Чтение онлайн

Длинные, давно не стриженые, вихры выглядывали из-под старой вязаной шапочки, сдвинутой почти на самый затылок, а ясные светлые глаза мальчишки смотрели то ли насмешливо, то ли вызывающе. Оранжевая спортивная куртка с разъехавшейся молнией была заляпана грязью, похоже, юный велосипедист еще не достаточно хорошо освоил свою машину.

– Лицо приметное. Я бы запомнила. Нет, не знаю такого. В нашем дворе его точно нет.

Мальчишка толкнул педали и поехал дальше.

Валя подошла к ветке маленькой, чахлой березки, спрятавшейся за давно не крашеным штакетником, оторвала листок, растерла между пальцев, понюхала.

– Надо же, совсем по-другому пахнет, не как у нас.

– Да у вас и берез то нет, наверное – улыбнулась Анастасия. – Все больше пальмы.

Неожиданно снизу, где улица вливается в площадь, послышался визг тормозов, а следом глухой звук удара, и короткий визг велосипедного звонка, как крик о помощи.

До площади внизу оставалось метров сто, но уже было ясно, что там произошло что-то нехорошее.

Старые "Жигули" уперлись смятым бампером в стену дома, куда влетели после того, как вывернули с корнем изрядный кусок металлической ограды газона.

Водитель, дед лет семидесяти, в потертой вельветовой тужурке, непонимающим взглядом осматривал вмятину.

Дед находился в ступоре, иначе бы сразу после аварии поспешил на помощь пострадавшему.

Метрах в пяти от разбитой машины валялся велосипед, а чуть поодаль лежал мальчик, с минуту назад обогнавший на спуске Валю с Анастасией.

Тело ребенка казалось изломанным, левая рука была неестественно подогнута под себя.

Валентина в одну секунду оказалась около него и, встав на колени, приложила ухо к груди.

– Дышит!

Она постаралась как можно аккуратней выпрямить руку мальчика, но тут же громко крикнула: "Кровь!"

Анастасия была рядом, она увидела, как Валентина пыталась перехватить руку мальчишки чуть выше того места, откуда вдруг сильно пошла кровь. Скорее всего, была задета вена.

– Он живой?

Анастасия боялась крови, но оказавшись в ситуации, когда от твоих действий напрямую зависит жизнь человека, а в данном случае ребенка, она забыла о своем страхе и хотела лишь максимально помочь Валентине.

– Живой. Скорее всего, потерял сознание от удара, сейчас главное кровь остановить.

– Эй, дед!

Валентина повернулась к водителю разбитых "жигулей".

– Чего сидишь? Давай, в себя приходи. Звони в скорую. Телефон есть мобильный?"

Дед судорожно закивал седой бородой, словно вспомнил что-то, и начал охлопывать себя по карманам.

– Анастасия Васильевна, давайте, я буду на артерию давить, отпускать нельзя, а вы – тяните у меня из джинсов ремень.

Анастасия не сразу справилась с замысловатой пряжкой, но вскоре та звонко отстегнулась, и ремень из дорогой кожи скользким ужом намотался вокруг ладони.

– Обматывайте вот здесь. Нет, чуть повыше!

Валентина давала команды четко и уверенно, словно не первый раз оказывала помощь пострадавшим на улице.

– Всё. Спасибо. Дальше я сама.

Она ловко перехватила ремень, обмотанный вокруг предплечья мальчика, и стала его стягивать, словно выкручивая постиранное на речке белье.

– А вы пока дедом займитесь, по-моему, он так и не врубился, что произошло, и о чем я его попросила.

Но дед, оказывается, уже всё сделал, и сделал довольно правильно.

Позвонил в "скорую", точно указал место происшествия, затем набрал номер дорожно-патрульной службы.

Подбежал к своей разбитой машине, нырнул под крышку багажника.

– Вот, возьми, дочка, вдруг пригодится.

Он протянул Валентине небольшой пластиковый короб автомобильной аптечки.

Из немногочисленного и совсем не нужного содержимого самым подходящим оказался эластичный жгут, которым Валя перетянула предплечье мальчика именно так, как их учили, а брючный ремень сняла и передала Анастасии.

– Как хоть это всё произошло?

Анастасия рылась в дедовой аптечке в поисках нашатыря, её беспокоило, что мальчик не приходит в сознание.

Голова разбита не была, разве что волосы испачкались при падении.

Валентина пощупала пульс – всё нормально.

– Как он на меня выскочил – ума не приложу, я ведь на зеленый ехал, и скорость невысокая была, из моей старушки больше то не выжмешь. Может, тормоза у его велосипеда не сработали?

Дед был бледен, его трясло.

"Вполне может быть, – подумала Анастасия. – Ведь не специально же он тебе под колеса въехал, а вот если бы ты, дед, катился чуть быстрей на своей, как ты говоришь, старушке, глядишь и проскочил бы парень, если у него, действительно, тормоза были не в порядке»

Рядом прогудела сирена "Скорой помощи", а с противоположной стороны улицы, сверкая проблесковыми огнями и оглушая округу спецсигналом, подъехала машина дорожно-патрульной службы.

Врач – крепкий бритоголовый мужик лет сорока, быстро подошел к мальчику, лежавшему без движения, поставил на землю саквояж.

– Отойдите все.

Волосатая рука с закатанным по локоть рукавом ослепительно белого халата попыталась отстранить Валентину в сторону.

Та подвинулась, но жгут, который стягивал предплечье парня, из своего туго сжатого кулачка не выпустила.

– А вы молодец, – оценил врач профессиональное наложение жгута. – Имеете опыт?

– Сегодня первый раз на практике, а, вообще то, я медучилище заканчиваю.

– Тогда можно спать спокойно.

Врач сразу оценил серьезность раны, поэтому мягко, но настойчиво забрал из рук Валентины жгут, быстро подтянул его и завязал тугим узлом, освободив себе, тем самым, руки для основной работы.

– Ну, где ты там?

Из "скорой" вылез фельдшер, парень лет тридцати, по одному только помятому лицу, которого можно было сразу понять, как хорошо он где-то накануне гулял.

– Видите, какой у меня помощник? Так что попрошу вас помочь мне, коллега.

Врач раскрыл свой саквояж.

– Рану, конечно, не осматривали? Правильно, кровоток мог усилиться, и мы бы тогда не успели.

– Артерия акселяриус?

– Браво, коллега. Теперь вижу, что наших медсестер учат не только правильно капельницы ставить.

Вале была приятна похвала этого, по всем приметам, видавшего виды мужика, но покраснеть она не покраснела, слишком уж была сосредоточена.

Про артерию акселяриус им в училище, конечно, не рассказывали, хотя, вполне возможно, что когда-то и прозвучало в аудитории это непонятное латинское слово.