и идентичности. Там же, где и то и другое взламывается, историческая модернизация превращается в кризис идентичности и логика исторической модернизации уступает место логике цивилизационного переворота.

В России трагическая ситуация: в силу цивилизационного раскола ее субъектной базы в ней не получил развития тот национально ориентированный субъект, который был бы способен осуществить преодоление исторически сложившегося зазора между Россией, локальными особенностями ее цивилизации и необходимостью ее формационной модернизации, который смог бы провести модернизацию как специфически российский феномен, совместить ее с особенностями локальности русско-российской цивилизации, без слома основ ее идентичности.

В России ситуация, созданная далеко зашедшими процессами разрушения субъектных основ ее истории, основ идентичности русской нации как нации и вслед за этим и на основе этого России как России. Отсюда и непомерная историческая апатия, безразличие ко всему, что не вмещается в пространство эгоцентрического бытия. Она не от сложности бытия. Бывали времена и посложнее. Она от потери смыслов, целей и ценностей бытия - всего того, что выходит за границы личного бытия, что не вмещается в эти границы. Она от потери Веры в России и в Россию, без чего нет России и самого феномена русскости и российскости, которые в высших и подлинных своих проявлениях питаются только тем, что превышает индивидуальное начало истории, что выходит на основы Великой России в истории, которые и только которые достойны того, чтобы во имя их не только жить, а, если понадобится, за них отдать и саму жизнь. И истоки всего этого в формах исторической активности вненациональной России, в навязанном ей, второй раз за одно столетие, цивилизационном перевороте, в потере идентичности, в сломе архетипов социальности, культуры и духовности, в разрыве преемственности в истории, в попытке начать ее как бы заново, с новых цивилизационных основ.

Все это значит, что все основные противоречия в современной России будут определяться содержанием главного цивилизационного конфликта в России - конфликта между национальной и вненациональной Россией. Все противоречия в России, так или иначе, в той или иной мере или форме, но будут пропитываться и подпитываться этим самым фундаментальным противоречием современной России, противоречием между теми, кто хотел бы жить в России и Россией, и теми, кто хотел бы жить как бы в России, но отнюдь не Россией. Но нельзя жить и творить историю в России, не будучи Россией, не живя Россией, не считаясь с тем, что есть Россия.