Чтение онлайн

Подобно тому, как отдельные люди, так и целые этнокультурные общности ни в свои исторически зрелые времена, ни, тем более, в старости не могут переродиться и начать жить иным образом, который не был бы обусловлен их историей, не могут исходить из принципиально новых культурных и духовных начал, чем те, которые определяются генетическим кодом их истории. История и сущность локальных цивилизаций довлеет над ними, предопределяя в итоге их историческую судьбу в мировой истории. Они не могут стать тем, что не определяется их сущностью, не став просто другой локальной цивилизацией. А раз так, то логика исторического прогресса, его цивилизационной составляющей безжалостна ровно настолько, насколько неумолима. "Дабы поступательное движение вообще не прекратилось в жизни всего человечества, необходимо чтобы, дойдя в одном направлении до известной ступени совершенства, началось оно с новой точки исхода и шло по другому пути, то есть надо, чтобы вступили на поприще деятельности другие психические особенности, другой склад ума, чувств и воли, которыми обладают только народы другого культурно-исторического типа"9. И они вступают на поприще исторического творчества, но в качестве новых этнокультурных субъектов новых локальных цивилизаций.

Момент ухода в историческое небытие локальной цивилизации, целой исторической Вселенной - это высшая точка величайшей трагедии истории. Но всемирная история развивается на более высоком основании, чем то, местом которого является любая человеческая трагедия или историческое небытие любой локальной цивилизации. Она озабочена не сохранением в вечности какой-то одной определенной локальной цивилизации, а только вечным сохранением самой себя и как всемирной, и как истории. Разумеется, при всем при этом сохранение всемирной истории и как акт, и как процесс неотделимо от сохранения основ локальности какой-то определенной цивилизации, но подпитывается прежде всего за счет их многообразия, которое, как и всякое многообразие, сохраняется не только и не столько за счет сохранения в истории одних и тех же локальных цивилизаций, сколько за счет их смены в истории.

Всемирная история - это сказочная птица Феникс, вечно возрождающая себя к новым формам своего цивилизационного бытия через процессы исторической гибели старых и появления новых локальных цивилизаций, с новым генетическим кодом истории. В каждом из них она находит новые духовные основания, новые духовные источники не только для того, чтобы быть и быть всегда, но и быть историей становления человека историей и истории человеком - вечного очеловечивания человека, а значит, и самой истории.

РАЗДЕЛ II

РОССИЯ, КАМО ГРЯДЕШИ?

(От логики исторических потрясений к логике

национального возрождения России)

Возродить Россию может только новая идея: ее могут воссоздать только обновленные души. Нет больше былой России. Нет и не будет. Будет новая Россия. По-прежнему Россия, но не прежняя. Ее дух жив и будет жить? Мы не отречемся ни от одной национальной святыни. И тем не менее мы должны готовить не реставрацию, а новую Россию.

И. А. Ильин

1. ФОРМАЦИОННЫЙ ВЫЗОВ ИСТОРИИ И РОССИЯ

Итак, куда же идет Россия? Вопрос из просто судьбоносного усилиями нескольких поколений модернизаторов России, увы, превратился в вопрос, близко стоящий к терминальному. Ибо сегодня речь идет уже больше, чем об исторической судьбе России в мировой истории. В итоге всего свершившегося и пережитого ею за последний XX век своей истории и, прежде всего, в его начале и конце, речь идет уже о бытии или небытии России, не о том, какой ей быть, а о том - быть или не быть ей, России, вообще. Нет никакой необходимости быть особо искушенным в отечественной истории для того, чтобы констатировать очевидное в ней: именно в эти периоды своей истории Россия столкнулась с одной и той же, а потому и не случайной патологией в своем историческом развитии - странным, до исторического безумия, стремлением преодолеть себя как Россию, все то, что делало и делает ее Россией, генетический код собственной истории и вслед за этим и на основе этого базовые структуры национальной идентичности в истории - все национальное в истории и историческое в нации.

Куда же идет Россия? Вопрос, ответ на который предполагает предельно адекватное понимание самой России и не тем исторически ограниченным образом, который всякий раз навязывается ей с позиций, как правило, заемных, ситуативно ангажированных "измов", учений, до конца не выстраданных самой Россией, а потому и не во всем органичных ей, а абсолютным образом, с позиций исторической и национальной России, в свете всего более чем 1000-летнего пути ее в мировой истории, с позиций понимания ее как исторически целостного этно-социокультурного феномена России-цивилизации.

Скажем и об ином: в конечном счете нас не интересует ни капиталистическая, ни социалистическая Россия, ни тоталитарная, ни демократическая, ни рыночная, ни плановая...- почти ничего стадиального, вообще ничего из того, что проходит. Нас интересует то, что остается, при всех исторических изменениях сохраняется неизменным - вечное в России, сама Россия и в ней тот субъект и такое его историческое творчество, которые в любой период исторического развития России делают ее Россией. Нас интересует Великая Россия, то, что делает ее и Великой, и Россией, такое понимание России, при котором она всегда субъект, а не предикат исторических суждений, имя существительное, а не прилагательное, высшая, абсолютная и непреходящая ценность, величина, которой ни при каких исторических обстоятельствах нельзя пренебречь во имя неких якобы более высоких целей, но всякий раз лежащих за пределами ее истории, ее культуры, ее духовности - по ту сторону России как России. Нас интересует только Россия, история, в которой она сохраняет и утверждает себя в качестве России.

Такой масштаб и аспект понимания феномена России во всемирной истории предполагает совершенно иную логику ее восприятия, далеко стоящую от проторенных познавательных путей формационного анализа, в терминах только экономики и политики - собственности, власти, класса, от понимания ее в преходящих ценностях исторического бытия. Они требуют совершенно иного подхода к феномену России с позиций цивилизационной логики истории, предполагающей анализ истории через призму иного видения исторической реальности как цивилизационной, иного видения исторического субъекта как цивилизационного, иного видения творчества в истории как цивилизационного. Только так осмысленный феномен России в истории может стать основой для понимания всех сакраментальных для современной России вопросов и главного среди них - куда она идет?

Куда же идет Россия? Нельзя получить исчерпывающий ответ на этот вопрос, не решая другой: что же с ней произошло в XX столетии, каковы самые глубинные, потаенные, конечные причины великих исторических потрясений России в XX веке? Ведь только тот, кто знает причины болезни, знает, как ее лечить, а потому только тот, кто знает, что произошло с Россией, знает, куда она идет, может и должна идти. А Россия сегодня больна, и диагноз неутешительный: если не потеря, то радикальная деформация в жизнеопределяющих основаниях идентичности - исторической, цивилизационной, социальной, культурной, духовной. С сожалением, но приходится констатировать: Россия - потерянная страна, мы основательно заблудились в собственной истории, а потому и во всемирной, дезориентированы в понимании самых коренных вопросов своего исторического бытия, тех, которые навеяны еще постановками Феодота-гностика: "Кто мы? Кем стали? Где мы? Куда заброшены? Куда стремимся? Как освобождаемся? Что такое рождение и что возрождение? На каком пути обретем себя?" И при этом мы продолжаем отчаянно путаться в самых насущных, а в ряде случаев и того хуже - просто банальных вопросах своего исторического бытия.

И это не случайно. Мы продолжаем пожинать горькие плоды слома своей исторической, цивилизационной и духовной идентичности, радикальной потери ориентации в своей собственной истории, происшедшей в начале XX века. Мы все еще продолжаем быть частью - и в мыслях, и в действиях, и в хорошем, и в плохом, но частью той истории, которая стала реальностью еще в начале прошлого века. Даже в ее отрицании, в самом способе, масштабах и направлениях ее отрицания мы ее составная часть, продолжая, как и в начале прошлого столетия, искать основного врага в своей собственной истории, бороться с ней, пытаясь не столько понять, сколько преодолеть ее как ставшую реальность, в том числе и в нас самих. Мы никак не хотим примириться с тем, что она, как история, вошла в нашу кровь и плоть, чувства и мысли, раз и навсегда поделив Россию на Россию до 1917 года и после него. Что с этим ничего нельзя поделать, здесь ничего нельзя изменить, ибо все это уже давно, накрепко и навечно стало неотъемлемой частью нашего бытия. Необходимо раз и навсегда отказаться от иллюзии, будто историю можно как угодно переинтерпретировать и на этой основе изменить и даже преодолеть, что она вообще, если и существует, то в каком-то мире, параллельном нашему, но не в нашем мире, не в нас самих, а потому мы можем с ней не считаться, строить свои отношения со своим собственным прошлым как не со своим, вообще по произвольной логике, как с абсолютно изменяемой реальностью.

На самом деле прошлое существует в нашем мире, в нас самих, составляя исходную реальность нашего бытия, во многом его определяющую и, главное, при всех попытках ее переосмысления и переписывания далее не изменяемую реальность, глубже, более адекватно понимаемую, но никак не изменяемую. Историю можно только понять и желательно такой, какая она есть в своей действительной сущности, и не только для того, чтобы примириться с ней как с прошлым, но и для того, чтобы преодолеть его в своем сознании, сделать прошлое адекватной частью нашего трагического исторического опыта. Преодолеть через понимание - это единственный способ извлекать уроки из прожитого в истории, а потому единственный способ его преодоления. В человеке, по сути его человеческого бытия, по-настоящему преодолеваемо только то, что осознаваемо. Но и после этого преодолеваемо только в сознании, а не в самом прошлом, как в ставшей исторической реальности. Но и в такой своей постановке эта проблема более чем актуальна, ибо, судя по всему, мы до сих пор не имеем адекватных представлений о том, что же все-таки с нами произошло и происходит, коль скоро умудрились второй раз за одно столетие втянуть страну и нацию в системный исторический кризис, придав ему масштабы разрушения основ национальной истории. В чем же дело?