Чтение онлайн

Основной базар был разбит в центре, вокруг чаши, в которой бил ключ. Там под множеством навесов стояли прилавки, и народ толпился возле них. Видимо, стоял еще один караван, который шел из Хаасима.

Абазир остановил всех тут. Начали разбивать настилы и выставлять товар. Мы с Дереком отправились бродить по чужому городу. Сначала по широким улицам двинулись вглубь базарной площади. Нашли постоялый двор, где решили остановиться до завтрашнего утра. Там же отобедали сытными лепешками, приготовленными на углях, и местной пряной бараниной. На постоялом дворе было людно, но не жарко, даже прохладно.

— Да, в Колдрамме небось уже сугробы по колено лежат, — сказал Дерек вытирая пот со лба. — А то и по пояс.

— В Колдрамме-то может быть и так. А везде только холода подступают. Вот только тут на улице, как в печке, не продохнуть. И мы ведь еще не в пустыне, — заметил я.

— А внутри хорошо, прохладно. Вольно и после такого кушанья совсем не хочется никуда идти. Особенно по жаре, — добавил Дерек, сонным расслабленным голосом.

Мы посидели еще немного. Охладились и когда заскучали снова вышли на раскаленные улицы.

Через час блужданий попали в какой-то богатый район. Тут и там стояли обширные дома с террасами, верандами, лоджиями и большими внутренними дворами, где раскинулись шикарные сады. Мимо проезжали телеги, патрулировала стража. Выстроенный тут хак’сил с четырьмя башнями был украшен каменьями и пестрил красками, в отличие от нескольких непримечательных одно- или двухбашенных храмов, которые мы видели в базарном районе. Знатный квартал окончился рвом, через который был перекинут деревянный мост. Из-за стен с зубцами и бойницами показывались башни и купола — то был дворец и одновременно крепость паши — главы санкха и владельца окружных земель. На крепостных башнях реяли знамена: лук с натянутой стрелой на белом полотнище.

Еще час мы покружили по кварталам, однако жара донимала. Пот лил со лба стеной, мантия прилипла к спине. Иногда становилось тяжело дышать. Мы передохнули от палящего солнца в тени навеса и так, небольшими переходами от одной тени, до другой вернулись на постоялый двор. Там освежились и под вечер там же приняли ванну. В просторном подвальном помещении были разбиты отдельные купальни, где нам набрали по ушату свежей, прохладной воды. Смыть пыль, песок и пот было приятно.

Ночной Берх-дала был тихим. Лишь вдали, в центре базарной площади, куда выходили окна снятой комнаты, сияли пестрые огни и гремел галдеж. Расхаживала стража. Бродили ночные гуляки и завсегдатае. Дерек сидел на подоконнике распахнутого настежь окна и вглядывался в безоблачную звездную ночь.

— Интересно как там профессор, Альма и вся команда? — спросил он. — Я беспокоюсь о них тем сильнее, чем дальше мы от них.

— Не знаю, — ответил я, укладываясь. — Они уже отправились из Обара, когда мы были в талкских застенках. Если ничего не случилось по пути, то они уже давно должны быть в Умбодже.

— Не послать ли им весточку, как думаешь?

— С ближайшим караваном? Не думаю, что письмо дойдет до Умбоджи раньше нас самих. Хотя я бы не стал. Караван перешлет письмо гонцом по прибытии в Тимин-Луин. Там могут и агенты ТРК подсуетиться. Им ни к чему знать где мы.

— Мы на другом материке. Уж тут-то они до нас не дотянуться, — он усмехнулся. — Хотя, несмотря на все наши с тобой ухищрения, все им известно и так. Каждый шаг наш знали. Поэтому найдут они письмо, не найдут какая разница?

— Может и никакой. Не хочу упрощать им задачу. Пусть повозятся.

Ранним утром, мы встретились с нашим караваном у ворот Берх-дала и вместе двинулись дальше. По пути все также останавливались в селениях на несколько часов. За день успевали пройти по два-три селения.

3-его Снежной бури мы подошли к границе санкха Сулратан со столицей в Берх-дала. Перед нами раскинулся один из притоков Нелрота — Руни-аш или Первая змейка. Всего у Нелрота было четыре полноводных притока, три из них в Саургане и все прозваны Руни или Змеями за то, что имели извилистую форму. У места впадения Первой змейки в Нелрот на возвышенности стояла крепость. Вид у нее был грозный: толстые стены с узорчатыми зубцами, круглые высокие башни с небольшими бойницами где-то возле вершины. Три ряда возвышающихся стен ограждали внутренний дворец и двухбашенный хак’сил, купол которого едва показывался из-за громады стен. Черная змея красовалась на песчаного цвета полотнище.

— А это, мои дорогие друзья, вотчина Абдула-бея Инали-рунис вир Ишира. Крепость Черних змеев, — представил нам Абазир сею неприступную твердыню. — Говорят, что во времена, когда Хаасим только строился, предок Абдула-бея — Эмир-паша ревностно сражался с ненавистними ему амуль’рапи и в одной из битв им било пролито столько крови, что води Руни-аш казались черными. Его прозвали Инали-рунис, что и значит Черний змей. Грозний это род, друзья мои. Абдула-бей может сравниться со своим яростним предком, чего только стоит расправа над дикарским племенем Бидал’али, одним из ревностных амуль’рапи, лет этак пять-шесть тому назад. Ох, что тогда било.

— Мне казалось, что амуль’рапи мирный народ, — произнес Дерек, когда мы по деревянному мосту переходили через Руни-аш. — Во всяком случае, из ваших рассказов и рассказов Шарима.

— Ну не все, не все. Я же говорил, мой друг, что великая ссора разбила наш народ. Пророк Хаар довел наш народ до оазиса духов и умер, исполнив свой долг проводника и лидера. Его старший син последовал воли отца и обосновался подле оазиса, стал возводить город Хаасим, — рассказывал Абазир, а мы в это время обогнули стены крепости и двинулись дальше по санкху Сер-Лара. — Средний син не мог поверить в то, что это била воля его отца — осквернить оазис и использовать его для своих нужд. Они повздорили тогда, и средний син увел за собой часть верных людей в пустини, они назвались помнящими, или амуль’рапи. Верние, или последователи старшего сина, стали жить подле вод Нелрота. С тех пор и враждуют эти два народа. Амуль’рапи так и не простили нам осквернение оазиса. И потому некоторые ревностние племена время от времени нападают. Их падишах, кровный родственник нашего султана, им не указ.

— Нет, все амуль’рапи чтут падишаха, — вступился Шарим. — Он лураш лурашей, потомок Хаара. Просто он не правит. Он скорее… духовный наставник и судья.

— Но то, что он не останавливает некоторые племена от нападений ти не будешь спорить? — спросил Абазир.

— Да, не останавливает, — согласился Шарим. — Но в основном мы живем в мире. Только, когда обиды вспоминаются, тогда некоторых бывает не удержать.

Чуть замерцал рассвет следующего дня и мы продвинулись всего лишь несколько верст, как показались стены. Здесь Нелрот сужался, и до другого берега было рукой подать. Перед нами предстал Обосим, раскинувшийся вдоль обоих берегов великой реки. Сновало множество лодочек и ладей с пестрыми парусами.

В город мы попали не сразу: в главные ворота тянулась большая процессия. Всех досматривала стража. Абазир объяснил, что для Обосима это стандартная процедура. Простояли на солнцепеке мы около часа. Затем стража обыскала каждый обоз и сделала опись каждой вещи, что мы везли с собой, а для товаров отдельную. И наконец, караван попал в базарный квартал. Как и в Берх-дала распорядитель базара встретил нас у ворот и, просмотрев опись, пропустил обоз дальше. Дерек и я откланялись еще по пути, оставив коней на попечение каравана, а сами двинулись прогуливаться пешком.