Чтение онлайн

Второй – совсем молоденький парнишка, после срочной службы подписавший контракт. Тем не менее уже успел повидать войну*, был в гуще событий и, вероятно, поэтому много молчит. Я встречал таких ребят позже. Молчат они не просто так. Боль, обида, злость в их сердце от потерь боевых товарищей, которые там становятся настоящими братьями.

На дворе декабрь. Декабрь совсем не крымский. Холодно. Смена три часа. Ночью движения практически нет – комендантский час. Только изредка проезжают военные автомобили. Поэтому можно сидеть на лавочке. Минут сорок и начинаешь дико замерзать. Встаёшь. Переваливаешься с ноги на ногу, чтобы стало теплее. На некоторое время помогает, но холод уже пробрался до костей сквозь все слои одежды, поэтому дело худо. Начинаешь ходить по дороге в надежде согреться.

Наш блокпост устроен так же, как и остальные пункты пропуска и досмотра: два препятствия из бетонных блоков и между ними зигзагообразный проезд для одного автомобиля. Бетонные блоки расположены на расстоянии метров пятидесяти друг от друга – это и есть наша зона ответственности. Ходишь между ними, как собачка в вольере, и смотришь в темноту, вслушиваешься в звенящую тишину.

Замёрз неимоверно. Смотришь на часы – полтора часа прошло, значит ещё столько же до смены. Если, конечно, она не проспит, что тоже порой бывает.

Вдалеке мелькнули фары. Через пару минут огни начинают приближаться в нашу сторону. Ну хорошо, сейчас проверим. Я, как самый молодой по сроку службы и желающий познать все тонкости этого дела, выхожу на середину дороги между бетонных блоков. В руке у меня чёрно-белая палочка, как у инспекторов дорожного движения. Поднимаю её вверх и водитель, видя свет палочки, замедляется до полной остановки.

Оружие снято с предохранителя, патрон дослан в патронник, палец возле спускового крючка. И это не просто бравада – в тентованном кузове КАМАЗа могут быть любые пассажиры, в том числе и нежелательные для нас. Готовность вступить в бой она между строк. Ты в состоянии перманентной бдительности.

Я подхожу к водителю, а мои боевые товарищи, как львы, окружающие жертву, обходят КАМАЗ со всех сторон. Пока я проверяю необходимый документ для передвижения в ночное время суток у водителя, Малыш фонарём просвечивает кузов. Всё в порядке, можно ехать. Обмениваемся с водителем пожеланиями спокойной ночи и смены, и КАМАЗ, с мощным урчанием могучего дизельного двигателя, удаляется в темноту. Через пару минут надо мной снова иссиня-чёрное небо и тотальная тишина, изредка прерывающаяся воем собак вдалеке. А может и волк воет, кто его разберёт. И снова этот собачий холод, пробирающий до костей.

И опять бродишь по дороге с автоматом наперевес и думаешь, что этот автомобиль мог быть последним в твоей жизни. Ну а что вы думали? Это война* и тут опасность действительно везде. Вот, например, буквально за три дня до нашего приезда, на этом блокпосте другая смена заметила подозрительный автомобиль: УАЗ буханка. Могли бы и не заметить, если бы перед сменой не изучили ориентировку от разведки. Но они изучили и, соответственно, подали сигнал для остановки автомобиля. Когда стало понятно, что автомобиль останавливаться не собирается, то открыли огонь. Итог: пять уничтоженных вражеских разведчиков, которые под видом медиков, но с большим количеством взрывчатки, пытались прорваться к населённому пункту. Что было бы потом, думаю рассказывать не нужно: истории, как русские оккупанты взорвали автомобиль в центре города! Ну или другие сказки пропаганды противника.

В такие моменты осознаёшь ответственность своей службы. Да, я не на передовой, но и в тылу могу помочь. Это придаёт сил.

Первые 40 лет детства у мужчины самые сложные. Независимо от условий обитания, окружающей обстановки, времени года и суток – мальчики остаются мальчиками. Пошёл дождь? Отлично, тогда на БТРе едем на броне – так же круче! Рыть окоп? Да не вопрос. А давайте ещё и Дракона прикопаем по пояс, чтоб не командовал много. А если нечего делать, то разберу-ка я автомат в сотый раз, просто посмотреть, всё ли там в порядке. И лучше с закрытыми глазами, чтоб вообще идеально было. Оно-то абсолютно не нужно в реальной жизни, но весело и круто.

Мальчики остаются мальчиками независимо от возраста. Это скорее мироощущение. Ощущение жизни и жажда приключений. И как только ты потерял интерес к игрушкам, как только треск выстрелов и запах пороха на руках или пролетающий над головой "калибр" не вызывает восторга и огня внутри – ты стал старым. А старым на войне* тяжело. Да и везде тяжело.

Мальчишеский задор, холодная голова и багаж эмпирического опыта – главные составляющие мужчины. И не важно, на войне* он или в гражданской жизни, занимающийся любимым делом. Пока в тебе есть огонь – ты живёшь, ты любишь, ты растёшь. Угасает огонь, тот самый внутренний мальчишка, и старость тебя разъедает, как ржавчина металл.

Ощущение того, что я не в армии, в её классическом понимании, пришло уже на второй день, когда не последовало команды «подъём». Можно спать до 7 утра, можно до 7:30, а можно даже до 8! Те, кто служил, понимает, какая это фантастика!

После пробуждения лениво идёшь на улицу, чтобы умыться. Ух, морозный воздух! Бодрит лучше кофе. На крыльце мужики курят. От них узнаю свежие новости: днём в сменах остаётся шесть человек, а остальные едут копать окопы. Ну что, интересное начало дня!

БТР распахнул свои аппарели, и в десанте исчезают бойцы один за одним. Я принял твёрдое решение, что поеду на броне. Я на срочке БТР видел только на учениях, поэтому мне ну очень интересно! Старшие товарищи пытались мне сказать, что может быть холодно, но разве человек, твёрдо решивший что-либо сделать, слушает советы? Вот и я не послушал.

Следующие 20 минут пути мне забыть будет сложно. Ледяной ветер за считаные секунды проник под 4 слоя одежды. Ночная смена мне уже кажется раем, потому что сейчас я познал, что такое ад! Пацанам в десанте тепло и хорошо, а я окоченевшими в перчатках руками хватаюсь за металлическую ручку, в надежде не быть сорванным порывом ветра. Слёзы на щеках превращаются в ледяные наросты, слюни во рту начинают замерзать. Но блин, как же мягко едет БТР! Не то что КАМАЗ, на котором мы прибыли из Крыма.

Приехали. Спасибо, что живой. Короткий инструктаж и сразу начинаем копать. Лопата звенит об промёрзший за ночь грунт. Сколько нам копать? Отсюда и до обеда. Другого ответа и не ожидали. Чернозём закончился через двадцать сантиметров, а дальше пошла классическая крымская глина, с которой я очень хорошо знаком. Тут лопата уже не нужна. Тут выход кирки и лома.

Тяжело идёт работа. Глина жёсткая, сухая и промёрзшая. Практически не поддаётся даже кирке. Работаем без особого энтузиазма по принципу: 5 копаем, 15 отдыхаем. Тут такое прокатывает. Эх, если бы я тогда знал, как быстро копается под аккомпанемент прилётов и висящих в небе квадрокоптеров. Но это всё ждёт меня позже. Пока мы в глубоком тылу и роем какие-то, на мой взгляд, бессмысленные окопы. Какую-то десятую линию обороны.

Феникс не обманул, копали действительно до обеда. Просто потом пошёл дождь, и вся эта затея стала выглядеть как минимум глупо. Дождь спас мою нервную систему.

А какое удовольствие было возвращаться на броне под дождём! Ух! Это сложно описать без употребления нецензурной лексики, поэтому просто промолчу.

И можно было бы и дальше жаловаться и роптать на несправедливую жизнь, но у нас на базе есть банька! Да, настоящая банька, которую пацаны сделали своими мастеровыми руками. И вот сидишь на полоке, греешь озябшие косточки, подливаешь водичку на камни и понимаешь, что жизнь-то не такая уж и плохая штука!