Чтение онлайн

Но подобное горько читать, больно вдвойне, потому что критика была несправедливой и облыжной. И Шукшин вскоре пишет ответ - "Слово о "малой родине". Статья, однако, полностью увидела свет лишь после смерти Василия Макаровича в "Литературном обозрении" ( № 2, 1975 год):

Как-то в связи с фильмом "Печки-лавочки" я получил с родины, с Алтая, анонимное письмо. Письмецо короткое и убийственное: "Не бери пример с себя, не позорь свою землю и нас". Потом в газете "Алтайская правда" была напечатана рецензия на этот же фильм (я его снимал на Алтае), где, кроме прочих упреков фильму, был упрек мне - как причинная связь с неудачей фильма: автор оторвался от жизни, не знает даже преобразований, какие произошли в его родном селе? И еще отзыв с родины: в газете "Бийский рабочий" фильм тоже разругали, в общем, за то же. И еще потом были выступления моих земляков (в центральной печати), где фильм тоже поминали недобрым словом. Сказать, что я все это принял спокойно, значит, зачем-то скрыть правду. Правда же тут в том, что все это, и письмо, и рецензии, неожиданно и грустно. В фильм я вложил много труда (это, впрочем, не главное, халтура тоже не без труда создается), главное, я вложил в него мою любовь к родине, к Алтаю, какая живет в сердце,- вот главное, и я думал, что это-то не останется без внимания.

Это и не осталось незамеченным. Фильм был принят доброжелательно зрителем, его поняли и полюбили - и он остался жить, напоминая о вечном, незыблемом чувстве Шукшина - любви к человеку. Да, времена меняются. Но традиционного для существования человека никогда и никакому времени не выкорчевать из сознания и жизни, оно со временем вновь, как сбитый Ванька-Встанька, займет свое место. И сегодня ясно, что Шукшин был прав, а не та "критика", которая несправедливо обвиняла его в незнании жизни. И это самое парадоксальное! Уж кто-кто, а Шукшин-то ее знал досконально.

Пользуюсь случаем, поскольку коснулись фильма "Печки-лавочки", чтоб напомнить читателю еще раз об Иване Рыжове, сыгравшем в этом шукшинском произведении. Замечательному актеру Шукшин отвел довольно большую роль проводника вагона, в котором едет главный герой фильма с женой на юг отдыхать. К ним подсаживается вор, выдающий себя за ученого. Впрочем, воры в это время были уже действительно "учеными", отсидевшими не однажды в лагерях и амнистированными новым временем.

Когда Рыжов начал выяснять, кто же он такой этот проводник и кого ему изображать в фильме, Шукшин ответил, как всегда, с юмором:

– Играй генерала!

То есть изображай значительное лицо. Позже этот "генерал", когда обнаруживается кража, трусливо начинает валить все на других. Шукшин, подметив в жизни, что с трагедией рядом подчас присутствуют и комедийные моменты, в свое время ввел этот штрих в фильм "Живет такой парень". И в "Печках-лавочках" он продолжил эту традицию.

"...Женщина, перед которой я виноват"

Не случайно, конечно, фильм "Печки-лавочки" снимался на Алтае, который, как магнит, тянул всякий раз Василия Макаровича к себе, как только он начинал очередное большое дело - новую картину. И в трудный миг, когда его лишили права на долгожданное детище - "Я пришел дать вам волю",- он согласился на постановку односерийного фильма, чтоб не оказаться в простое, и уехал на Алтай, чтоб отдышаться, прийти в себя.

Однажды во время съемок фильма они проезжали с Анатолием Заболоцким по Чуйскому тракту. Минуя поселок Майму, Шукшин вдруг тихо и задумчиво, с тайной печалью произнес:

– Здесь живет моя любовь, моя первая жена. Это единственная женщина, перед которой я виноват.

Конечно, он вспоминал Марию Шумскую.

Брак их, как убеждают меня разного рода исследования, до конца жизни не был расторгнут, как с той, так и с другой стороны. И выходит, действительно, известный всему миру и отечественной культуре человек оказался как бы "двоеженцем". Одна жена перед Богом, вторая - перед людьми.

Приезжал Василий Макарович не только, чтоб набраться сил от родной земли, прийти в равновесие от тех грозовых ударов, которые попадали и напрямую, и рикошетом в него, но и чтобы напомнить о себе той, что отвергла Василия, не приняв изменчивого, противоречивого мира искусства, где все переливается, жжет глаза, а порой и чью-то душу, и нет там и не может быть никакого постоянства!

Мария была из жизни, где условность касательно любви не принималась: или "любишь", или "нет". Как при гадании на ромашке - земном цветке. А возлюбленный бродил в поднебесных храмах, где все были молоды, красивы, ничем не обязаны друг другу. Кончился брачный сезон и разлетались кто куда. Прекратились съемки и каждый отправился восвояси - искать нового приключения, новых радостей или печалей, утверждая мир, созданный внутри себя.

"Все знаменитые люди вышли из деревни..."

В Шукшине не переставала ныть одна струна, не давая покоя. Она постоянно напоминала о себе своим язвительным смыслом.

И во ВГИКе и после вуза в судьбе В. М. Шукшина всегда жило напряженное отношение с определенными кругами. Конфликт с ними переходил в творческое поведение: Василий Макарович был постоянно в напряжении, готовый к отражению атак.

Конечно, это не могло не оставлять следа и в душе, и рубцов на сердце.

Вспомните, как в киноповести "Печки-лавочки" Иван Расторгуев отвечает командировочному, пытающемуся снисходительно-насмешливо поучать едущего на юг героя:

– Деревенские свои заимашки надо оставлять дома. Надо соответственно себя вести. Вы же не у себя в деревне.

Иван дает ему точное определение:

– Профурсетка в штанах.

Герои произведений Василия Макаровича вместе с автором постоянно в обороне, никогда не вылезают из своего окопа, будто навсегда прописались там. Вот, пожалуйста, еще пример:

А в чем дело вообще-то? Да если хотите знать, почти все знаменитые люди вышли из деревни. Как в черной рамке, так смотришь - выходец из деревни. Надо газеты читать! Што ни фигура, понимаешь, так - выходец, рано пошел работать.

Шукшин продолжает отстаивать незыблемость духовного поля, исследовать процесс оттока населения из деревни, ломку устоявшегося сознания и потерю самобытности деревенского жителя, которого бросили безжалостно в очередной раз под колеса "машины времени".

Шукшину важна ясность в человеке:

Ведь в деревне весь человек на виду.

Вот почему все мои герои живут в деревне. Я не могу ни о чем другом рассказывать, зная деревню. Я был здесь смел, я был здесь сколько возможно самостоятелен; по неопытности я мог какие-то вещи поначалу заимствовать, тем не менее я выбирался, на мой взгляд, весьма активно на, так сказать, однажды избранную дорогу. И в общем-то, мне кажется, я не схожу с нее, то есть темой моих рассказов и фильмов остается деревня.

Первый сборник "Сельские жители" (1963 г.) был встречен критикой в общем-то дружелюбно, с пониманием.

Писатель М. Алексеев назвал свою рецензию на книгу Шукшина "Очень талантливо", критик В. Софронова - "Талант души", критик Э. Кузьмина "Прочная основа". Уже по одним названиям статей известных в литературе имен можно судить, что писатель Шукшин больше приходился ко двору в литературе.

Не имеет смысла эти рассказы расшифровывать в биографической книге она не критическая и не литературоведческая,- но следует отметить, что не все рассказы этого сборника равноценны и художественно убедительны.

Здесь важно другое: книга Шукшина была сразу замечена. В ней известным писателем и состоявшимися критиками отмечено положительное, яркое, самобытное, правдивое, запоминающееся.

Молния всегда бьет в самое высокое дерево

Именно во время съемок фильма "Печки-лавочки" приехал Василий Макарович в Сростки специально за матерью на "Волге". Сказал с хитрецой:

– Поедем, мама, посмотришь, как кино делается.

Не догадалась Мария Сергеевна, к чему сын ее драгоценный клонит, отнекивалась, ссылаясь на хозяйство, которое без присмотра в деревне нельзя оставлять. Тогда Василий придумал другой трюк. Сказал матери, что киногруппа хочет приехать в дом Шукшиных, посмотреть, как они живут.