Чтение онлайн

Мы долго беседовали на разны темы. Рассолов Александр Григорьевич практичной, мало любит говорить, а Абрикосов любит поговорить, но обои грамотны, разговор с ними хороший, чистый и деловой. Мы лягли спать поздно, но я удивился, как после бане легко и жарко спать.

На другой день тоже нисколь не мёрз. Александр Григорьевич повёз меня на место, где хочет предложить для поселение, ето пять километров от них. Мы приехали к етому логу и пошли с нём пешком. Да, красиво место, всё красивыя берёзы, лиственница, изредка ёлки, малинник, смородина, речкя под льдом шумит. Место шикарноя, мне очень понравилось. Ну что, придётся жить как робинзонами или фамилия Ингальс [382] . Много следьяв [383] зайцав, волков и козуль [384] . Мы прошли километра три и вернулись. В обратным пути я выбрал место, где строить дом, и всё заснял.

– Данила, такого логу обширного едва ли найдёшь. Я об етим думал и поетому предложил тебе етот лог, и ето граница нашей земли, мне нужно кого-то здесь поселить, чтобы браконьеры здесь не проходили.

– Да, место хорошее.

– Ну, смотри. Нет – ишо могу показать.

– Ладно, пока хватит. Когда переедем, тогда видать будет.

Мы вернулись в етот день, дров позаготавливали. Я сбросил с себя тёплую одёжу и почувствовал: здесь легше климат, чем в Белгороде, тут климат сухой, а там сырой.

На другой день утром отправились в город Шушенское. За ето время мы нашли восемь козерогов съеденных и одну козулю.

– Дак что, здесь много волков, что ли?

– Нет, волков немного, но оне задирают слабых, слабый сразу бежит вниз, и его задирают на льду, а сильный бежит вверх, его не поймать. Вот такая природа.

– Да, интересно. А волк не кидается на человека?

– Нет, он человека хорошо знает и боится его, даже коров не будет трогать, знает, что будет проблема с человеком. Вот какой умный.

– Да ишо какой! А медведь?

– Так же.

– Вот ето новость, я етого не знал.

Мне одно не понравилось: все рабочи пьяницы и матершинники. Да, здесь в Сибири пьют дак пьют, не по-Ромкиному [385] . Абрикосов Владимир Фёдорович спросил, чем я занимался и чем чичас занимаюсь, я рассказал, он ответил:

– Вы суда не приедете.

– Вы ошибаетесь, Владимир Фёдорович. Надоело уже всё, да и здоровья слабо.

– Ну, тогда ждём. А когда думаете приехать?

– А вот разберёмся с чиновниками и съездим в Бразилию, и ранняй весной будем здесь у вас.

– Ну хорошо, будем ждать.

Мы заехали в Шушенское в дом Александра Григорьевича, я переоделся и отправился с Абрикосовым в Абакан. У меня телефон разряженный. Приезжаем на железнодорожный вокзал, поезд московский отходит через час.

– Данила, поди, погостишь? – спросил Владимир Фёдорович.

– Нет, спасибо, поеду.

– Ну, смотри сам.

Я взял билеты и отправился в путь, попросил провожатых [386] , чтобы зарядили мне телефон. Когда получил его, включил – матушки, одиннадцать звонков пропушшено! Из дому, от Бузычкина, от АПК. Звоню домой:

– Марфа, ты где?

– Еду домой.

– Что случилось?

– Нас отравили.

– Ты что, сдурела?

– Да все в постели, скоре приезжай.

– Но я буду толькя через пять дней. Ну что, рассказывай.

– Мука или масло отравлено.

Ну, ишо не лучше! Да, тут надо аккуратне. Мы знам, что советски немало отравили, хто вернулся обратно на родину, мой дед Мануйла вернулся и помер скоропостижно. Что ето такоя, неужели всё ишо занимаются етим? Нет, не может быть. Приедем, разберёмся.

Приехал в Москву, зашёл к Руслану и рассказал ему, что происходит дома. Он мне ответил:

– Нет, Данила, ето можно судить за ето, тут какая-то ошибка, езжай разберись и сообчи нам.

– Хорошо, Руслан. Ну, большоя спасибо.

Москвин так же ответил:

– Тут какоя-то недоразумение, и власти не могут так поступить.

Я успокоился и отправился домой.

Дома уже все на ногах, но коросты мокры по телу, губы сплыты, на голове пятнами вылезли волосы, особенно у детей.

– Ну, рассказывайте, что случилось.

– Ето мука или масло отравлено.

– Нет, етого не может быть. Я спрашивал у Руслана и Москвина, оне подтверждают, что ни в коем случае, етим заниматься государство не будет.

Андриян возразил:

– Тятя, я уже отравлялся и знаю ети синтомы, и именно отравились те, которы употребляли етот продукт.

– А хто не отравился?

– Все дедыны и Васильявы.

– А Алёша?

– Алёша жил в городе у тёщи, оне тоже не отравились.

– А тесть почему не отравились?

– Он увидал раскрытой продукт и приказал, чтобы не употребляли, он говорит: «В ранешныя времена уже так случалось», и старики решили такой продукт не употреблять.

Да, тогда что-то здесь есть. Я стал звонить Якуниным. Трубку взял Владимир Димитриевич, я рассказал, что случилось, он мне ответил:

– Привези етот продукт, и сделаем експертизу.

– Ну спаси Христос, я завтра же выезжаю к вам.

– Хорошо, позвонишь, Данила Терентьевич.

А тут звонит Юрий Петрович:

– Данила Терентьевич, вы дома?

– Да, дома.

– Можете прямо чичас приехать в администрацию?

– Я с удовольствием, но мне не на чем.

– Я за вами заеду.

– Ну хорошо, жду.

Минут через тридцать Юрий Петрович заехал за мной, мы поехали в Шебекино, он стал спрашивать, как дела, я на все вопросы отвечал скудно. Он спрашиват:

– Данила Терентьевич, что-то не то?

– Юрий Петрович, ето не то слово. Чичас приедем, разберёмся.

Заходим к Бузычкину, вижу, что он настороженный.

– Данила Терентьевич, вы где потерялись?

– Я ездил в Сибирь.

– Да, мы знам. Нам ответила женчина, что покидаете нас.

– Да, ситуация заставляет.

– А в чём дело?

– Вы меня разредили, отобрали у меня партнёров, кругом воруют, всё ташшут, наркоманы лазют по нашим огородам и придираются, зачем срубили мак.

– А хто вам не даёт заявлять?

– Да, лёгкоя слово. Сын сказал суседьям, что надо заявить, наркоманы предупредили: «Петушка не увидели, дак увидите» [387] . Вы дали нам продукт и отравили наши семьи. Ну и где ваша государственная гарантия?