Чтение онлайн

Первой была девушка с отравлением, её так страшно рвало в разноцветные ситцевые платки, что сопровождавшая её мать еле успевала их менять.

Потом привезли работягу электрика, сорвавшегося на стройке со стремянки и сломавшего ногу. Мужик озорно шутил и беззлобно материл свое начальство, но, похоже, его устраивала перспектива весьма продолжительного больничного на казенных харчах, да еще и с сохранением заработной платы. Из беглого рассказа о себе следовало, что был он одинок, неустроен, проживал в общаге, и всё такое.

Последней привезли старую тетку, избитую мужем до состояния изумления видавшей виды дежурной медсестры. Тетка была сильно пьяна, но нарядно одета в платье с блестками и, почему-то, в одной туфле. Отчаянный супруг сопровождал благоверную, виновато жмурясь и поддерживая под локоток.

– Я выйду ненадолго, Анастасия Васильевна, – Валентина похлопала по карманам в поисках зажигалки.

Наверху стукнула дверь, на лестнице послышались шаги, кто-то спускался вниз. Валентина подошла к перилам, задрала голову вверх.

– Идет! – прошептала она Анастасии.

Та поднялась и тоже подошла к перилам, подняла кверху голову.

Было видно, как в такт шагам постукивала по деревянным крашеным перилам знакомая рыжеволосая рука в закатанном до локтя белом халате.

– А вы чего тут сидите? – удивился врач скорой помощи. – Я думал, вы уже давно дома чаи гоняете.

У Анастасии отлегло от сердца. Судя по настроению врача, с мальчиком всё было хорошо.

– Как наш пострадавший, доктор?

Валя так крепко сжала в кулаке зажигалку, что костяшки пальцев побелели.

Врач посерьезнел, помрачнел, сердце Анастасии ухнуло вниз.

– Всё в порядке, хотя операция была не из простых. Рана, как я и говорил, серьезной оказалась.

– Вы были в операционной?

– Кто же меня туда пустит? Я всего лишь врач скорой помощи, и, к тому же, дежурство моё, – он посмотрел на циферблат больших наручных часов, обхвативших изрядно потертым кожаным ремешком крепкое рыжеволосое запястье – уже два с половиной часа как закончилось.

Неожиданно от входной двери в приемное отделение в самом конце коридора послышался грубый мужской окрик, затем возня, звон упавшего на каменный пол графина с водой, стоявшего на столе дежурной, а следом истошный визг её самой.

Врач скорой помощи устремился на шум.

Анастасия крепко схватилась за руку Валентины.

Она жутко боялась драк, после увиденной еще в детстве потасовки двух пьяных мужиков, когда один огрел другого по голове, подвернувшейся под руку доской, которая от удара переломилась, и сразу показалась кровь.

Маленькую Настю тогда вырвало, у неё сильно заболела голова, и еще несколько дней стояла перед глазами залитая кровью пьяная морда и ломающаяся с треском о голову доска.

На посту приемного покоя вдруг стало тихо. Послышался шорох веника, сметающего осколки графина, стук швабры, удаляющей воду, и тихий мужской говор.

На клеенчатом топчане, некогда занятым обожженным бомжом, сидели двое: врач скорой помощи и охранник супермаркета Роман Кречет, которому врач что-то тихо и убедительно внушал.

– Ты не меня, а вот их, Рома, благодари,

Врач показал на робко идущих по больничному коридору Анастасию с Валентиной.

– Это они твоего парня спасли, а точнее – девчонка вот эта, хороший врач из неё получится.

Анастасия чуть напряглась, когда Кречет поднялся с топчана во весь свой рост, ей даже показалось, что он стал еще здоровей.

Охранник супермаркета медленно подошел к Валентине и опустился перед ней на колени.

Глава 10

Когда изредка возвращалось сознание, то сразу начинала дико болеть голова, просто раскалывалась на части от тупой, однообразной боли, изматывающей душу, поэтому очередной провал в темноту беспамятства Женька воспринимал как благо. Опять же, туда в темноту уходила боль стянутых наручниками запястьев.

Вспомнить что-либо, сообразить, где он находится, как попал в это помещение, где было тихо и достаточно тепло, Женька не мог, мозг категорически отказывался напрягать хотя бы одну извилину, такая дикая была боль.

Казалось, в помещении не было окон, либо они были закрыты плотными ставнями, потому, что, периодически открывая глаза, он видел один и тот же рисунок на ковре, освещенный ночником, висевшим на противоположной стене, а какое время суток сейчас было, и было ли оно вообще это время, существовало ли оно теперь в его жизни, Женька знать не мог.

Он лежал на сухом тюфяке, набитом старой соломой, источавшей сухую пыль, от которой першило в горле и хотелось чихнуть, но Женька боялся это делать потому, что знал – тогда к нему сразу же придут.

И вообще, всё было немного загадочно и чуточку страшно.

Хотя, почему немного?

Женька давно знал, что за ним следят, даже видел пару раз своих топтунов, да те особо и не таились. Им надо было знать, куда пойдет их подопечный, с кем встретится, с кем поговорит, кого еще надо будет внести в список для дальнейшей слежки. Топтуны работали грубо, но основательно, было ясно – дело достаточно серьезное, а раз так, то мелочей тут быть не может, потому, что из мелочей всё и складывается. Поэтому загадок для Женьки уже, можно сказать, не существовало, а было лишь немного страшно.

Успокаивало одно. Он, наконец-то, нашел этот контейнер и даже успел спрятать его в надежное место, хотя пришлось здорово помучиться.

Контейнер был небольшой, но очень тяжелый. Две ночи Женька, беспрестанно нырял, кантуя его по дну залива к берегу, поднимать на борт лодки не хотел, да и не смог бы он сделать это в одиночку, поэтому действовал скрытно, под покровом ночи, такие уж высокие ставки были в игре, да и дед, опять же, незадолго до смерти просил его об осторожности.

Дед успел и тайник Женьке показать, и как хитроумные замки действуют объяснил.

Тайный схрон находился не под самим домом, иначе можно было через доски пола простучать, а далеко в стороне, недалеко от силосной ямы, лаз же в схрон начинался вообще на противоположной, дальней стороне огорода.

История тайника была примечательная.

Незадолго до конца войны нашим контрразведчикам удалось напасть на след банды из числа дезертиров, предателей, пособников фашистов, которые отсиживались в этом убежище на окраине рыбацкого поселка. Дед знал об этом укрытии, давно приметил место в прибрежных камнях, куда можно было незаметно, и относительно безопасно подплыть на лодке, потому, что контейнер лежал в ста метрах от берега и ждал своего часа.