Чтение онлайн

...Пришел поезд. Из третьего вагона вылетела улыбающаяся Маруська. Витька повис у нее на шее. Потом Маруська расцеловалась с Машей, а Коле пожала руку и сказала:

– Знаешь, кто выступал? Сам Калинин! Знаешь, что сказал? Главное, говорит, свято блюсти революционную законность. И черепок знаниями наполнять! Я к нему в перерыве подошла, говорю - а мы все на вашем станке в "Старом арсенале" работали! Вы, спрашивает, давно в милиции? Говорю: с первого дня. Он - веришь - при всех меня чмокнул и говорит: это очень хорошо, что в нашей милиции работают женщины! Потому что присутствие женщины всегда смягчает нравы и облагораживает окружающих, делает их гуманнее. А советская милиция должна быть прежде всего гуманной, потому что она - детище самой гуманной революции всех времен и народов!

– Хорошо сказал, - согласился Коля.
– Только вот Кузьмичев считает, что твое присутствие в управлении как раз мешает. И знаешь, почему? Другой раз на допросе надо бы и матом завернуть, а нельзя. Хоть ты и опер, а все женщина.

– Кузьмичев ваш - дрянь, - непримиримо сказала Маша.
– Карьерист.

– Думаю, что он посложнее, - нахмурилась Маруська.
– Ладно, поехали домой, братки. Кстати тебе, Коля, самый горячий привет от Трепанова, Никифорова и Афиногена. Между прочим, ухаживал за мной...
– Она улыбнулась.

– Афиноген?
– удивился Коля.
– Вроде бы он женщинами никогда не интересовался.

– Не-е...
– Маруська покраснела.
– Никифоров. Но я ему прямо сказала: однолюбка я. Все понял, отстал. И тут, говорит, этот Кондратьев мне дорогу перешел!

– Пирог я сделала, - вздохнула Маша.
– Поедемте, засохнет. С картошкой пирог, редкость...

– Ну, вот, - расстроилась Маруська.
– Кажись, я тебя обидела. Ты извини. Я, Маша, человек открытый, говорю, что думаю. Шутила я, конечно. Но ваша любовь для меня - святая, ты это знай. А насчет пирога - в другой раз. Меня ждут в управлении. Витька, поедешь домой к тете Маше. Коля, ты со мной?

– С тобой, - Коля посмотрел на Витьку, подумал: "Сейчас скажет что-нибудь такое... нехорошее".

– Поеду, - сказал Витька.
– Мы вас подождем.

– Подождем, - улыбнулась Маша.
– Пасьянс разложим, я тебе про Смольный расскажу...

– Не-е...
– Витька отмахнулся.
– Пасьянс - это буржуазное.

Они ушли. Коля и Маруська сели на "пятерку". Трамвай загромыхал по Невскому.

– Ну как?
– спросил Коля.
– Какая обстановка?

– Голод, Коля, - тихо сказала Маруська.
– Сотни тысяч умирают от голода. Уголовщина дала такую вспышку - никто и думать не мог. Страшно делается.

– Думаешь, не выдержим?

– Нет. Так не думаю.
– Маруська посмотрела ему в глаза.
– Только будет нам очень трудно и плохо, Коля. Всей стране.
– Она нахмурилась.
– Ничего... Поборемся. Главная задача сейчас - справиться с бандитизмом.

– Это мы понимаем.
– Коля улыбнулся.
– А я вот учиться надумал. За этот год одолею историю Соловьева. А на следующий - прочитаю всего Маркса!

Маруська посмотрела на него с уважением.

– А что. Ты упрямый, усидчивый. У тебя получится. А я вот никак не могу. Нет у меня задатков к этому делу.

– Неправда это, - Коля покачал головой.
– Задатки у всех есть. Только один стремится, а другой топчется, вот и все. Ты вот что учти: придет такое время - и оно не за горами, - когда одним горлом не возьмешь. Знания потребуются, поняла?

– Все поняла, а читать не люблю, - грустно улыбнулась Маруська.

– Я тебя втяну, - сказал Коля.
– Я как понимаю? Есть профессия: оперативный работник уголовного розыска. В чем она состоит? Применяя научно-технические и психологические методы розыска, проникать в самое нутро преступного мира и разлагать его. Пресекать возможные преступления. А уже совершенные - безотказно раскрывать! Что для этого надо? Опыт, знания, человечность. Правильно я говорю?

– Ох, Коля, - сказала Маруська не то в шутку, не то серьезно.
– Будешь ты еще всеми нами командовать. И не здесь, в Петрограде. В Москве ты будешь. Народным комиссаром внутренних дел, попомни мое слово!

– Да будет изгиляться-то, - обиделся Коля.
– Я тебе душу открываю, а ты...

– А я тебе о своей мечте говорю. И считай, что ты этой моей мечты очень даже достоин!

– Ладно, - покраснел Коля.
– Уж я твое доверие постараюсь оправдать. Шутница.

...Вышли у Большой Морской, свернули направо, к арке Главного штаба. Впереди, на фоне Зимнего, выкрашенного в красно-бурый цвет, четким силуэтом рисовалась Александровская колонна.

Стремительно уходил в высокое бледно-голубое небо четырехконечный латинский крест.

– Знаешь, кто этот крест держит?
– спросил Коля.

– Ангел?
– удивилась Маруська.

– Царь, - сказал Коля.
– Александр Первый. Я в одной книжке прочитал. Я думал, что памятники только вождям и царям делали, а все эти статуи для красоты ставили.

– Чудак ты!
– вздохнула Маруська.
– Бесхитростный ты какой-то, даже обидно за тебя.

Миновали своды арки. Коля замедлил шаг:

– Витьку я на этом самом месте нашел... Вырос парень. Совсем взрослый стал. Говорит "дядя Коля", "тетя Маруся", а уж ему впору меня просто Колей называть.

– Отец ему нужен, - вздохнула Маруська.
– Ох, как нужен ему отец!

– Ну, ты уж так говоришь, словно от замужества навсегда отказалась! улыбнулся Коля.
– Девка ты что надо и человек хороший, так что я считаю, у тебя все "на мази!"

– Нет, Коля... Не будет у меня никакой "мази". Никогда. И не говори ты со мной об этом больше.
– Она с тоской посмотрела на него.
– Ни в жизнь не говори!

– Ладно.
– Коля растерянно погладил ее по руке.
– Извини меня. Я хотел как лучше.

...У Бушмакина шло совещание. Здесь были все старые друзья Коли: чернявый балагур Вася, с которым он познакомился на "Старом Арсенале", "вечный студент" Никита, в углу молчаливо сидел Гриша. Было много и новых сотрудников.

Увидев Маруську, Бушмакин широко улыбнулся, жестом пригласил сесть, привычно пригладил сильно поредевшие волосы, сказал негромко:

– Замечаю я, что в головах некоторых наших товарищей сплошная каша. Они не понимают причин нынешней вспышки бандитизма. Макаров, например, до того договорился, что бандитизм синематографом объясняет.

– И не откажусь я от этой вполне социальной точки зрения!
– задиристо выкрикнул Макаров, совсем молоденький еще парнишка в вылинявшей гимнастерке.
– Это мое личное открытие, товарищ Бушмакин. Путем личного наблюдения!

– Ладно, сядь пока, - добродушно одернул его Бушмакин.
– О чем речь, товарищи? Макаров "открыл", что в некоторых синематографических лентах стреляют и даже убивают. И, больше того, показывают разных проходимцев и даже бандитов. Ну а публика смотрит-смотрит, да и подается в уркаганы. Так, Макаров?