Чтение онлайн

Раньше продавали ее труды, и хоть какая-то копейка была, а теперь и к дому нашему подходить люди боялись. Говорили, что ведьмы живут, думали, что из-за нас всё худое и лихое происходит в семьях и всей деревне, словно было нам дело до других семей. Поэтому жили только на то, что в огороде росло нашем, да благодаря рыбалке. Только Тайкина семья помогала нам мукой, чтобы хлеб да пироги печь могли, отмахиваясь от соседей своих, которые шептали, что беду они на себя накличут, коли будут к нам ходить, да ведьмам помогать.

А теперь я словно не одна была.

Чувствовала, что Повелитель снежный мой всегда рядом, многоликий и с сотнями имен.

И пусть его Злом называли, и Смертью черной, и змеем проклятым, а для меня он был самый лучший, потому что плохого мне не делал, а стал в этой жизни моей защитой и опорой.

– Не можешь войти в дом к нам человеком, а по хозяйству помогаешь, - смеялась я во сне очередном, когда предыдущим утром подскочила на рассвете с Повелителем своим снежным нехотя простившись, а вся дорожка к дому вычищена, да так ровно и красиво, что и понять невозможно как же так это все получилось.

– И всего то вьюга прошлась у дома твоего, да раскидала снег куда надобно, - улыбался он в ответ.

– И соседей засыпала по самую крышу, что они до самого вечера снег никак убрать не могли?

– Полезно им. Когда руки работают, и язык не распускается.

– И дрова наколишь вьюгой, Повелитель мой снежный?
– лукаво улыбалась я, слыша смех его ласковый и глубокий, который полюбила всей душой своей, всем сердцем трепетным.

– Все сделаю для тебя, скажи только, ненаглядная!

А я просыпалась с широкой улыбкой на губах, и такой же счастливой весь день порхала до самой ночи, а уж ночью сияла вся, обнимая крепко бабушку задумчивую и скорее забираясь в свою кровать, чтобы веки плотно закрыть и снова оказаться в объятьях любимого своего.

– Завтра на рыбалку сходить надобно...скоро и мясо закончится у нас, а охотники теперь продают кости одни, толка от них никакого нет, только деньги последние тратим.

– Дома завтра будь, а утром ранним вставай и иди на озеро дальнее, там рыбачь - обнимали меня руки крепкие и сильные, боли не причиняя, а оплетая ароматом своим морозным и теплом, от которого душа моя грелась и трепетала.

– Да разве есть на дальнем озере рыба то?

А он только смеялся загадочно и губами своими жаркими целовал осторожно и мягко, чтобы не проснулась я случайно и нашу встречу не укоротила и без того короткую.

– А ведь я холода совсем не чувствую, - шептала я ему, пригревшись в руках его, - это все благодаря камню твоему волшебному?

– Не только, - загадочно отзывался Повелитель, но рассказывать о камне этом не торопился.

– Помнишь, когда приходил ты впервые к нам той ночью темной, когда я маленькой еще была? Я ведь каждое слово твое помню, а ничего понять и сейчас не могу…что про мать мою говорил ты, и что теперь твоя я…бабушка мне совсем ничего рассказывать не хочет, а я чую, что тайна есть какая-то.

– Придет время, душа моя, и все узнаешь ты. Все на свои места в твоей головке встанет, - гладили его пальцы сильные меня по лицу, а я ему верила, терпения только набиралась, чтобы в один день прекрасный все узнать и про мать мою, что сгинула, и про бабушку, и про Повелителя моего снежного.

А рано утром на рыбалку собиралась я, взяв дедушкины снасти, да удочку зимнюю, не боясь ни мороза лютого, который заставлял всех по домам на печах сидеть, ни зверей лесных, когда на дальнее озеро отправлялась, про которое много нехорошего люди в деревне говорили.

Если бы увидели, что именно туда направляюсь, не боясь ничего, то прокляли бы наверное, да только Повелитель снежных всех в домах держал морозами страшными, от которых вековые ели трещали.

– В лесу дорожка есть, по ней ступай, так быстрее доберешься, душа моя.

А я ахнула, аж подпрыгнула вся, выронив из рук удочку и корзину, услышав его голос в себе утром ранним, когда первые лучи солнца уже поднялись над горизонтом, что в морозной дымке укрыт был.

Не ночь ведь уже!

Как же он со мной говорить может?

– …ты ли это, Повелитель снежный? – выдохнула вслух почему-то, отчего сразу пар меня окутал, а внутри себя слышу смех его красивый и низкий, всплеснув руками и хлопнув себя по бедрам, - Обманщик! А ведь говорил, что ночью только рядом быть можешь!

Но сама такая счастливая, что готова начать танцевать и вокруг себя кружиться, руки раскинув, чтобы ловить ладонями снежинки, лишь бы только слышать его голос внутри себя сутками напролет.

– Чем сильнее душа твоя для меня раскрывается, тем ближе к тебе становлюсь я, драгоценная моя.

Теперь и я рассмеялась, счастья своего не скрывая больше:

– Выходит, что теперь и днем и ночью рядом со мной будешь?

– Я всегда рядом, дитя моё, даже если ты не знаешь об этом.

И могло ли случиться со мной что-то более радостное и волнительное, чем понимать, что круглые сутки Повелитель снежный рядом, и теперь в любое время с ним разговаривать могу.

– Опять метель и вьюга? – улыбалась я, поднимая со снега вещи все растерянные и направляясь на тропинку, которую увидела и на которую ненаглядный мой указал.

– Медведь, - судя по голосу, улыбнулся Повелитель, но когда замерла я испуганно, прошептал, - Не бойся ничего, душа моя! Никто тебя не тронет, весь мир этот белый к твоим ногам положу, от всего света укрою и сберегу.

Верила я ему, как никому в этом мире.

Даже больше чем себе самой.

Поэтому и пошла без боязни по тропинке петляющей, чтобы выйти на озеро дальнее короткой дорогой и взвизгнуть от неожиданности, а потом от всей души рассмеялась, вслух проговорив:

– И это ты рыбалкой называешь, Повелитель мой снежный?

А он смеется в моей голове мягко и легко, пока я с пригорка вниз на попе съехала прямо на толщу льда озерного застывшую, с удивлением и весельем рассматривая, как по всему озеру рыба разбросана, просто усеяна – ходи и собирай ее, как грибы после дождливого лета, что растут россыпью.

Кое какая еще шевелится даже.

Тут тебе и щуки большие, и карасики мелкие, и судаков с десяток – за всю зиму столько не скушать нам с бабушкой, да только на душе так тепло и радостно, что я улыбалась, по льду осторожно ходя и собирая в корзину «улов» свой.