Чтение онлайн

В то время, когда Запад методами колониальной экспансии и неоколониальной политики отчуждал и концентрировал в себе материальные ресурсы почти всего мира, привлекая их для решения проблем своего собственного исторического бытия и развития, Россия-СССР, беззаветно преданная мессианской идее социального освобождения всего человечества, не считаясь ни с какими затратами, распыляла себя в социально-экономическом прогрессе других стран. В этой связи можно констатировать немало и в целом отрадных явлений в мировой истории XX столетия, которые состоялись благодаря или при прямом участии России-СССР. Достаточно упомянуть в этой связи хотя бы распад колониальной системы Запада, которая, конечно же, распалась бы и без участия СССР. Исторически она была обречена, но она распалась бы иначе, в иные сроки, с иным масштабом жертв и исторических последствий, если бы не активная антиколониальная позиция СССР. Но что все это стоило самому СССР, его народам?

Втягивая в пространство своего исторического бытия проблемы и противоречия иных цивилизаций и культур, СССР отягощал не только груз своей исторической ответственности, но и решение собственных проблем исторического бытия и развития. Вненациональная идея мировой социальной революции и вытекающая из нее идея поддержки мирового общественного прогресса входили в противоречия с собственными национальными интересами России-СССР, деформируя их реализацию в истории и в той самой мере, в какой подчиняли национальное вненациональным ценностям и целям бытия в истории, в какой национальное становилось средством для вненациональных форм существования в истории.

Незаметно для себя Россия-СССР стала пленником своего мессианского комплекса, навязанного идеей мировой социальной революции. Ее ценностные стандарты вырабатывались на основе исторического опыта конца XIX и начала XX вв., то есть в индустриальную эпоху развития капитализма. Но после начала современной научно-технической революции и особенно тогда, когда начали действовать ее основные социальные последствия, изменилась сама историческая реальность, система ее основных противоречий, которая стала иметь иное социальное происхождение, иную природу и характеризовать иную историческую реальность - постиндустриальную, с иными классовыми силами и действующими противоречиями.

Но, несмотря на все это, руководство СССР продолжало исходить и действовать из ложных представлений: если мир и изменился со времен Октября 1917-го, то не в своей сущности, а лишь в формах ее проявления. Отсюда и маниакальное упорство в отстаивании во внешней политике принципов, навязанных идеей социальной революции. Ее ценностные стандарты продолжали активно навязываться не только самому советскому обществу, которое, правда, без них перестало бы быть советским, но и другим цивилизациям и культурам, некоторые из которых не то что не могли их взять в качестве основания для руководства к исторически направленному действию, но и просто в них разобраться. Несмотря на все это, ставилась задача распространить опыт коммунизации России - российский опыт слома основ российской цивилизации на все человечество: загнать в прокрустово ложе универсальной человеческой цивилизации, построенной на принципах классовой идентичности и исключительности, все человечество.

Именно с этой, отнюдь не русской идеей мировой социальной революции, именно с этими задачами, отнюдь не российского происхождения была связана геополитическая и идеологическая экспансия России-СССР. Она воспринималась как экспансия России и русского национального начала, на самом деле не имея к ним ровным счетом никакого отношения. Подлинно русское национальное начало истории было подавлено еще на полях гражданской войны. Это была экспансия не исторической и национальной России, а обезумившей от революционного угара эпохи экспансия ее революционной составляющей, которая, как революционная, не имеет Родины, а имеет только ее комплексы. На основе революционной геополитической и идеологической экспансии Россия-СССР всерьез и надолго вошла в противоречие со своими собственными национальными интересами. Все XX столетие стало столетием противоречий, и порой кричащих, между национальным и интернациональным во внешней политике России-СССР. Но существуя на их острие, мы, естественно, нашли себе геополитических и идеологических противников по всему периметру современного мира, и прежде всего среди тех цивилизаций и культур, которые отказывались денационализироваться по коммунистическим рецептам.

И этот отказ закономерен, так как у коммунистического проекта, как цивилизационного, есть еще один и принципиально непреодолимый недостаток он противоречит законам истории в той их части, с которой связано становление и развитие локальных цивилизаций, самой цивилизационной исторической реальности и логики истории. В конечном счете, это противоречие обусловлено тем, что коммунистический цивилизационный проект, строго говоря, не является цивилизационным. Он формационный и лишь претендующий на то, чтобы стать цивилизационным через придание цивилизационного характера и масштаба формационным качествам общества, которые, в отличие от цивилизационных, легко поддаются унификации и универсализации.

Именно на их основе формируются предельно универсалистские представления о цивилизационной исторической реальности, как только всечеловеческой, призванной объединить всех и каждого на единых, общих для всех цивилизационных основаниях, под которыми, однако, понимаются основания истории в их формационном воплощении - власть и собственность, а не в цивилизационном - культура и дух, что в принципе не поддается унификации и универсализации, ибо живет своей неповторимостью и логикой индивидуализации в истории.

Именно поэтому в коммунистическом цивилизационном проекте никак не учитывается неизбежность многообразия локального воплощения цивилизационной исторической реальности. А она не учитывается еще и потому, что при становлении и развитии цивилизационной исторической реальности в расчет берется только классовый, а не этнокультурный субъект истории. Отсюда почти патологическое стремление не просто не считаться, а именно преодолеть национальное начало истории как главное препятствие на пути осуществления коммунистического исторического проекта как цивилизационного. И это понятно, реализация его предельно универсалистских и объединительных идей не может происходить на этнокультурной субъектной основе истории, а только на социально-классовой.

Все это делает труднореализуемой в научнообозримой исторической перспективе становление единой всечеловеческой цивилизации, объединяющей все локальные на основе единого генетического кода истории, единых архетипов социальности, культуры, духовности, единого способа их проживания в истории. При всех современных интеграционных процессах в мировой истории, она останется историческим пространством, в котором цивилизационное единство человечества всякий раз будет реализовываться в многообразии цивилизационных форм - оно будет единством многообразного, а не единством однообразного, хотя бы потому, что ни история, ни культура, ни духовность не склонны ходить единым строем, склонны к взаимодействию и взаимовлиянию, но не к унификации. А потому всякая попытка навязать человечеству единые цивилизационные стандарты и формы существования ничем, кроме как насилием над историей, над самой цивилизационной логикой истории завершиться не может.

Именно с такого рода аномалией в своем историческом развитии столкнулась Россия после Октября 1917-го, когда приступила к уничтожению основ локальности своей национальной цивилизации на основе реализации предельно универсалистских ценностей и стандартов исторического бытия коммунистического цивилизационного проекта переустройства всего человечества. В этом один из парадоксов этого цивилизационного проекта: он касался цивилизационного переустройства России лишь только постольку, поскольку касался цивилизационной перестройки всего человечества. Конечной целью была не Россия, а все человечество. Хуже того, для того, чтобы на цивилизационных принципах коммунизма объединить все человечество, предварительно необходимо было преодолеть все, что препятствовало такому объединению-единению. А таким препятствием неизбежно становилась историческая и национальная Россия, ее цивилизационная специфика. Так на основе всемирности коммунистического исторического проекта, как цивилизационного, разрушалась и хаотизировалась собственная цивилизационная специфика России, сама цивилизационная логика ее исторического бытия и развития.

Именно в этой связи и на этой основе коммунистический исторический проект, как цивилизационный, вошел в противоречие с самим собой как формационным: социально-экономическое освобождение России от капитализма, как общественно-экономической формации, стало осуществляться в связи и на основе освобождения ее от самой себя как России, от локальной специфики России как цивилизации. И это стало основным в содержании основного исторического противоречия России в XX столетии. В коммунистическом цивилизационном проекте идее Великой России уготовлена печальная участь: в идее мировой социальной революции идея Великой России не возрождается, а умирает, ибо уничтожению подлежит сама логика ее становления и развития и как Великой, и как России.