Чтение онлайн

Севиас запнулся, огляделся вокруг и замолчал. Посмотрел на безнадежно чистое ночное небо и снова повозил ногами по сухой земле крааля.

— Где он теперь, я не знаю. Несколько лет назад кое-кто из стариков говорил, что Нгома спрятан в пещере под горой Думгхе. Спрятан надежно; охраняют его и Бог, и царь, и «райская птица» и двухголовые змеи и львы — «стража царя». Спрятали его там, по словам стариков, люди рода Буба из Мберенгва. Буба — жреческий род, и в те времена кое-кто из них оставался в Мберенгва. Но ты уже знаешь — это то самое место, куда тебе нельзя ходить. На гору Думгхе тебе нельзя.

Он пожелал мне спокойной ночи и быстро зашагал к остальным старикам.

Я позвал Тагарузе — полицейского, приставленного ко мне в качестве телохранителя и заодно, чтобы за мной приглядывать, — и мы пошли обратно, к краалю Севиаса, до которого было мили две.

Я горевал, что покидаю это замечательное место — суровые горы, каменные валуны, на которых оставили следы века дождей и ветров, солнца и засух.

Назавтра я собирался отправиться на север, в сторону Малави и Танзании, чтобы в поисках затерянного города Сенна, повторить африканский путь загадочного племени лемба. Путешествовать предстояло долго и в одиночестве. Неожиданно я понял, что скучаю по дому.

Я получил письмо от своей подруги — темпераментной латиноамериканки Марии, любительницы сальсы. Письмо было ласковое и суровое одновременно. Мария требовала, чтобы я вернулся, бросил дурацкие поиски несуществующей, по ее словам, Сенны. Чтобы я женился на ней и вел нормальную жизнь, обычную оседлую жизнь ученого и преподавателя. А если я не хочу на ней жениться, то кругом полно желающих.

«Мужчин, — писала Мария, — видимо-невидимо. И если ты упускаешь свой шанс, ты просто идиот. Другие-то не упустят».

И Мария была права. Когда она шла по улице, все мужчины оборачивались. Ходить она умеет. Я постарался выкинуть ее из головы. Подождет, никуда не денется. Надеюсь.

Я еще не протрезвел после чибуку. Если то, что сообщил мне Севиас, — правда, то, вероятно, действительно есть шанс найти Нгома Лунгунду. И это, надеялся я, прольет некоторый свет на то, откуда пришло племя, и подскажет мне, как отыскать затерянный город. На Нгома, наверное, есть какие-нибудь письмена, или же внутри окажутся священные предметы, которые помогут мне в поисках. Только и нужно отправиться к горе Думгхе.

Я даже затрепетал от возбуждения. Священная гора племени лемба находится в двух милях от крааля Севиаса. Это красивая круглая гора, покрытая типичными для данной местности круглыми валунами; кое-где на ней встречаются деревья. Местность между краалем и Думгхе — открытая: ни селений, ни других краалей, ни собак, которые растревожили бы лаем все племя. Никаких опасных животных, ни шакальих стай или леопардов-одиночек, да и я был слишком пьян, чтобы по-настоящему их бояться.

Следуя порыву, порожденному пивом чибуку, я решил прогуляться до священной пещеры, единственного места, куда лемба мне ходить не позволяли. Запретное место. В прежние времена непосвященных, посмевших туда отправиться, карали смертью.

Еще несколько часов, сказал я себе, старики будут пить и танцевать. Остальные спят. Никто никогда не узнает о моем походе.

Пещера находится между двумя большими глыбами, отколовшимися от утеса, образующего восточный склон горы. Он покрыт огромными валунами, образовавшимися за тысячи лет в результате ветровой эрозии. Камни, за которыми пряталась пещера, мне когда-то показали и объяснили, что за священной пещерой есть еще одна пещера — еще более священная. Возможно, именно там и содержится Нгома — под охраной, как говорят старики, львов и многоголовой змеи.

Около двух часов ночи — вместе с Тагарузе, моим несгибаемым телохранителем — я пришел к большому дереву мешуна, где в первые дни моего пребывания в селении встретил стража пещеры. Отсюда видны все три тропы, ведущие к пещере. Считалось, что официальный страж всегда на посту, но верилось в это с трудом; во всяком случае, сегодня беспокоиться было не о чем: я видел его на церемонии заклинания дождя, такого же пьяного, как все.

Мы со спутником приостановились, потом двинулись вокруг горы к неровной тропе, ведущей вниз, к пещере. Одной стороной тропа прижималась к скале, с другой была отвесная пропасть глубиной футов сорок. Спуск предстоял опасный; из-под ног в бездну летели камни. Даже Тагарузе выглядел напуганным. Сегодня он явно перешел границу служебного долга. Его, так же как и меня, увлекли байки стариков лемба, однако он уже жалел, что отправился со мной. Человек он неразговорчивый, но в конце концов не выдержал:

— Зачем нам это надо? Что мы ищем?

Я и сам боялся и не ответил.

У каменного склона Думгхе мне послышался за деревьями и кустами какой-то шум. Мы замерли. Один старик рассказывал, что несколько дней назад видел на горе льва, белого льва. По словам старейшин, Нгома всегда охраняют львы. Львы Бога, стражники царя. Мы двинулись вперед, по тропе, которая вела вниз к пещере, к подножию горы; время от времени мы останавливались и прислушивались. Тагарузе вынул из кобуры пистолет и сунул его за пояс. В воздухе стоял какой-то резкий сырой запах. Руки у меня вспотели — от долгой ходьбы и от страха. Тропа неожиданно ушла из-под ног, и только быстрая реакция Тагарузе, схватившего меня за руку, спасла меня от падения в пропасть. Туда лавиной посыпались камни. Снизу уныло откликнулось слабое эхо. Мы остановились и заглянули в ущелье. Я различил очертания последней части спуска — тропу, ведущую с утеса напротив большой каменной стены.

С большой осторожностью мы продолжили путь. Один раз послышался хруст ветвей, один раз крик крупной птицы, а потом — дуновение ветра, и опять стало тихо. Я подумал: не та ли это «райская птица» — существо, которое, по словам Севиаса, тоже охраняет гору Думгхе?..

Мы приблизились к подножию двух каменных утесов. Снова раздался хруст ветвей. В конце концов, могли же лемба и в самом деле поставить сюда какого-то стражника.

Идти тут получалось только друг за другом. Я шагал впереди и светил вокруг фонариком; наконец мы достигли входа в пещеру. Вот, подумал я, Святая Святых лемба. Между валуном и склоном горы оказалась насыпь из щебня. Держа в одной руке фонарь, а другой опираясь на валун, я поставил на камни ногу — обувь у меня была как раз для пустыни. Ничего не увидел. Собравшись с духом, я двинулся в узкий проход, светя перед собой фонарем, но, кроме каменной стены, ничего разглядеть не мог. Зато я кое-что услышал. Какой-то скрежет — то ли кашель, то ли рычание, а потом — погромче — фырканье, которое перешло в оглушительный рев, подхваченный эхом от окружающих скал. Я в ужасе сжал фонарь. Ноги у меня сделались как ватные. Что бы то ни было, подумал я, в него можно выстрелить — ведь у Тагарузе есть пистолет. Я обернулся и увидел, что полицейский куда-то пропал. Я остался один.

Пятясь, я двинулся назад, не желая отворачиваться от источника звука, поднялся по узкой тропе и бросился бежать через поросший лесом склон горы. Звук не отставал — он поднимался через естественную шахту, образованную большими утесами. Рев был ужасный — лев, а может, леопард, а может, кто-то еще. Выяснять нам не хотелось. Мы бежали изо всех сил, пока не оказались у дерева мешуна, где, задыхаясь, уселись. Опускаясь на землю, я почувствовал, как из-под меня что-то метнулось в сторону. Содрогнувшись, я быстро вскочил.

— Что за черт?!

— Змея, наверное, — небрежно заметил Тагарузе.

Кровь у меня застыла. Один из стражников Нгома — двухголовая змея. А я даже самого безобидного ужа боюсь в сто раз сильнее, чем любой кошки на свете — будь то домашний кот или лев. Я задрожал.

— А что там такое в пещере?

— Должно быть, кто-то из предков лемба в обличье льва или леопарда. Или стражи Нгома, львы Всемогущего, стражники царя. Все знают, что они рыщут по горе. Мы совершили ужасную ошибку.