Чтение онлайн

Экзактатор несколько раз уколол по верхнему уровню, шагнул вперед, вскинув щит. Затем резко опустил его и атаковал точно в солнечное сплетение противника. Гончей пришлось смещаться, но воин оказался недостаточно ловок. Наконечник из живого металла разбил один из костяных амулетов и вошел в керамит на целый палец, впрочем, не достигнув плоти.

Хельхест шагнул вдоль древка копья, перехватив топоры ближе к боевой части. Он намеревался войти в плотный клинч и действовать своим ревущим оружием как кастетами. Но фоморец разгадал его маневр.

Он бросил щит в ноги Гончей и перехватил копье двумя руками, выставив его параллельно земле. Затем экзактатор шагнул навстречу варагиру, которого бросок щита отвлек всего на миг. Этого мгновения Аскеладу хватило, чтобы одним рассчитанным движением вставить древко копья в узкий зазор между руками Гримнира и боевой частью его топоров. Затем он подсел под оружие противника, рванул копье сначала вверх, а потом вниз. В итоге, топоры оказались за спиной Хельхеста, прижатые копьем Аскелада, который продолжал оттягивать древко на себя.

Гримнир успел выключить цепные ленты, так что топоры лишь оцарапали керамит на его спине. Глядя в упор на экзактатора, он хищно улыбнулся и позволил противнику по глазам прочесть свои намерения. Они одновременно выпустили оружие из рук и вцепились друг другу в горжеты доспехов. Оба покраснели от напряжения, оба рычали, как разъяренные гроксы.

Кельс посмотрел на Элифаса, не собирается ли тот останавливать схватку. Да, право завершить начатый поединок священно и только его участники могут определить исход, если условия не были озвучены. И все же Мастер Первого Аркана был здесь старшим по званию, инструкции позволяли ему вмешаться, если он видел потенциальную опасность для окружающих или самих поединщиков. Но судьба решила не напрягать мерцающего. Палубу наполнил оглушительный рев сирен, люмены сменили цвет на багровый, что говорило о режиме полной боевой готовности.

Авл с Элифасом тут же метнулись к ближайшему маглеву, что вел в командную надстройку линкора. Аскелад и Хельхест отпустили друг друга, похватали оружие и устремились в сторону хаба, лифты которого проходили через уровень с покоями Солея Враска, где находились их отцы. Кельс через спину бросил Гончей ее шлем. Варагир ловко поймал его и ментальной командой включил и отключил локальный вокс, проявляя благодарность.

– Без обид? – широко улыбнулся Аскелад, покосившись на Гримнира.

Тот крякнул.

– По-настоящему узнать человека можно лишь сразившись с ним, – варагир поднял правую руку, экзактатор зеркально повторил его жест левой. Наручи воинов звонко ударились друг о друга и легионеры свернули за угол к транспортному хабу.

***

После «Парки» исследовательский комплект Максима Тихона не подлежал восстановлению, его пустили на запчасти. Сервы принесли эксплоратору на мостик альтернативную модификацию ИК-14 «Кронос». У этого варианта была лишь одна небольшая клешня и двенадцать многоцелевых мехадендритов. Сейчас они сновали серебристыми змейками вдоль тела архимагоса, устраняя повреждения и восстанавливая уничтоженные в бою органы.

Прямо посреди мостика рядом с картографическим проектором стоял верстак, откуда мехадендриты Максима ловко подхватывали инструменты и новые компоненты для его высокотехнологичного тела. Секутор тоже воспользовался возможностью, вскрыв левый локоть лазерным резаком. Быстрыми аккуратными движениями он менял рассеченный пополам медиальный надмыщелок. Затем магос намеревался сшить поврежденные синтетические связки и обработать их нанитными реанимационными составами. Био-смазку, которая заменяла синовиальную жидкость во всех суставах секутора, предстоит заменить в любом случае. Половина ее просто выкипела за время затяжного боя на Пограничной станции.

В целом, Каин получил значительно меньше ущерба, чем Максим. Но его доспех пришлось отправить на полный цикл восстановления в личную кузницу секутора на нижней палубе. В отличие от эксплоратора, Витар многое доверял своим технорабам и разработанным им самим ремонтным протоколам.

– Флот перестраивается для отступления, – констатировал архимагос. Его мехадендриты выполняли починку почти без участия сознания, управляемые соответствующими скриптами, внедренными в периферические катушки памяти. Сам Тихон внимательно следил за сводными показаниями средств связи и наблюдения, которые выводились на тактический гололит.

– Скажем честно, больше похоже на бегство, – Витар неосознанно произнес эти слова вслух на низком готике. Он не хотел никого оскорбить, просто говорил, что видел. Тем более, после битвы на «Парке» секутор отлично представлял себе возможности ксеносов и понимал, что сейчас нужно не отступать. Сейчас нужно бежать на полной тяге из этой системы. Просто потому, что у Объединенного флота даже с учетом Гончих не было возможности противостоять такой армаде.

– Признаюсь, я удивлен их решением, – Максим Тихон через манифольд Ковчега взял непосредственное управление машинариумом, корректируя переброс мощностей с маневровых на вторичные, а потом на первичные двигатели. «Кредо Омниссии» начал неспешный разворот. – Вероятность того, что они решат уйти от прямого столкновения, составляла по моим расчетам сорок три целых восемьдесят восемь сотых процента.

– Это справедливые цифры, – Каин переключился на пакетную передачу Лингва Технис. – Учитывая, что там Балор и Русс. Голос разума возобладал.

– Голос Солея Враска возобладал, – уточнил эксплоратор. Витар заметил, что после возвращения с Пограничной станции Максим изменился. Во-первых, он стал куда более живым в общении. Во-вторых, начал испытывать к Звезднорожденным что-то вроде симпатии. Каин для себя решил, что человечность архимагосу к лицу.

«Кредо Омниссии» закончил перестроение. Максим Тихон передал киборгу-капитану две с половиной тысячи пакетов данных с подробными протоколами действий для каждой подсистемы корабля. Часть приказов капитан перенаправил связистам, а те передали их кораблям эскорта. Зная, что связь может в любой момент оборваться, Тихон перестраховался, заранее подготовив алгоритмы для двухсот разных ситуаций. Он не желал, чтобы Механикум снова оказались не готовы к столкновению с Рангдой.

В прошлый раз это дорого им обошлось. Он потерял сорок кораблей эскорта, включая три судна капитального класса. В число жертв входил боевой крейсер «Вольт», который был уничтожен во время миссии на «Парку». Но потеря «Вольта» и его заградительных фрегатов с лихвой компенсировалась тем фактом, что к Объединенному флоту присоединилась почти полностью функциональная Пограничная станция. Максим направил на нее Аластара Кракова. Редуктор отлично разбирался в боевых системах, а станция была в первую очередь орудием войны.

Однако временное назначение Кракова на «Парку» решало еще одну задачу. Тихон видел состояние Аластара, который оставил на поверхности Адвекс-Морс Примус четверть своих Осадных Уничтожителей. В Редукторе оставалось достаточно плоти, чтобы этот факт мог нанести ущерб его мыслительным процессам. А эксплоратору нужен был трезво мыслящий доминус на пике своих вычислительных возможностей. Работа по полному восстановлению оружейных систем и двигателей «Парки» должна была хоть как-то отвлечь Кракова. Это было практичное решение.