Чтение онлайн

Коля резко опустил правую руку вниз, браунинг привычно лег в ладонь. Коля уже падал, переворачиваясь на лету. Дважды ударил наган, и Коля с удовлетворением услышал, как в ванной зазвенела разбитая плитка. "Промазал, Хвылин, - подумал Коля.
– Третий раз ты не промажешь, конечно, но не будет у тебя третьего раза". Коля упал на спину и в то же мгновение выстрелил. Хвылин икнул и начал оседать. Пуля ударила ему точно в открытый рот. На пол хлынула тугая черная струя.

Коля откатился к стене. Краем глаза он увидел в коридоре Борецкого. Тот выцеливал его - в доли секунды Коля успел определить, что в руке бандита малый маузер, и обращаться с ним Борецкий не умеет - держит его чересчур плотно, намертво зажав в побелевшей от напряжения руке. "А старика бросил, гад. Я все рассчитал верно", - с удовлетворением подумал Коля, нажимая спусковой крючок.

Первая пуля прошла сквозь шею Борецкого. Но он успел выстрелить и, к счастью, неприцельно. Вторая пуля ударила его в лоб. Борецкий отшатнулся к стене, выронил маузер и тяжело рухнул.

Коля поднялся, сделал несколько шагов. В комнате послышался шум отодвигаемого шкафа, голоса, потом в коридор выскочил Виктор с пистолетом в руке. В то же мгновение отлетела сорванная с петель входная дверь - в квартиру ворвались Воронцов, Рудаков и милиционеры.

– Поздно, братцы, - укоризненно сказал Коля и улыбнулся: - Где же вы были раньше?

Виктор молча показал на часы. Было ровно "15.00".

Коля вошел в комнату. Нина склонилась возле Магницкого и поила его водой. Заметив Колю, она встала и подошла к нему.

– Вы живы?
– она с трудом сдерживала слезы.

– Спасибо вам, - Коля протянул ей руку.
– Если бы вы не привели наших через этот ход… - Коля показал на отодвинутый шкаф.

Она осторожно дотронулась до Колиной руки:

– Отец… Хвылин, что с ним? Что ему будет?

– Он убит.

Она посмотрела на Колю долгим, сразу успокоившимся взглядом:

– Вы удивитесь, наверное, тому, что я сейчас скажу. Это хорошо, что… что он убит. И Борецкий тоже убит?

– И Борецкий тоже, - подошел Виктор.
– Вам не нужно здесь оставаться, Нина. Пойдемте, я отвезу вас к родным или друзьям. У вас есть родственники?

Она отрицательно покачала головой:

– Нет. У меня никого нет… Отец… Хвылин никогда не говорил, что служил в полиции. Это правда?

– Приходите к нам на Петровку через пару дней, - сказал Виктор.
– Мы найдем послужной список Хвылина, и вы убедитесь, Нина. Вас не должна мучить совесть. Вы поступили правильно.

– Возможно. Позвольте мне уйти.

Виктор переглянулся с Колей.

– Идите, - кивнул Коля.
– Только непременно приходите. Я буду вас ждать.

– И я, - сказал Виктор и, перехватив Колин удивленный взгляд, покраснел.

Нина ушла.

– Начинайте обыск, - приказал Коля.

Два часа милиционеры и сотрудники опергруппы выстукивали полы и стены, перебирали вещи, осматривали ход, который вел из квартиры Хвылина в подвал. Драгоценностей не было нигде.

Пока в квартире шел обыск, Нина стояла на другой стороне Столешникова переулка и смотрела на окна своей бывшей квартиры. На смену нервному возбуждению и отчаянию пришло тупое равнодушие. Она вдруг подумала, что через три дня, когда она придет на Петровку, ее задержат и отправят в камеру. А послужной список отца - это наверняка уловка. "А, собственно, зачем?
– снова подумала она.
– Если бы они хотели меня арестовать - они могли бы сделать это сразу. Но они могут подумать, что я знаю, где украденные вещи. Тогда они поступили верно и будут следить три дня, а потом - посадят, - Нина горько усмехнулась.
– А что ты заслужила иного, милая? Крути, не крути - обо всем догадывалась, подозрительные поручения отца и Борецкого выполняла, мелкие подарки принимала. Вот оно и возмездие!"

Вдруг Нина увидела Виктора. Он распрощался с Колей и зашагал в сторону Пушкинской улицы. Сама не понимая зачем, Нина пошла за ним. "Получается, что я за ними слежу, а не они за мной", - подумала Нина.

– Товарищ! Гражданин начальник!
– крикнула она.

Виктор остановился, удивленно посмотрел:

– Вы? Почему вы не ушли? И почему "гражданин"?

– Не знаю, - девушка отвела глаза в сторону.
– Меня посадят?

– За что?
– спокойно спросил Виктор.
– Вы в чем-нибудь виноваты? Украли? Прятали краденое? Делали что-нибудь незаконное?

– Нет. Я подумала - из-за отца. В конце концов - я носила его записки. В общем, помогала. Вы скажите мне правду.

– Куда вы пойдете?
– поинтересовался Виктор.
– Я провожу вас.

– Не нужно.
– Она покачала головой.
– О вас могут плохо подумать. Да и некуда мне идти. Родственников у нас… у меня нет, друзей, - она с отчаянием посмотрела на Виктора, - друзей у меня тоже нет. Я одна. А в квартиру я не вернусь. Да и нельзя, наверное?

– Нельзя, - согласился Виктор.
– Она теперь опечатана. Что же будем делать?

– Будем?
– удивилась она.
– При чем здесь вы? Вы извините, что я так вот. Пристала к вам. Я пойду, вы извините.

Виктор удержал ее за руку.

– Давайте так, Нина. Вот вам ключи от моей комнаты. А вот - адрес, - Виктор написал несколько строк на обрывке бумаги.
– Если соседи дома - покажите им мою записку. Они хорошие люди, приставать с вопросами не станут.

– А вы?
– растерянно спросила она.

– Обо мне не беспокойтесь. У меня много товарищей, да я и у бати могу пока пожить. У него квартира на улице Горького!

– У вас есть отец?
– удивилась Нина.
– Как странно. А кто он?

– Кондратьев. Вы его знаете.

– Он ваш отец?
– Нина даже остановилась.
– Боже мой.

– Что, не похожи?

– Какой вы счастливый. У вас такой… такой отец. А у меня. А у меня - такой… - Она заплакала…

– Да что вы, - растерялся Виктор.
– Не плачьте, неудобно.
– Он достал платок и начал торопливо и неумело вытирать ей глаза.
– Пойдемте, я провожу вас.

– Нет!
– Она протянула ему ключи.
– Я не пойду. Я не должна. Вы очень добрый человек, но я не могу. Вы не беспокойтесь: я приду через три дня, я не убегу.
– Она горько усмехнулась.
– Зачем? И куда?

– А жить? Жить где будете?
– заволновался Виктор.
– Нет, я вас не отпущу. Глупости все это. Хороший человек ни про вас, ни про меня ничего худого не подумает и не скажет. А на плохих - плевать! Верно я говорю?

– Верно, - улыбнулась она сквозь слезы.
– Скажите, у вас все умеют так убеждать?

– Все, - Виктор взял ее под руку.

Рано утром оперативники собрались в кабинете Кондратьева.

– Все так сложилось, - сказал Коля, - что Хвылин и Борецкий уже ничего нам об украденных вещах сообщить не могут, а у нас нет даже приблизительных данных, где их искать, эти кольца и браслеты. Заключение экспертизы - чья кровь на ботинке, чей ботинок и чьи отпечатки пальцев на ружье, из которого был убит Агеев, - это, честно говоря, последнее, на что я рассчитываю. Где товарищ Кондаков?

– Еще не приходил, - доложил Воронцов.
– А почему вы так ждете этой экспертизы, товарищ начальник? Заранее можно сказать: кровь на ботинке - либо Агеева, либо сторожа. Ботинок либо Борецкого, либо Смирнова. А следы пальцев на ружье - это же ясно - Борецкого! Он же сам признался!

– Бывает, что даже перед смертью человек петляет. Отводит беду от кого-то.

– От кого? И зачем?
– спросил Рудаков.

– Не знаю. Поэтому мне и нужны материалы экспертизы.

Вошел Виктор. Он был возбужден.