Чтение онлайн

— Валар, армия огромна. Разве удастся отбить Хиар-армере?

— Что с тобой, некромант? Ты ведь выбрал себе поприще, на котором чувства излишни. А сейчас ты боишься, или мне кажется?

— Я боюсь, но не за себя, Валар, а за вас! Я послушался твоего совета и не обратился к оркам, но все равно я не хочу, дабы раса сцерров исчезла!

— За нас не волнуйся, некромант. Атаку людей мы сумеем отбить.

— А если к ним присоединятся хаоромы? Один из летающих островов белокрылых всего в восьми лигах от нас, и на подходе еще два острова! От силы через два дня они прибудут.

— Архимаг не станет ждать хаоромов и нападет сейчас.

— Откуда в тебе такая уверенность?

— Ежели он решит дождаться хаоромов, то у него уйдет еще два дня, а то и три. За это время мы сможем успеть собраться и покинуть наше последнее владение, отправившись бродить по миру. Подобного он точно не допустит. К тому же, ежели он захочет напасть вместе с хаоромами, то ему придется лично явиться сюда, дабы командовать людьми, а заодно организовать совместный план по атаке, ибо никого другого крылатые слушать не станут, так как считают, что предводитель должен всегда лично командовать войском. И, напоследок, ему предстоит разделить славу от победы вместе с ними. Коль верить слухам о вашем Архимаге, то всего подобного он не допустит. Именно потому я уверен, что он не станет ждать хаоромов. А если потом будут и крылатые, то попытаемся справиться и с ними.

— А ежели Демиус просто возьмет лес в кольцо и будет дожидаться прибытия белокрылых, а?

— Тогда мы сами спровоцируем людскую армию напасть. Будем постепенно избавляться от них. Постоянно терпеть нападения они не смогут и перейдут в наступление. И, тем самым, у нас будет время на сборы, и мы сможем хорошо подготовиться, дабы покинуть Хиар-армере, ежели нам не удастся его отстоять.

— Валар… это же ваш дом! Ты готов пойти на это? Ты готов пожертвовать лесом? Камнем Поколений? Они ведь сожгут тут все!

— Это всего лишь лес, Эльтран, коих не счесть в мире. Да, он свят для нас, но выживание расы куда важней сохранности земли и деревьев.

— Эльфы бы с тобой не согласились.

— Благо, я не эльф. Идем.

***

Заснуть было просто невозможно, ведь столько всего предстояло. Ну, как сказать, предстояло… Главное — добраться до Энефера в полном составе, а там будет видно, как все дальше повернется.

Шли уже добрых пятнадцать дней с половиной. Конечно же, не без отдыхов. Всего в армии двадцать пять тысяч воинов. Не сказать, что много, но его высочество Юриус Кларий Кезерион не захотел отправлять все войско на эту кампанию.

Уже давно стемнело, и легаты объявили перевал. Сказано — сделано, да притом с великой радостью. Разбились на центурии, развели костры и принялись ужинать. Их армия состояла из пяти легионов (собственно, в каждом насчитывалось по пять тысяч солдат, а каждым из легионов командовал легат, как ни странно), которые, в свою очередь, делились на миллии (тысяча солдат в легионе), а те на центурии, и, в итоге, децемы (десять солдат). Он считал подобную дележку не слишком-то удобной и даже несколько глупой, ибо командовали либо центуриями, либо целыми легионами. Конечно, децемы часто использовались для разведки, но все-таки.

Его центуриона звали Балатус Нарий Сармарский, так как он родом из города Сармар, легата — Балр Лейцитий Честный (глупое довольно прозвище, но оно отлично отражало его характер). Имена децмена (командира децемы) и миллира (командира миллии) он не редко забывал, ибо они крайне редко командовали и что-либо решали. Хоть миллир и был выше по званию, нежели центурион, но именно командиры сотников пользовались большим почетом. Почему? А кто ж его знал. Забавно то, что центурион был из более знатного дома, нежели легат, но, видимо все дело в возрасте, ибо Балр на двадцать лет старше Балатуса. Да и Честный одержал несколько великолепных побед, но и Сармарский проявил себя отличным центурионом. Но, конечно же, обе эти звезды меркли по сравнению с полководцем всей их армии — Креон Матриус Цектор [цектор — титул, который присваивался лишь высшим сановникам королевства, а учитывая, что род Креона был очень древним и именно его давний предок стал первым, кто удостоился столь высокого титула, то оно стало впоследствии наименованием рода, которое переходило на потомков]. То был славный командир, и отважный воин. Высокий, стройное телосложение, прямая осанка, очень светлая кожа, движения изящные, а в бою удары точны и смертельны; небольшие и немного острые уши, близко расположенные глаза прямого разреза, голубого цвета, смотрящие с достоинством, но не надменные; тонкие губы, подбородок не скошен и не массивен; густые русые волосы чуть длинней солдатской нормы с несколькими седыми прядями, что было несколько удивительно для того, кому перевалило за пятьдесят.

Пусть Креон и находился в приличном возрасте, но молодому воину казалось, что он физически сильнее любого, а коль осмелился бы кто сразиться с ним на мечах, так не сносить тому безумцу головы. Он обожал Цектора, считал его образцом для подражания и почти что божеством. Дело вовсе не в благородном происхождении, но в том, как себя вел полководец. Креон обладал феноменальной памятью, и, казалось, помнил имя каждого воина армии и, более того, запоминал любую вещь с ним связанную, как хорошую, так и плохую. Когда такой человек помнит твое имя — это замечательно, но когда он подходит к тебе и спрашивает, как поживает твоя семья и все ли хорошо с женой, которая, допустим, подвернула ногу, то ничего не остается, кроме как уважать полководца. У него же гора дел, столько всего надо сделать, в стольких местах побывать, а он подошел к тебе и поинтересовался твоей семьей. Но и это еще не все! Как-то он услышал разговор двух центурионов, коим посчастливилось сражаться бок о бок с Креоном. Так вот, после битв Цектор строго-настрого запрещал добивать раненных противников. Наоборот, он подбирал их и помогал, не давал умереть с голоду или от ран. Многим это не нравилось, но Цектор всегда отвечал: «Они враги лишь во время битвы, а после это люди, которым нужно помочь». Выходив раненых, он предоставлял им выбор: либо вернуться к своим, или же просить Креона принять его в свое войско, если, конечно же, воин был в состоянии сражаться. И ведь полководец не рассчитывал изначально, что вражеские солдаты примкнут к нему, и ежели те решались вернуться, то Креон Матриус всегда отправлял вместе с ними сопровождение (по меньшей мере, два децема). Еще весьма интересно то, что Цектор почти никогда не передвигался верхом. Даже при дальних переходах он держался рядом с солдатами и шел пешком, показывая тем самым, что, пусть он и полководец, но на деле он такой же воин, как и они. Во время боя всегда находился в авангарде, хотя обычно это дело легатов, а полководцы других королевств лишь отсиживались позади армии и следили за ходом битвы, да отдавали приказы. Разве можно не восхищаться таким полководцем?

Он сидел возле костра вместе с другими воинами. Они уже поужинали и просто сидели, грелись да разговаривали. Он не особо отличался общительностью, но слушать других любил, ибо истории их похождений и достижений почти всегда казались ему в стократ интересней того, что было в жизни у него. А что, собственно, было-то? Да ничего особенного… родился девятнадцать лет назад, в войска пошел на год позже, нежели принято в королевстве, так что служить придется не десять лет, а двенадцать. До службы ничего грандиозного не достиг. Отец умер девять лет назад, старшая сестра вышла за какого-то пьяницу-трактирщика и в итоге покончила с собой, устав от постоянных унижений и побоев, один из двух младших братьев-близнецов скончался от оспы, а второй убежал в лес и более не вернулся. Что же касательно матери, то она погибла шесть лет назад от нечисти, а может быть от нежити. Он не знал точно, но понимал, что смерть была ужасной. Когда он остался один-одинешенек (сестра умерла чуть более года назад), то ничего не оставалось кроме как пойти в войска, а там будь что будет. И то он долго думал, идти или же нет. К тому же тем, кто отслужил весь срок, по окончанию службы выдавались новые доспехи и оружие, а кроме того, они получали аж четыре тысячи денров [деньги королевства, а на эту сумму можно было приобрести четыре небольших дома]. А коль участвовал в сражениях, то привилегий могло быть гораздо больше.

Он в армии вот уже три месяца, но так ничего толком и не понимал. Лишь недавно завершил начальную подготовку, как Архимаг созвал людскую армию. Да еще и со всех королевств! Для чего именно — он не знал и не особо стремился узнать.

— Что думаешь, Тит, мы тащимся в Энефер на зов Архимага из-за того самого некроманта, что пытался его убить? — обратился не высокий, но крепкий Гайл, который был самым умным из децемы, а может и из всей центурии.

— Дык мне-то откудова знать? Можеть и за ним позвали, можеть и за чем-то еще…

— А для чего еще мог старый маг созвать всю армию? Я слышал, что кроме нас там будет еще орда воинов со всех королевств.

— А тебе-то шо с того, ась? Не за… это… думы нам жалование положено-то. Сказали идти воевать, значится надова воевать! На то и солдаты, чтоб воевать, а не… думать, во!

— Но это же какая армия получается! Сотни тысяч воинов против одного-единственного некроманта! Неужели он настолько силен?

— Слухай, Гайл, коль бушь много дум думать, то от этого не станешься ты центурионом, и таво гляди мозги себе сломаешь. Так что хватит тута об иентом говорить и луше бы поспать. Опять встаем рано…

Тит вместе с еще шестью воинами и в самом деле встали, и пошли в палату. У костра остались только он, Гайл и здоровяк Фатий — самый крупный в легионе, в качестве оружия использовавший либо секиру весом почти в целый пуд, либо ослоп, окованный железом и весивший чуть больше пуда. Фатий был на две с половиной головы выше Гайла и втрое шире, но при этом довольно глуп. Делал то, что говорили ему другие, но исключительно тех слушался, к кому проникся уважением, а кроме центуриона, легата и полководца, таковым был лишь Гайл. Видимо здоровяк уважал его за ум, хотя кто ж его поймет… он даже разговаривать толком не умел, в основном мычал, а коль нужно было что, то просто тыкал в это пальцем.