Чтение онлайн

– Только глаза прикрой, — верещало черное кольцо, — вдруг искра упадет, сгорим к оркской матери. Напрочь.

– Или соринка попадет, — ему, как всегда, поддакивало и белое.

Упырь, неуклюже хватал назгулов, ломал им кости, срывал плащи и искал ту единственную живую душу, что была в этой черной толпе. Чаки, размахивая своим длиннющим мечом, прикрывал моё упорное стремление добраться до крови упыря. Кости летели во все стороны.

– Не трусь, прорвемся, — зайдя сзади, мы лезем по спине противника к его пульсирующим венам. Незаметно поднимаемся по плащу и, заняв выгодную позицию, я одним точным ударом вскрываю его кровяные реки. Не выдержав, припадаю к горячему потоку.

— Тебе плохо не будет? — Чаки, трогательно заботится о моем здоровье, — только час как из-за стола, а излишество вредит. Я мычу и отрицательно мотаю головой. Черная кровь, немного горьковата, но это на любителя, лично мне нравится.

Упырь трясет головой, стараясь сбросить меня. Чаки отвечает ему несколькими точными ударами, напрочь отрубая пальцы. А решающий удар уже сильно ослабевшему противнику наносит Байрак. Пронзив его хребет, он с силой поворачивает свой меч и ломает шейные позвонки. Я довольно вытираю губы

– Вот и отлично, кстати, здесь столько запчастей, давайте возьмем их на всякий случай. Думаю, хозяева не будут против.

Вытащив на яркий свет беспомощные тела упырей, мы раскладываем их на солнышке, спустя полчаса они сами растекутся зловонными лужами по камням ущелья. Нескольким раненым назгулам здесь же оказываем помощь — вот кости, и пригодились. Я до ночи катаю Михаеля по облакам. Замирая от счастья, он рассматривает с верхотуры свой, кажущийся таким маленьким, город.

А ночью у нас самое ответственное задание. Ночью мы ловим кроликов. Никогда нельзя поддаваться слабости, глядя на их умилительные мордочки. Агрессивная демографическая политика делает их безжалостными и неистребимыми.

Приходя ночью, они неотвратимы как чума. Они съедают весь урожай. Их миллионы. Голодные зубки работают с удесятеренной энергией. Прячась днем в норах, они бесчинствуют по ночам. Замаскировавшись под соломенные чучела, которые они презрительно игнорируют, мы сидим в засаде — ночной полумрак и только слабый шепот засыпающего ветерка. Припав острыми ушками к земле, я слышу ее слабые далекие колебания — они идут. Крадучись ступая след в след, они уже предвкушают вкус капустных листьев на своих маленьких язычках, они уже слизывают слюнки от жадного желания вонзить зубки в хрустящую мякоть морковки. Мы, скрытые широкими разлапистыми лопухами, тоже ждем. Внезапно треск кузнечиков обрывается, и я ясно вижу первого кролика, он, принюхиваясь, по пластунски ползет к крайнему кочану. За моей спиной орки начинают подвывать от нетерпения.

– Не сейчас, — я холодно придерживаюсь заранее выбранной тактики, — дадим выйти всем.

Жалобный хруст сочной капусты, и моё бедное сердце обрывается — это лучший сорт, что привезли из-за моря, в прошлом году. Сейчас я люто ненавижу этих ленивых дармоедов, охочих до чужого добра. С опушки леса показываются их первые полки. Они пригнувшись ныряют в густые заросли моркови. Слышатся глухие чмоканья — звук извлекаемых корнеплодов, и тут я не выдерживаю.

– За морковку, тьфу, за Мордор, — я выскакиваю из укрытия.

Взяв в окружение упитанных длинноухих, мы жестоко расправляемся с мародерами. Отяжелевшие от обильной еды, они не могут далеко убежать, и, десятками хватая их за уши, мы с остервенением вытаскиваем из их зубов недожеванные морковки. Кролики бессистемно рассыпаются по полю, мы гоняемся за ними. Набиваем ими клетки и отправляем в летние лагеря, на исправительные работы по рытью траншей и каналов. На такие задания я обычно беру самых быстроногих и ловких орков. Утро, озаряя небосклон, с удивлением рассматривает нарубленные на мелкий кусочки овощи — вот и отлично, и от кроликов избавились, и на резке капусты сэкономили.

Краткое руководство по искоренению кроликов.

Сразу оговорюсь: всякие там книжонки типа "Сто советов кролиководам" и "Правила разведения кроликов" написаны самими кроликами для создания имиджа слабого, беззащитного существа с длинными ушами. Не знаю, по каким каналам они распространяют эту зловредную литературу, но почитаю своим долгом открыть миру глаза на некоторые обстоятельства их жизни и способы борьбы с последней.

Первое правило и оно же главное. Если кролик не ест, то он размножается, если кролик не размножается, то он роет нору, если кролик не роет нору, то он ест. Для пресечения этой преступной цепи событий мы должны разорвать порочный круг и в открытую заявить: кролик — это не только ценный мех, это ещё и обчищенные до последней травинки поля овощей. В Арде случались периоды массового голода, и во всем повинны длинноногие и длинноухие (об эльфах речи не идет — это совпадение).

В первый год, когда мы сами глядели, кого бы съесть, эти хитрые создания, затаившись, пережидали в своих норах, лишь изредка совершая набеги на поля наших соседей. Но в последующие годы, они все смелее завоевывали наши земли. Первое их появление совпало с нашим исходом из Мории, тогда, потрепав по гладенькой спинке зверька, я милостиво разрешила им поселиться на окраине. Но к концу года они дошли до столицы и, набравшись наглости, прислали мне петицию с требованием бесплатной моркови и многоквартирной башни под детский сад. Отказ они восприняли удивленно, но смиренно. Уткнувшись мордочками в подол моего торжественного платья, под видом смиренного поцелуя они напрочь отгрызли всю подкладку и, растворившись в темноте коридоров, успешно ускользнули от моей неуклюжей стражи.

А на следующий день рухнула малая оружейная — вся земля под фундаментом была изрыта. Я объявила награду за каждого пойманного кролика, а они в ответ повели агрессивную демографическую политику: "за одного — десять!" — этот девиз красовался на всех стенах Мордора.

Я немного отвлеклась, получается какая-то слезливая история, а не руководство к действию. Но это только предисловие.

И так, кролика можно напугать — выскочить из засады, громко закричать, размахивать руками. Действует лишь в случае крайней неожиданности и только один раз. Потом кролики привыкают, понимающе переглядываются и сочувственно качают ушами, будто говоря, нехорошо смеяться над убогими.

Кролика можно отравить — например, обмазать листья капусты горчицей. Для этого надо сначала вырастить горчицу, а чтобы защитить горчицу от гусениц её надо намазать перцем, для чего надо вырастить перец, перец посыпаем табаком от саранчи, табак спасаем отваром белладонны, для чего последнюю косим в низовьях Андуина и, нанюхавшись её ядовитого запаха, решаем, орк с ней, с капустой, нехай жрут, нам и так хорошо.

Кролика можно убедить — организовать различные женские благотворительные общества, толкнуть речь о судьбах мира.

— Вы самодостаточные кроликоматки, — убеждала я толстых крольчих на внеочередном съезде по проблемам народонаселения Мордора. — Вы не инкубаторы для производства потомства, вы должны встать наравне с мужчинами и сказать — хватит, мы достойны большего. Мир огромен и прекрасен, свободная крольчиха может стать, например, агрономом….

Они озабоченно кивали и с жалостью смотрели на меня. И пока я еще что-то плела о равноправии, свободе выбора, о месте современной крольчихи в деле развития общества, в зале родилось с сотню хорошеньких крольчат. Я, конечно не удержавшись, согласилась быть им крестной мамой. А к концу заседания была твердо убеждена, что это я — самое разнесчастное существо Мордора, и мне надо тоже заиметь семью и детишек, а матриархат — просто пережиток прошлого.