Чтение онлайн

Женщины молча стояли у входов в хижины или же хлопотали рядом с ними по хозяйству. Они были одеты в белые прямоугольные платья, вышитые узорами, или же в юбки, представлявшие собой кусок ткани, обернутый вокруг талии и бедер, и простенькие рубашки. У многих из них волосы были стянуты в узел на затылке, открывая покатые лбы. Некоторые женщины что-то ткали на приспособлениях, привязанных к талии, или же перемалывали зерна между двумя камнями особой формы; многие же просто стояли на порогах своих домов, так, словно до этого занимались какой-то работой, но, заметив процессию, вышли на нее поглазеть. Их темные миндалевидные глаза внимательно смотрели на бородатых существ, проходивших мимо.

Наконец процессия остановилась в центре селения. Испанцы, видевшие до сих пор лишь жилища, сделанные из палок либо маленьких камней, весьма удивились, когда их взору предстали три большие здания, построенные из гладко обтесанных известняковых блоков. Здания эти стояли в ряд у края довольно большой площади. Центральное строение было высотой по меньшей мере в три этажа и представляло собой пирамиду с потрескавшимися каменными ступенями, ведущими к маленькому помещению со стенами из кирпичей на самом верху пирамиды. Два других здания были пониже. Одно из них находилось в довольно плачевном состоянии и уже начинало осыпаться по бокам. Его увивали растения. Эти строения были похожи на разрушающиеся храмы сгинувшей цивилизации.

В передней их части виднелись входы во внутренние помещения, и испанцы сумели разглядеть, что потолки там представляют собой усеченные треугольники. На каменной поверхности над дверными проемами были вырезаны какие-то странные рисунки: нечто похожее на маску предводителя сопровождающих испанцев воинов. Другие изображения представляли собой лица с изогнутыми носами и пустыми глазницами. У одной особенно крупной фигуры было два туловища: скелет – внизу, плоть – вверху. Два больших рта с заостренными зубами были широко открыты, словно собирались что-то есть. Другие резные изображения на фасаде храма напоминали диких животных, окруженных переплетением замысловатых геометрических узоров. Все это выглядело не менее гротескно, чем горгульи на испанских соборах, однако превосходило их размерами и почему-то казалось гораздо более реалистичным.

Из центрального здания, главный вход которого располагался на высоте шести футов от земли, появилась человеческая фигура, выглядевшая одновременно ужасно и абсурдно.

Лоб у этого человека был очень покатым; над ним возвышался огромный убор, изготовленный в форме змеиной головы и украшенный десятками переливающихся зеленых перьев. Индеец развел руки в стороны и распахнул свою огромную пурпурную накидку, нижний край которой волочился по каменному полу, когда ее владелец проходил через дверной проем. В сильно вытянутых мочках ушей висели зеленые украшения в форме блюдца. На шее и на груди виднелись нефритовые ожерелья. Подбородок у туземца был покатым, а нижняя губа отвисала. Руки были украшены браслетами. Казалось, что худое морщинистое тело изнемогало под тяжестью всего этого великолепия.

Индеец не спеша подошел к центру некоего подобия крыльца и, с нарочито важным видом усевшись на маленькую каменную скамью, высокомерно посмотрел сверху вниз на своих воинов и их пленников. Вскоре из здания поменьше появились два человека, абсолютно не похожие на остальных. Они были облачены в хлопковые одеяния, подолы которых доходили почти до пят. Длинные распущенные волосы были грязными. Парочка поднялась по кривой лестнице и встала с двух сторон от своего вождя.

Индеец, командовавший воинами, пленившими испанцев, вышел вперед и начал что-то тихо обсуждать с вождем и стоящими по бокам от него двумя мужчинами. Гонсало, напряженно вслушивавшийся в разговор и пытавшийся уловить интонацию, догадался, что предводитель воинов коротко отчитывается перед вождем в произошедшем, и это почему-то успокоило испанского солдата. Эронимо же казалось, что сейчас решается их судьба и все может закончиться очень плохо. Однако священник мысленно сказал самому себе, что он и его спутники не сделали ничего такого, что могло бы вызвать опасения у этих людей. Они, испанцы, были всего лишь жертвами кораблекрушения. Жители этого селения, похоже, преуспевали, пусть даже его центральная площадь и казалась заброшенной. Господь, конечно же, заставит этих язычников сохранить пленникам жизнь, чтобы те могли прославлять Его среди туземцев.

Внезапно предводитель туземных воинов обернулся и произнес короткий приказ: «Иток». Пленников тут же повели куда-то через площадь. Вальдивия оглянулся на ходу и посмотрел на вождя, облаченного в пурпурно-зеленые одеяния. Тот открыл рот, словно бы желая что-то сказать, но не промолвил ни слова. Капитан стал глядеть прямо перед собой, стараясь не отставать от остальных. Испанцев повели (некоторых из них пришлось тащить или даже нести) на другую сторону площади, а затем – на очищенную от деревьев и прочей растительности поляну возле леса.

– О господи!.. – пробормотал Эронимо. – Это же клетка.

Это приспособление мало чем отличалось от клетки для кур. Оно было сделано из крепких жердей, связанных друг с другом; конструкция была не более четырех с половиной футов высотой и не более двенадцати футов шириной. Всех испанцев – одиннадцать мужчин и двух женщин – спешно затолкали в нее через имевшуюся дверцу, а затем клетку закрыл индейский воин, державший в руке деревянный меч с прикрепленными к нему с двух сторон острыми камнями. Воин, присев на корточки, расположился в нескольких футах от входа. Испанцев охватило отчаяние и желание выбраться отсюда, однако все они были измождены и никто из них не рискнул бы противостоять индейцам, которые явно превосходили их числом.

Дионисио – высокий пожилой солдат, который отправился в экспедицию из Дарьена в Санто-Доминго (где, он надеялся, его ожидала более легкая жизнь), взвыв, рухнул на землю в дальнем углу клетки. К стенаниям старика вскоре присоединились всхлипывания Риты. Эсмеральда, которая была старше и сильнее ее и проявляла больше оптимизма, чем кто-либо другой в их маленькой группе, придвинулась к подруге.

Эсмеральда Фелипа прибыла в Новый Свет лет десять назад. Она была женой торговца – тощего нервного мужчины, который вскоре после приезда умер от странной лихорадки, успев создать на Эспаньоле небольшую торговую компанию. Горе женщины усиливалось осознанием того, что ее муж согласился отправиться в Новый Свет главным образом из-за ее уговоров. К счастью, его наследникам в Испании не оставалось ничего иного, кроме как позволить Эсмеральде руководить компанией покойного мужа, и она справилась со своим горем и нелегким финансовым положением, увеличив масштабы деловой активности. Теперь ее компания экспортировала черную патоку и импортировала мануфактурные испанские изделия, которые затем продавали на Эспаньоле и в Дарьене. Благодаря компетентности и уверенности в собственных силах Эсмеральда вскоре завоевала уважение таких закаленных ветеранов Вест-Индии, как Вальдивия и Гонсало… Сейчас она попыталась успокоить Риту, и ей по крайней мере удалось добиться того, чтобы молодая женщина перестала всхлипывать.

Остальные испанцы хранили молчание, оглядываясь в сгущавшихся сумерках по сторонам, и лишь иногда косились на Вальдивию – в надежде на то, что он скажет что-нибудь соответствующее ситуации. Алонсо сильно вспотел. Он водил ладонями вверх-вниз по своим ногам, облаченным в панталоны. Рамиро, тяжело дыша, сжал кулаки так сильно, что они побелели. Лицо Пабло впервые за все это время стало отрешенным – должно быть, он чувствовал себя так, будто заблудился в одиночку в этих бескрайних джунглях.

Капитан, сидя на земле в центре клетки и выводя в пыли какие-то непонятные узоры, вскоре нарушил молчание:

– Кто-нибудь, пожалуйста, успокойте старика. Это еще не конец. Мы будем вести себя мужественно, и индейцы проникнутся к нам уважением. – Он посмотрел поочередно на своих товарищей, стараясь при этом встретиться с каждым из них взглядом. – Не думаю, что туземцы уже решили, что с нами делать. Мы для них – нечто новое. Завтра у нас будет возможность пообщаться с ними. А пока что туземцы должны привыкнуть к мысли о том, что мы находимся здесь, рядом с ними.

– Мы должны надеяться, – тихо сказала Эсмеральда.

– Да, – произнес Диего. – В их вожде есть что-то благородное.

Эронимо все сильнее охватывала тревога, но он изо всех сил старался сохранять невозмутимость. А еще как мог успокаивал старого солдата. Забота о Дионисио давала священнику возможность почувствовать себя кому-то нужным и отвлечься от ужасных мыслей о том, что его страстное стремление нести Слово Божие в Новом Свете ожидает унизительный конец. Именно внутренняя сила – в сочетании с рьяным стремлением выполнять свои обязанности – неизменно поддерживала Эронимо на пути к жизни, исполненной смысла.