Чтение онлайн

– Кариес коренного зуба справа, ушиб мягких тканей плеча… О! У тебя совершенная линия груди, — и недорослик облизнулся.

– Ой, мамочка, — наконец, до меня дошла суть его магии. Противный старикашка своим третьим глазом видел все насквозь. И сейчас его взгляд нахально скользил по моему телу.

– Предупреждать надо, — пытаясь закрыться руками, я нашла себе убежище за чудом сохранившимся ящиком со сбруей. — Уйди, наглый! — Но взгляд карлика пронзил грубые доски обшивки, и мне даже показалось, что он бесстыдно защекотал мне бока. Под рукой ничего не было.

– А, была не была. Ну выгонят, так выгонят. — Выскочив из укрытия. Я уже хотела испепелить старого извращенца. Но Чаки опередил меня: железная перчатка, глухой шлепок, и глаз карлика закрылся навеки. Придя на помощь моей стыдливости, телохранитель просто выбил это всевидящее око. В тот же вечер, к нам по очереди, заявились общество охраны варг, группа поддержки трехглазых карликов, неутешные родственники преждевременно усопших медведей, разгневанный хозяин двухголового пса — все его пять голов орали на меня в пять глоток, да еще и пес добавлял из двух пастей. Все эти правозащитники выгребли у нас последние фарики и прямой наводкой отправились в ближайший кабак.

Мрачное общество коллег по работе, то есть темных властелинов, объявило мне бойкот. Утонув в необъятных кожаных креслах, они, отвернувшись от меня, обменивались мыслями. Закутавшись в потертый клетчатый плед, змеиный властелин делает вид, что спит, при этом его раздвоенный язычок, бойко выскакивая, собирает информацию об окружающем мире. Властелин чудищ океанских глубин (типа морских змеев и ядовитых гигантских креветок,) с нездоровой, тинного оттенка кожей, задумчиво кормит из рук, сидящего в трехлитровой банке ротана. Рыбка, шлепая толстыми губами, старательно ловит, полузадушенный муху. Поглощенный своими мыслями хозяин, рассеяно тычет мухой мимо банки и бедная рыбешка, наполовину свесившись с края, безнадежно раскрывает рот. Ещё мгновение и она с шумом, шлепается на ковер. Вздрогнув, водяной призрак сгребает ее с пола и бросает обратно. При этом муха получает свободу, на которую она уже махнула крылышками. В шоковом состоянии летя на свободу, она с налета ударяется о стекло и падает на мои подставленные ладошки. Конечно, маловато, но зато с назгулом делиться не надо. Подперев кулаками щеки, я завистливо гляжу вниз, там на площади веселая толпа молоденьких ведьмочек, смешавшись с дриадами и цыганками, отплясывает полуночный танец. Все они отчаянно флиртуют, рассылая флюиды любовного томления. Их козлоногие дружки прыгают через костры и шутливо бодаются. Весь народ развлекается по мере сил и возможностей, в полном соответствии со своими сущностями. А мне, несчастной заложнице просроченных документов, только и остается что, раздув от важности щеки, свысока поглядывать на мелких представителей темных сил и хранить презрительное молчание с холодным безразличием на лице. И тут я начинаю незаметно подпрыгивать от неуемного желания сплясать. Спустя минуту, бой за моральный облик темного властелина я проигрываю. Всей душой, устремляясь к кипящему веселью, где девчонки завели хоровод и так заразительно хохочут, я, легко перекинув ноги через подоконник, прыгаю в бурлящую толпу.

– Ты кто? — и совершенно не интересуясь ответом, мимо меня летит демонесса, её крылья задевают меня по лицу.

Приземлившись, точнее, прибарсучившись, я бормочу извинения, на что получаю совершенно восхитительное предложение:

– Позвольте вас пригласить, — поигрывая жирной спиной, церемониально склоняется барсук.

Доходя мне только до пояса, он, как галантный кавалер, деликатно обнимает талию и кружит меня в вихре зажигательного танца. Его черный с белой полоской хвостик выделывает такие умопомрачительные кренделя, что скоро мы оказываемся в зоне всеобщего внимания.

– Ой, — я беззаветно включаюсь в общее веселье.

Вся усталость, накопленная за последние годы, проведенные в походах и заботах о своих и чужих королевствах, вдребезги разлетелась об этот дикий безудержный танец. Здесь каждый плясал, что мог и как мог. И всем это страшно нравилось. В кругу выбивающих степ фавнов, я зажигала бешеный рок-н-ролл. Лис-оборотень представлял танго, но его партнерша — жирная летучая мышь — была слишком тяжела, и они свалились где-то на середине и ещё долго не могли распутать хвосты и крылья. Кентаврихи трясли роскошными гривами, пытаясь сбацать несколько балетных па. Кто умаялся, те просто хлопали в ладоши, свистели в горлышки уже осушенных бутылок. Корчившие смешливые рожицы обезьянки выбивали дробь на животах невесть откуда взявшихся бегемотов. Разноцветные попугаи оголтело насвистывали отрывки негритянского джаза. Забыв обо всем и совершенно не попадая в такт музыке, я с упоением выплясывала все свои страхи и неуверенности.

В закопченном котле булькал огненный пунш, сваренный из волчьих ягод и озерных стрекоз — последних клали совсем чуть-чуть, для придания легкости ногам. Зачерпывая половником ещё дымящийся напиток, барсук, хитро подмигивая, разливает его по стоящим тут же раковинами, уже побывавшим в чьих-то руках или лапах, что совершенно неважно. Закинув голову, я пью обжигающий напиток. Мой кавалер, внезапно приметив шуструю гарпию, не объясняя причин покидает меня. А мне все равно! Махнув ему на прощание, я тоже устремляюсь на поиски приключений. Под баобабом татуированные духи сенной лихорадки обучают всех желающих полетам по принципу мухи цеце — с жужжанием вокруг дерева на задних лапах носится с десяток гиен, совершенно обалдев они летят кувырком через головы и от разочарования пытаются ухватить за ноги визжащих духов.

На озере идут соревнования по метанию морских черепашек.

– Раз, два, три, — все хором считают сколько раз подпрыгнет брошенный черепашонок. Дальше счета «три» дело не идет, потому что и судьи, и зрители, все изрядно косые, сбиваются — и начинаются разочарованные крики, споры, все тонет во всеобщем гаме. Выплыв, черепахи выползают на берег, и соревнования продолжаются. Хлопая на спине длиннобородого грайда, я заразительно смеюсь. Он испуганно выворачивается и скрывается в толпе.

Ведьмы устроили кавардак прямо посреди площади: они рассыпают в толпу волшебные конфетти-веснушки и щедро дарят желающим ярко рыжие волосы и красные носы. Даже престарелые ведуньи, и те одобрительно покачивают головами, любуясь проказами молодежи, и никаких нравоучений.

Я бегу дальше и с размаху утыкаюсь носом в чью-то грудь.

– Один тур вальса. — И не принимая отказа, темный эльф подхватил меня. Переступая через тела уже отрубившихся участников всеобщей феерии и довольно удачно уворачиваясь, от стаек визжащих ведьм, что подозрительно не очень резво убегали от покачивающихся темных магов, мы довольно успешно завели эльфийский танец.

"Странно, — изящно закинув голову, думала я, — странно, но я умею вальсировать, обалдеть."

– Я готов танцевать с тобой всю жизнь, — эльф, наступая мне на длинный подол, безнадежно путался в нем, и хотя он туго соображал, все же отчаянно пытался завести небольшую интрижку.

– Какой прыткий.

Я выскользнула от него и догнала взвизгивающих девчонок. Мы, подняв руки, перекидывались легким черным шаром. Тот отчаянно орал, чтобы мы прекратили, заявляя, что он очень важная персона.

– А, наплевать на звания, — мы катали его по площади. — Приходи к нам в общежитие. Вон то, что на холме, не пожалеешь. Будем вызывать духов.

– Зачем их вызывать, они все здесь.

Заразившись общим весельем, даже мраморные статуи попрыгали с постаментов — они, подперев балконы столами поставленными напопа, в такт бухали тяжеленными ногами, вызывая небольшие сотрясения земли.

– Приду. — Совершенно не зная их имен, я твердо знаю, что приду к ним.

Почти сорвав дверь с петель, вместе со мной в башню ворвался вихрь озорства, но разбившись о твердь мрака неприятия, сразу как-то сник и потихоньку выполз прочь, не оставив даже следа. Пройдя на цыпочках меж внушительных сгорбленных, закутанных фигур, я, ещё вздрагивающая от ритмов последнего танца, тяжело вздохнула, и опустив густую вуаль на раскрасневшиеся лицо, тоже села в кресло. Теперь в полном составе мы, властелины темных сил, занялись любимым делом — замолчали.

– Торжественный выход через час. — Кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Потирая опухшие глаза, я непонимающе уставилась на птицу. Филин, делая заметки в истрепанном блокноте, заметил. — Вам было бы неплохо переодеться.

– Выход? Куда? — Я тщетно пыталась собрать разбежавшиеся понятия о действительности.

– Шествие темных сил. Пожалуйста, поторопитесь

В покоях царил все тот же беспорядок: сваленные в кучу, наши вещи мирно валялись посередине ковра.

– Не то. Не то, — я отчаянно рылась в седельных вьюках. Мечи, цепи, десять метров отличной пеньковой веревки, котелок, походная корона. И ни одного платья! Подняв недоуменный взгляд, я вдруг растерялась. Медлительные элефанты ещё не дошли до колодца или, что более вероятно, просто там застряли. Ну не кольчугу же одевать, хотя предусмотрительный Ленни все же сунул пару таких рубашек.