Чтение онлайн

– Тогда что за тварь ты из меня выудил?

– Которую?
– изумляется Мореход. Картинно так изумляется: рот полуоткрыт, ресницы хлопают. Кларк Гейбл.

– А новенькую! Суккубиху!

– Не придирайся, нормальная тетка!
– хохочет он.
– Вот увидишь, она тебе еще пригодится!

– Да она чуть Гер... Дубину не сожрала, - передергиваюсь я.

– Это она от обалдения. Вылезла на свет божий и обалдела. Дубина для нее что для тебя бутерброд. Если бутерброд примется танцевать на тарелке, распевая «съешь меня, любимая»...

– Я немедленно приглашу съемочную группу и уйду в рекламу!
– рычу я.
– Не виляй! Я пообещала Викингу, что больше не стану вмешиваться в их с Дубиной жизнь. И что мне теперь делать? Сидеть и смотреть, как их лопает всякая нечисть, понабежавшая из подсознания? Моего подсознания, между прочим!

– А вот это и есть судьба истинного наблюдателя: сидеть и смотреть, как одни лопают других. И прикури уже бога ради свою сигарету, ты ее наполовину сжевала!

– Моя сигарета! Хочу - курю, хочу - с кашей съем!

– Вот именно! И Дубина - человек Викинга. Хочет - спасает, хочет - с кашей ест!

Надувшись, точно повздорившие супруги, мы отворачиваемся друг от друга и прожигаем взглядом горизонт.

Конечно, Мореход прав. Под килем его посудины, в недрах моря Ид, полным-полно отвратительных тварей вроде миксин. И полным-полно восхитительных тварей. Причем не всегда ясно, где одни, а где другие. И как спасать вторых от первых, и надо ли вообще.

Я понимаю: это все комплекс вины. Я виновата перед Викингом, которую искалечила с цинизмом компрачикоса. Нет мне прощения в ее глазах, и никакие планы по апгрейду маменькиной дочки до неубиваемой суки не вернут ощущения правоты и чистоты намерений. Я могу лишь наблюдать за последствиями событий, запущенных с моей помощью. Это похоже на камнепад: сталкиваешь камушек со скалы, чтоб посмотреть, как он летит, сверкая на солнце и весело бумкая по склону, а потом узнаешь, что осыпью накрыло деревню со всеми жителями... Я такой же криворукий демиург, как и все.

– И кстати, - голосом оскорбленного в лучших чувствах людоеда осведомляется Мореход, - почему ты решила, что это Я вытащил из тебя суккуба? Кажется, опять вмешался таинственный незнакомец? Или ты полагаешь: все таинственные незнакомцы в твоей жизни - мои альтер-эго?

– Боже избави, - ворчу я.
– Поучительного морского путешествия с тобой наедине для девушки вполне достаточно.

– Время покажет, кто и зачем проделал это с тобой, - миролюбиво заключает Мореход.
– Время покажет.

* * *

Чтобы отвлечься от неразрешимых проблем верхнего мира, стоит вернуться в мир окружающий. Тем более, что возле моего уха битый час что-то рокочет Дуби... Герка.

– И понимаешь, Аделинда там больше не работает, там теперь эта девушка, Хелене. Соня сказала, ее имя значит «факел», «луна» и «тайно сбежать», неужели правда? Но ей подходит...

– Стоп-стоп-стоп!
– бормочу я, вынимая изо рта изжеванную сигарету.
– Еще раз и внятно. Аделинда свалила, оставив достойную смену?

Герка краснеет. Он вообще легко краснеет. Моего племянника этот факт бесит, сколько ни объясняй, что мужчина его комплекции может позволить себе и не такие проявления чистой и кроткой души. Но в моем присутствии можно краснеть невозбранно.

– Аська, ну чем ты слушаешь, я же тебе все объяснил! Что мне, с начала пересказывать?

– Уж перескажи старой глухой тетке, не сочти за труд!
– развожу руками я.

– Значит, так. Я пошел в тот магазин...

– В котором продаются феечки из папье-маше, дневники в обложках с цветочками, думочки с вышитым «Их либе дих» и прочие товары, совершенно необходимые крутому пацану вроде тебя...

– Вот именно.
– Герка невозмутимо пресекает мою неуместную иронию.
– А там она, Хелена. Ну... и всё.

– Как это «всё»? Ты узнал, что ее зовут Хелена... Поподробней, подсудимый.

– Я подошел к ней и говорю: здравствуйте, а где фройляйн Аделинда? А она мне говорит: уволилась. Я говорю: очень жаль. А вы не можете мне помочь? А она говорит: и что бы вы хотели? Я ей: у меня две тетушки и мама, им надо купить подарки, но такие, каких они сами себе не купят, хотя целый день только тем и занимаются, что набивают пакеты всякой фигней... Что может не купить себе женщина, если кроме шопинга ничем не занимается? Она смеется. Мы стали смотреть все подряд. Я рассказывал про тебя, про маму и про Соню, она все время смеялась и говорила, что я счастливый человек и что у меня очень интересные родственники. Потом я ушел. И сказал, что завтра зайду ближе к четырем, потому что она до четырех работает и можно будет погулять... по магазинам, например. Или еще куда-нибудь сгулять...

– Под луной, с факелом и тайно сбежав ты можешь гулять по Берлину вечность, - качаю головой я.
– Тем более с такой девушкой.

– С какой «такой»?
– вскидывается Герка.

– С девушкой, которой кажутся интересными три старых плюшки, если они - твои родственницы. Я тебя умоляю, Герочка, не вздумай весь завтрашний вечер трындеть о нас. Иначе у твоей Хелене останется ощущение, что она гуляет не с тобой, а с томом Чехова под мышкой. Три сестры в вишневом саду и все такое. Ты же ей понравился, да?

– Я не знаю пока...

– Зато я знаю. Ты не можешь не нравиться, особенно если учесть твой волшебный немецкий, сильно обогащенный чтением лирики вслух и с возвышения, каковым ты пренебрегаешь с шестилетнего возраста...

– Ася!
– строго говорит Гера.
– Во-первых, она знает русский. В Берлине многие учат русский. Во-вторых, я в ее присутствии никакой лирики не помню. Хотя ту табуретку и «Хелиген найт»[40] хором никогда вам не прощу. И если на Рождество вы опять заставите меня петь этот псалом...

– Ты уйдешь из дому в сырую ночь и замерзнешь насмерть в кафе «Вальгалла», как сделал это в прошлом году. Потом твое мертвое тело придет домой и ляжет спать поперек гостиной, головой под елку, как оно любит.

– Ася, я пригласил ее к нам на Рождество.

– А ты времени даром не теряешь, - одобрительно подмигивает нарисовавшаяся в дверях Сонька.
– Моя выучка!

– Ну, мы выбирали тебе игрушки на елку и она сказала: когда родители были живы, она очень любила этот праздник...

– Она еще и сирота?
– изумляюсь я.
– Гера, женись. Не надо дожидаться Рождества и знакомства с нами. После этого инцидента хорошая немецкая сирота, знающая русский язык, за тебя не пойдет. А до кошмарного прозрения у тебя есть крепкий шанс обрести жену, натюрлих. Все Сонькины ПМЖ будут в восторге.

Гера смотрит на меня усталыми глазами. Иногда мне кажется, что он - мой дядюшка, а я - его непутевая племянница.

– Да уж!
– вздыхает Софи.
– Если она увидит наше несуразное семейство, ей поплохеет. Мы странные люди - каждый живет на вершине собственной горы, поплевывает в долину и плохо контачит с реальностью... Мы для нее чересчур экстравагантны.

– Вообразили себе какую-то бюргершу, - хмурится Гера, - заранее всё для себя решили...

– Мы просто основываемся на богатом жизненном опыте!
– хохочет Соня.
– Мы уже стольких людей неординарностью напугали!