Чтение онлайн

– Я в военкомат явиться должен, - угрюмо сказал Генка.
– Знаете ведь.

– Беру на себя, - сказал начальник.
– Разберемся потом. После войны.
– Он улыбнулся.
– Ты, Кондратьев, меня прости на худом слове, я к тебе плохо относился, не верил в тебя, как в работника. Хлипковат ты, рассуждаешь много. Но теперь у меня выбора нет, да и время такое, что не до рассуждений тебе будет. А в твою чекистскую честность я верю. Прощай.

– Один пойду?
– Генка напряженно вглядывался в лицо начальника.

– Один, - начальник развел руками: - У меня и у дежурного - своя задача, от горкома, так что - сам понимаешь. Времени у тебя, парень, считай, что нет. Немцы вот-вот войдут в город. Запомни! Бойко живет на Коммунистической, двадцать. Ты теперь - Бородулин Иван Сергеевич, сын погибшего насильника. В городе ты не случайно - ждешь немцев, а из последнего, тайно полученного письма отца знаешь, что он сидел в одной камере с Бойко и сообщил тебе адрес родителей этого Бойко - для пристанища на первый случай. Письмо прямо сейчас напиши сам, почерка там все равно не знают. Остальное придумаешь по ходу дела.

– Меня не опознают?
– на всякий случай спросил Генка.

– Родители и сестра Бойко мне неизвестны, будем надеяться, что в милицию они приходили самое большее по паспортным делам, - сказал начальник.
– А вообще-то риск есть, скажу прямо. И большой риск. Все делаем без подготовки, на "ура". Боишься, что ли?

– Что мне делать потом?

– Потом, - начальник почесал в затылке.
– Потом… Ладно! Хотя я сам и не имею права такое решать - запомни вот это.

Он написал что-то на клочке бумажки, дал прочитать Генке и тут же сжег.

– Это пароль и адрес нашей явки. Останешься жив - приходи.

Где-то неподалеку раскатисто загрохотало, словно несколько человек вдруг начали вразнобой колотить по железному корыту. Начальник прислушался и еще раз повторил: - Приходи.

"Останешься жив - приходи, - повторял про себя Генка.
– Останешься жив - приходи. Ничего себе перспективка! Обрадовал начальник".

Улицы опустели. Ветер шевелил обрывки бумаг, взметая к небу черные хлопья пепла. На бешеной скорости промчался санитарный автобус. "Кажется, все, - подумал Генка и тут же вспомнил: - Письмо. Нужно написать письмо от имени Бородулина родителям Бойко. И мать дома. Совсем одна".

Генка решил хоть на минуту заглянуть домой, посмотреть, как там Маша, ободрить ее и успокоить. "Заодно и письмо напишу, - подумал он.
– Может, и Таня придет". Он даже почувствовал себя увереннее от этих мыслей. В конце концов надежда на благополучный исход для матери и для Тани совсем еще не потеряна, а он… Он как-нибудь выкрутится, не в первый раз. Генка даже улыбнулся: ничего себе "не в первый". Нет, серьезнее надо быть. Куда как серьезнее, товарищ Кондратьев…

Он вышел на шоссе. Шелестела пыльная придорожная трава, стрекотали кузнечики. Словно не было никакой войны и никакого фронта, и острие дороги, пробив дымный горизонт, исчезало на обыкновенной советской земле.

"А ведь там уже немцы, - подумал Генка.
– Притаились, ждут. Вот она, эта страшная минута, миг полного неведения, миг робкой надежды. Одни войска уже ушли из города. Другие - еще не вошли в него. А может быть, все будет не так уж и страшно? А может быть, все еще образуется!"

…Свидание с матерью было коротким. Генка молча обнял ее и, ничего не сказав, ушел на кухню - писать письмо. Когда вернулся, Маша сидела за столом, подперев подбородок сложенными в замок руками.

– Тебя никто здесь не знает, - сказал Генка.
– В случае чего, ты назовешься своей девичьей фамилией и расскажешь свою биографию, как будто в ней не было отца.
– Генка заметил, как презрительно искривились губы Маши, и добавил резко: - Ты никого этим не предашь, никому не изменишь. Нужно спастись, выжить, мама. Для отца, пойми. И второе. Возможно, ты увидишь меня в городе. Ты понимаешь, как нужно себя вести.

– Понимаю.
– Она печально посмотрела на него и вдруг усмехнулась: - Тебя все же оставили в городе, Гена? Я буду тебе помогать.

– Ты моем деле ты мне ничем помочь не сможешь, - вздохнул Генка.
– Поверь: самая лучшая помощь - при первой же возможности уйти на восток, к нашим. Отец там с ума сошел, я знаю.

– А может быть, все будет не так уж и страшно?
– вдруг спросила она, и Генка даже вздрогнул оттого, что она повторила его собственные мысли.

Он покачал головой:

– Нет, мама. Не будем себя утешать. По всему видно - готовиться нужно к самому худшему. На этот случай я напишу тебе один адрес. Запомни его, а бумажку мы сожжем.

Дом Бойко стоял на отшибе, у оврага. Сложенный из добротного кругляка, он независимо взирал на соседние домишки чисто промытыми стеклами больших квадратных окон. Не замедляя шага, Генка толкнул калитку и вошел в сад. На крыльце стирала белье девушка. На ней ладно сидела цветная кофточка с закатанными по локоть рукавами, из-под широкой юбки видны были полные, стройные ноги в бумажных чулках. Прическа у нее была гладкая, старушечья, на пробор.

– Здравствуйте, - всматриваясь в ее лицо, сказал Генка.
– Мне Бойко нужен!

Девушка была очень похожа на кого-то. Очень похожа. Только вот - на кого?

– А их три души… - Она насмешливо прищурилась.
– Которую вам?

– Вы-то кто будете?
– Генка оглянулся. Нужно было сразу же создать впечатление, что у него душа не на месте, он боится.

– Я-то?
– переспросила она.
– Шура я. Сестра Семена. А вы кто?

– Я Бородулин. Мой отец сидел вместе с вашим Семеном. Ну и вот. Порекомендовал мне обратиться к вам в случае чего.

– Ну и что же за случай такой вышел, что вы обращаетесь?
– Она не слрывала от него своих круглых, по-кошачьи неподвижных глаз.

– А тот случай, - сказал он резко, - что сами вы должны все видеть и понимать.

– Ага, - сказала она неопределенно.
– Ну тогда входите. На пороге какой разговор.

В комнате - просторной и хорошо обставленной, она усадила его за прямоугольный обеденный стол и села напротив, положив на щеки пухлые ладошки. Генка посмотрел на нее и вдруг со щемящей тоской понял, на кого она похожа. Перед ним сидела мать - молодая, красивая, такая, какой он запомнил ее по фотографиям двадцатых годов. Только у Шуры черты лица были погрубее и она была не такая тоненькая, как Маша.

– Или похожа на кого?
– догадалась Шура.

– Нет, - замялся Генка.
– Так…

– А ты похож, - сказала она задумчиво.

– На кого?
– глухо спросил Генка.

– Чего это у тебя голос сразу сел?
– улыбнулась она.
– Не бойся. На вора или, скажем, бандита ты не похож. А на кого - скажу в свое время. Сюрприз тебе сделаю.

– Ладно, - он попытался все обратить в шутку.
– Вот читай.
– Он положил на стол письмо "от Бородулина" - то самое, которое незадолго до встречи с Шурой сочинил и написал у себя дома.