Чтение онлайн

А что если и я?!

Распахнув глаза, я судорожно уставилась на пальцы ног, подрыгав мизинчиком.

Шевелятся!

И вся шевелюсь, не заколдовал своим взглядом змей этот, хотя наверное очень хотел, судя по тому, КАК он смотрел на меня до последнего, пока его глаза немигающие под водой скрылись.

Может это камень спас меня?...

Пощупав у себя под грудью даже поверх мокрой одежды, я с облегчением поняла, что камень мой на месте…а потом вдруг меня такая злость одолела, что я зубами клацнула.

И умом понимала, что ничем мне голос этот не обязан, да и есть ли он на самом деле вне моего разума воспаленного тоже не представляла, а сдержаться силы не было, когда я рыкнула сама не пойми куда и кому:

– Чуть не утонула я!!! Чуть змея меня не съела!! А тебе и дела нет до этого!! Земля твоя… - бросила я язвительно, сжав в руках с силой влажную и слегка скользкую от ила землю так, что она даже под ногти забилась, что было силы кинув ее в воду, - Вот земля твоя!! На! На!!

Я все кидала и кидала влажные комочки, которые долетев до водной глади, булькали и пропадали с глаз, пока не ахнула, услышав в своей голове его.

ЕГО!

Голос!

Я так и застыла с занесенной рукой, разжав ладонь с новым кусочком земли, которая тут же рассыпалась мне прямо на голову, вслушиваясь в себя так, что перед глазами потемнело просто, и пытаясь понять не кажется ли мне все это спустя столько месяцев молчания, что уже и надеться было не на что.

Но он действительно звучал во мне, только так тихо, приглушенно, словно раньше он рядом был, близко-близко, а теперь где-то далеко за лабиринтами и непроходимыми стенами, отчего голос его отдавался эхом глухим и уставшим.

Смеялся он.

Как и прежде низко, ласково и так мягко, словно касался кожи моей едва ощутимо.

– ..зима – моя, и ты – моя… - снова и снова повторял он, словно напевая песню ветров и становясь с каждой секундой все тише и тише, пока и вовсе не пропал. Снова.

А я так и слышала отголоски его, которые напевали плавно и тягуче - зимаааа, зимааааа….

Будто глаза мои раскрылись в ту секунду, когда я увидела вокруг себя лес зеленый, траву высокую и сочную, и стрекоз, что над водной гладью летали, не касаясь своими тонкими хрупкими крылышками.

Лето!Выходит, что не может он со мной разговаривать, пока снег не ляжет?

Пока снова холода и мороз не наступит?

Земля – его, зима – его, и я его.

Я снова землю в руку набрала, но уже не со злостью, а так, будто его касалась, прижав комочек к своей груди мокрой, даже если рубашку свою замарала, ахнув и вздрогнув, когда на одежде своей алые следы увидела.

Шли они полосами, ровно там, где меня касались кольца змеи… кровь это! Сомнений быть не могло!

И страшно стало, что с Повелителем снежным случиться что-то могло!

Что больно ему было или неприятно летом являться, словно не я была Снегурочкой, как все меня называли за кожу белоснежную, а он, и мог растаять в любой момен, даже если просто пару слов мне сказал.

И еще невыносимее лето стало…

Устало опустившись на берег в тени кустов и высокой травы, где жужжали жучки и стрекозы, я бы так и просидела здесь до самого вечера, если бы не услышала на другом берегу плачь, стоны, крики и всплески воды.

Это меня искали.

Народ собрался кто любопытный, кто испуганный, на втором берегу, когда парни молодые в воду кидались и все ныряли, пытаясь в неясной воде меня отыскать, живую или мертвую, пока Тайка голосила и рыдала, кидаясь в воду тоже, и пытаясь из рук перепуганных подружек вырваться.

И бабушка моя была. Сидела поодаль ото всех с глазами стеклянными и из стороны в сторону раскачивалась, что-то шепчя себе, и не обращая внимания, как женщины вокруг нее столпились, причитая и плача о беде нежданной.

Но жива я была.

Жива.

Поэтому и поторопилась обратно, еще раз оглянувшись на воду гладкую, где недавно змея скрылась. Спасительница моя страшная, огромная и завораживающая.

И ведь не поплыла она к людям на другом берегу, чтобы их одолеть.

Скрылась где-то, что и не найти теперь, потому решила я никому про нее не рассказывать, подумав вдруг, что и появилась то она как раз после тех слов странных, что голос снежный выучить меня заставил, да так, что я теперь и забыть их не могла.

– ЖИВАЯ! ЖИВАЯ ДАРИНУШКА НАША! – заголосили еще сильнее подруги, заливаясь слезами от облегчения, когда увидели, как я по другому берегу иду и машу руками, чтобы меня увидели все и успокоились.

Кинулись ко мне парни и девушки, позабыв про то, что раньше за спиной шептали, обнимают и плачут все, плачут, не видя мою скованность растерянную оттого, что все случилось так.

До нашего берега на руках несли, боялись, что упаду я, как бы их не уговаривала отпустить меня.

Долго еще народ успокоиться не мог.

Даже когда я крепко бабушку обнимала, чувствуя, что теперь и она расплакалась, хватаясь за меня руками морщинистыми так крепко, словно никогда больше не отпустит, глядя на сына кузнеца, что рядом стоял, тяжело дыша и весь синющий оттого, что в воде больше всех времени провел.

– Не будешь больше купаться, - нахмурился он, словно указом для меня был, одежду мою рассматривая и явно замечая и грязь и кровь на ней, отчего еще больше нахмурился, - Кто вытащил тебя из омута, Дарина?

– Сама выбралась, - отвела я глаза, увлекая бабушку за собой в дом скорее, чтобы вымыться и спать лечь.

Только теперь не было мне радости, пока солнце светило ярко, да землю грело.

Ждала холодов я и мороза лютого.

Ждала, когда снова Повелитель мой снежный появится, и зазвучит его голос завораживающий во мне.

Волчьи тропы непроходимы,Снами Велеса дышит лес,Там, где боги ещё любимыИ не тронут покой небес…Там, где женщины все колдуньи,А у воинов сны легкиТам, в июньское полнолунье,Всю печаль заберут костры.Иногда прорастает хмелемТайных предков тугая вязь,И так хочется, ветру веря,На бескрайних лугах пропасть.Эта древность в крови и в сердце,И в забытом узоре слов,Потаённая в память дверца,В заповедную глубь веков.Слышишь... Бродят по лесу Сказки,В изумрудный, полночный час.Улыбаясь, снимают маскиТе, кто жил на земле до нас.Снежный Рыцарь

« - Расскажи мне о старых богах, бабушка…

– Зачем тебе это, дочка?

– Просто вспомнила, как ты рассказывала сказки о них, когда я маленькая была и уснуть не могла. Как рассказывала про двух братьев, которые мир поделить не могли, а что стало с ними потом не помню. Умерли они?...

– Боги не рождаются и не умирают, дочка. Они всегда были, есть и будут, как свет и тьма, как добро и зло. Не были они рождены и умереть не могут…

– Выходит, поделили братья мир наш? И как у них это получилось?