Чтение онлайн

Ишо новость. Уже терялись егеря, Коля нам посоветовал: «Вы ничего не видали, и будете жить спокойно». – «Понял».

Мы стали просить у Рассолова Александра Григорьевича то место, где облюбовал Георгий под дом, он сказал: «Нонче не выйдет, а там видать будет». Что ето такоя? П'eрво – «выбирай где хошь», а чичас невозможно стало. Андрияну лог тоже отказал.

Андриян часто по праздникам ходил по горам, всё любовался и ликовал. Однажды нашёл красивыя рога от марала на семь консов, принёс домой и показал Рассолову. Он увидел:

– Ух ты, ето двадцать пять тысяч евров.

А Андриян и говорит:

– Ну вот, хоть копейкю сделаю.

И он ему с таким выражением сказал:

– Не имеешь права, – и ишо повторил: – не имеешь права!

Андриян виду не показал, но обиделся: значит, толькя вы хочете жить.

Перед тем как нам выезжать из Шушенского, выяснилось, что Неонилу нигде не принимают в больницу, так как не имеет РФ гражданство. Боже ты мой, вот ето новость! В Южной Америке у нас рождались дети в разных стран, и никаких проблем, а наоборот, привлекали, а здесь матушка-родина гонит: вы чужия, значит, иди под забор и, как сучкя или кошка, рождай. Я звоню Рассолову Александру Григорьевичу:

– Да что ето такоя! – и рассказываю ситуацию.

Он отвечает:

– Да, Данила, ето идивот, но не беспокойтесь, я разберусь. Директор больницы друг, мы всё наладим, можете ехать себе спокойно.

Полина тоже сказала:

– Не беспокойтесь, я за ней похожу, она мне как родная дочь.

Что делать? Марфа не может остаться: у самой малы дети, да ишо птица и скот добавился, у нас строительство, но мы все в заботе за Неонилу. Остаётся толькя Богу молиться. Андриян нервничат, переживает.

Тут всё скопилось, надо Рассолову навести порядок. Покос подошёл, и строить дом, а уже июль, а у нас ишо праздники, мы в них не работаем, но службу ведём и духовным делом занимаемся. Ето Абрикосова раздражало, и за ето нам были выговоры. Я ему отвечал:

– Мы не за етим ехали в тайгу, чтобы жить беззаконно, но, наоборот, Богу угодить.

Он был сам не свой и начал делать интриги: мне стал жалобиться на детей, а детям на меня. Я внимания не брал и детей убеждал и всегда говорил:

– Детки, прошу вас, большоя терпление, всё надо перетерпеть, и тогда будет хорошо.

Однажды Андриян сказал Абрикосову:

– А чем здесь жить?

Он ответил:

– Как чем? Много чем можно заняться. Вон веники берёзовы можете готовить, я их вам могу сдать по двадцать пять рублей, нонче орех много, вон золотой корень на горах, грибов много, можете рыбалкой заняться.

Я тоже убеждаю: всё будет хорошо. Но мне стало заметно: Георгий невесёлой, и все планы у него заглохли, мня ето волновало. Мы стали сено косить и междуделками веники готовить.

Тут приезжают к нам в гости Вася с Калуги с тётяй Шурой из Ужура – тятина младшая сестра, ей семьдесят лет. Но кака радость! Из тятиной семьи в живых осталась толькя она одна, но ишо шустра. «Ой как им здесь понравилось, Вася!» Готова и к нам переехать и тётя также. Вася стал заготавливать травы и рыбу домой, мы сено косили.

Приезжает Неонила, уже с дочерью, на восьмой день я её окрестил, назвали Евпраксияй. Неонила рассказывает: в больнице с ней обходились поперво как собаки, но увидели, что Неонила с ними ласкова, все изменились и стали за ней ходить как за родным дитём. Да, Неонила имеет дар от Бога – чистую любовь к народу, и купила их любовью, вот за чё мы её любим. Но ета дочь принесла ей слабость, и она долго не могла набрать силы. Вот чего не хватает российсам – любви истинной, ето всё скушал СССР, но даровать некому.

Приезжает Абрикосов, Андриян предлагает шестьсот веников, он ему ответил:

– Мне оне не нужны.

До меня ето донеслось, думаю: ага, а что будет дальше? Но, думаю, на орехав деньги сделаем.

Косим сено, пошли заливныя дожди, все дивуются, такого уже много лет не бывало, речки поднялись. Мы стали строить дом, чудно: стали копать погреб, метра два вниз появляются кости маральи, но уже ветхи. Значит, здесь за много лет вся природа изменилась.

Андриян собрался на охоту, но винтовку надо просить у Коли, так как он егерь, и винтовка от Рассолова поручёна ему. Коля дал винтовку, знал, что она поручёна Андрияну тоже. Андриян ушёл утром рано с Софониям. Шёл дождь селый день. Мы с Георгиям в летней кухне строили печь и духовку с плитой, Вася тоже помогал, а тётя нас веселила, она очень чудачкя.

Вечером поздно приходют Андриян с Софониям усталыя, но с мясом, и Андриян рассказывает следующая:

– В сыру погоду зверь весь внизу. Мы шли и много видели козуль, но я не мог убить с первого выстрелу. Как так, не может быть, что-то тут не то. Сделал цель, выстрелил – ага, смазал. Стал рассматривать винтовку – вон в чём дело! Сразу увидел резку [412] – сшевелёна специально.

Он сразу догадался: ето Коля. Значит, завидует, потому что он не может убить. Андриян поправил резку и выстрелил в цель – чуть нимо, ишо чуть поправил – выстрелил точно, как в копейкю. Ну, пошли дальше. Смотрит, стоит марал-рогач. Андриян пополз к нему, полз боле часу, выбрал удобноя место, выстрелил – марал покатился книзу. Он бегом к нему, подбегает: ой, каки красивы панты! Но сломаны. Он их аккуратно срезал и повешал. Смотрит, идёт Софоний, спрашивает:

– Что, убил?

– Вот смотри.

– Ой, кака красота, а здоровой-то!

– Давай оснимываем шкуру, мясо развешаем и скоре пойдём, а то уже поздно.

Оне так и сделали.

– Тятя, утром рано все пошли, бык здоровой.

– Да, надо идти.

Утром пошли, ето было километров восемь, Ларькя не отстал, а везде передом с Никитом. В однем месте возле ключика [413] смотрим: свежая кучкя сена лежит, подходим. А что ето такоя? Как из-под сена дикая свинья с поросятами выскочит и, как дождь, в чашу [414] ! Ларькя ликует:

– Маленьки поросяточки, давайте поймам!

– У, Ларивон, где ты их поймаешь!

Идём дальше, везде попадаются рябчики, тетерявы, Ларькя так и бежит за ними со своим шшенком-лайкяй. Ну вот, подходим к маралу. Да, ето бычина сверх двести килограмм, а рога каки красивы! Мы загрузились, хто сколь мог унести, и отправились домой. Приходилось останавливаться для передышки, но всего принесли домой. Коля спросил:

– Что, убил, Андриян?

– Видел, но смазал. – Так на етим и осталось.

Дожди продолжались, сено уже стало поздно косить, везде пошли грибы, мы их стали заготавливать. Вася с тётяй Шурой показали, каки сорта и на что гожи, мы сушили, солили и консервировали, нам оне очень понравились.

Вася сумел завоевать наши сердыца, а особенно Ванино: Ваня так и не отлучался от него, каждо утро рано спрашивал: «А где Уася?», и сразу бежит к нему. Вася курить бросил, бороду отпустил и стал походить на настояшего мужика, но, бедняга, мучился первых пятнадцать дней, его и рвало, кашлял без конса, но подпослед всё затихло, и он стал доволен и сказал: «Хватит курить ету заразу». Оне у нас прожили месяц, им неохота было уезжать, мы их оставляли, но у Васи компромисс [415] колхоз, а тётю Шуру Вася убедил: оставайся, но она решила поехать домой, а в октябре просит, чтобы я за ней съездил. Ну, так и решили. Мы их проводили, Ваня не хотел расставаться с Васяй, плакал, и Васе пришлось тоже сплакать. Ну, оне уехали.