Чтение онлайн

Перед ночлегом мы переправились по мосту на другой берег Нелрота. Отсюда было уже рукой подать до прохода в Саурган.

Через день пути, мы достигли Слез. По мере приближения все нарастал шум воды, пока к полудню мы не вышли к озеру, куда с ревом обрушивался водопад. Вода бурлила и пенилась. Заслонив рукой глаза от яркого солнечного света, я попытался рассмотреть с какой высоты он падает. Слезы Мараны, или на харлийском Эльнар-Манхас-Маран, намного превышал высоту водопада Алоа в Мидллене. Дерек охнул, видимо, когда понял какой подъем придется преодолеть. Шум воды, заглушал и стук копыт, и скрип колес. Чтобы поговорить приходилось кричать.

У подножия водопада начинался подъем, называемый Дорогой Скорби. По легендам на этом подъеме многие, кто отправился за пророком Хааром в свободную страну, обещанную духами предков, погибли. Множество умерших предавали земле прямо посреди подъема.

Перед тем как ступить на каменистый путь все харлы спешились и слезли с телег. Они склонились и стали как один прошептывать какую-то мантру. Как потом объяснил Шарим, они молились за павших и просили у духов предков разрешения пройти. Так делал каждый харл, возвращающийся на родину. После ритуала процессия двинулась дальше.

Путь Скорби петлял и извивался словно змея. Он то уходил вбок от водопада, то приближался к нему и рев воды заглушал все вокруг. Харлы были веселы и оттого пели песни. Заводили долгие и гулкие баллады на своем дивном языке. С тропы открывался вид на болотный лес, зелень которого раскинулась внизу. Отсюда и виднелись несколько возвышающихся над остальным лесом стволов хашира.

Караван преодолел небольшой путь. Когда солнце скрылось, остановились на ночлег, разбили лагерь и зажгли костры. Стоянка наша была далеко от водопада, поэтому когда, рассевшись подле костров за похлебкой и распитием чая, харлы завели новые песни, их было слышно.

За веселыми песнями и балладой об Ик’санбанде и джиннах последовала грустная песнь. Мотив был мне знаком, хотя я никогда не слышал ее на харлийском. Я пересказал Дереку смысл этой истории. Пели они о Маране, о женщине, что следуя за Хааром в обещанные земли Саургана, потеряла по пути всех своих сыновей и дочерей, которых согласно легенде было у нее шестеро или семеро. И хотя сама она преодолела подъем по Пути Скорби, не желала она больше идти, ибо потеряла всякий смысл. Осталась она наверху и горько плакала. Плакала денно и нощно и сила ее горя пробудила воды великого Нелрота. Пробили они каменную преграду и водопадом обрушились вниз. Марана на последнем издыхании своем обрадовалась, что теперь вечно сможет оплакивать всех погибших на пути. С тех пор водопад этот и зовется Эльнар-Манхас-Маран или Слезы Мараны.

Когда звезды осветили купол неба, песни затихли. И, выставив первый дозор из семи человек, караван уснул.

***

Еще несколько дней мы двигались по пути вверх. Одинокий всадник преодолел бы подъем за день-два. Караван двигался медленно. Иногда встречались такие узкие участки тропы, что телеги при лишней спешке могли просто сорваться с обрыва и полететь вниз. Однако когда Путь отходил от обрывов, он становился достаточно широким. Так что если бы нам встретился спускающийся караван, то мы с легкостью бы разъехались.

Ночные привалы теперь были веселы и всегда допоздна. Харлы пели песни, шутили и играли в кости. Близость к родине оживила их по сравнению с путешествием по болотам. Я же все больше думал о том, что нас ждет дальше и боялся неопределенности — путь по пустыне мог никуда не привести нас, даже с помощью Альды, на которую я очень надеялся. Дерек разделял мои опасения.

И вот 45-ого Летящих листьев, когда солнце было в зените, Путь окончился. Караван ступил на земли Саургана. Мы следовали за Шаримом и Вашрином, которые шли вторыми после Абазира. Нас встретил еще один разлив Нелрота. Тут река образовывала широкое озерцо, откуда сквозь довольно узкий для такой реки проем, вода обрушивалась в топи Арикании. Земля здесь пестрела зеленью и жизнью. Пальмы, кусты, трава, тифа. Вдали виднелись и плантации: чайные и пшеничные. Я увидел сплошное розовое пятно, которое медленно двигалось на левом берегу озерца и отчетливо выделялось на фоне зелени. То были длинноногие птицы фламинго, как их звали ученые, или балшвербал, как их зовут харлы, что переводится как водный вербал. (Почему их назвали именно так, мне было не понятно, никакого сходства с двугорбыми волосатыми вербалами я не видел).

— И это Саурган? Страна песков? — оглядевшись, удивленно произнес Дерек. Этот вопрос вызвал смех Шарима, Абазира и Вашрина.

— Ми в долине Нелрота, друг мой, — ответил Абазир. — Вдоль нашей великой реки цветет жизнь. Смотрите, друзья мои, смотрите и наслаждайтесь всей этой красотой и цветущей зеленью. Потому что, если ви отправитесь в Маха-бра-Хан, то успеете соскучиться по ней.

Караван продолжал путь вперед. Нелрот размеренно нес свои воды к обрыву. Несмотря на стоявшую жару, тут было свежо. В нескольких часах пути показалось первое селение или на харлийском саник — Сал’идим. Раскинулось оно вдоль реки. Приграничное торговое селение радостно встречало вернувшийся караван. К нему слетелись практически все жители: и стар и млад. Кто купить заморских товаров, кто послушать истории из-за моря, а кто просто отлынивал от работы. Тут в основном жили крестьяне. Возделывали близлежащие плантации. Были тут и рыбаки. У причалов покачивались небольшие причудливые лодочки. Поднялся гомон. Караван дошел до центра селения, где стоял небольшой, ничем не отличимый от глинобитных хибарок или домов из песчаника, квадратный хак’сил; тут мы остановились, и началась торговля. Абазир заверил Дерека и меня, что мы двинемся в путь через три-четыре часа: больше задерживаться смысла не было. Предупредил он и о том, что в первом большом городе — Берх-дала — остановимся на день. Это не обрадовало Дерека. Весть о предстоящей задержке не понравилась и мне, но и одним, не зная дороги, не хотелось двигаться дальше.

К вечеру наскоро созданный развал собрали, торговля окончилась, и караван двинулся дальше в путь. Солнце быстро скрылось, но темнота еще не успела сковать все, и мы успели преодолеть еще несколько верст вдоль реки. Проложенная дорога утопала в зелени. В этой долине совершенно не верилось, что где-то там, всего в версте от дороги начинаются песчаные пустоши.

Заметно похолодало. Земля еще была теплой, но казавшийся днем спасительный прохладный ветерок, веявший с реки, заставлял покрываться мурашками. Легкая тканевая мантия и такого же покроя штаны едва ли были способны согреть даже и от такого ветерка. Поэтому разожгли костры. И под простыней звездного неба под песни харлов мы отужинали.

— Ох, — с наслаждением вздыхал Абазир, — вот уже скоро и дом родной. Давно не видел я Хаасима. Соскучилась душа по дому. Ох, соскучилась.

— Да погоди ты вздыхать, — засмеялся Шарим. — Нам еще две недели пути. А с торговыми стоянками и того больше. В прошлый раз, как возвращались, все три недели брели.

— Три? — встрепенулся Дерек.

— Ага. Мы тогда дней пять стояли только в Берх-дала, а потом еще на три в Обосиме задержались. Хороший тогда мы привезли товар, вот и спрос на него был.

— Не пугай наших друзей, Шарим, — вставил Абазир. — Я дал слово, что довезу их до Хаасима. — Он ударил себя кулаком по груди. — И Дух-отец мне свидетель, что я свое слово сдержу! А посему какой би ни бил у нас хороший товар на сей раз, больше одного дня в городах, и двух-трех часов в селах не задерживаемся.

— Не стоит ради нас терпеть убыток, — возразил Дерек. — Еще непонятно так ли нам нужно спешить, но вы не обязаны нам ничем.

— О, мой дорогой друг. Что станет с хорошим товаром, если он доедет до стен Хаасима? — Дерек ничего не ответил. — Ничего, мой дорогой друг. Караван за караваном едут через эти санкхи туда и обратно, продавая товары Великого базара и заморских земель по пути и покупая изделия и провиант в селах. В Хаасиме тоже большой спрос. Так что ничего я не потеряю. Зато помогу вам. И знатно помогу!

— Боюсь, тех денег, что мы отдали капитану Салиму за столь и правда королевское сопровождение было недостаточно, — рассудил я.

— Обижаешь, мой друг. Что ви о деньгах и о деньгах? Ми харлы, не буду врать, как и любой другой народ, золото ценим. Но не только золотом живем. Его тут хоть горстями греби, — он указал на виднеющуюся сквозь листву пальм темную пустыню и посмеялся. — Ви все поймете, как увидите Хаасим. А помочь от чистого сердца, да таким добрим людям и статним воинам, почему нельзя? Вот и я так думаю.