Чтение онлайн

Санько пулей вылетел из кабинета. "Не виноват, - повторял он про себя слова начальника, - ни в чем не виноват, а стыдно и больно. Стыдно и больно ему, а он ведь честный человек. А я? Жулик я, двурушник. Зину мою хулиганье убило, выходит, и ее память я предаю, собственную шкуру спасаю. Не работа это. Пусть сажают, разжалуют, а Санько за пенсию свою совесть не продаст!" И он уже совсем было хотел немедленно идти к подполковнику Желтых и во всем признаться, но здесь ему в голову пришла новая мысль, и, всецело поддавшись ей, Санько совершил самую большую ошибку: он никуда не пошел, он решил действовать иначе. Он подумал, что признание в ошибке - это еще не устранение ошибки. Жарков на свободе, и кто знает, какие новые дела обдумывает он теперь со своими дружками. "Его надо взять, - решил Санько.
– А еще лучше - понаблюдать за ним, выяснить его связи, их характер, "закрыть" все адреса, и вот тогда преподнести все это руководству. Нате, мол. Вы думали, Санько так себе? Без пяти минут пенсионер? Черта лысого! Есть еще порох у Санько!"

Как у многих старых работников, до всего доходивших собственным умом, у Санько непомерно было развито чувство профессиональной уверенности, всезнайства. Он, конечно, понимал, что установить связи Жаркова - задача тяжелая и должны ее выполнять квалифицированные профессионалы из шестого отдела управления, но он был участковым уполномоченным, работал и постигал сущность своей службы в то нелегкое для милиции время, когда не было ни лишних людей, ни образованных кадров и когда любой участковый соединял в одном лице и сотрудника наружной службы, и оперработника, и разведчика. "Хлипкий он, - думал Санько про Жаркова.
– Такой стойку держать не станет. Его прижать - он наложит в штаны и выдаст всех, расскажет все, что знает. Если я буду вести за ним наблюдение, сколько времени впустую уйдет. А так - возьму его за зебры - он расколется, не пикнет". Чем ближе подходил Санько к Сандунам, тем увереннее становился. И когда он увидел Жаркова и тот бросился к нему с подобострастной улыбкой и проговорил, кланяясь: "Народу сегодня - никого! А вы, как обычно, товарищ начальник?" - Санько, сдерживая дрожь охотничьего азарта, ответил: "Как обычно, милый. Только на этот раз шесть кружек давай, жажда меня мучит". Он разделся, повесил китель в шкафчик, веревочку с ключом - на шею. Взял веник и направился к дверям парной.

– Что новенького?
– спросил Жарков, улыбаясь.

– Появились в городе какие-то гады. Ты посматривай, Жарков, шепнешь, если что. Вроде они даже форму милиции носят.

– А-а, - моргнул Жарков.
– Учтем. Будьте в надежности. Вы сколько нынче париться рассчитываете?

– Минут десять, - ответил Санько и тут же вспомнил, что этот вопрос Жарков задавал ему каждый раз. "Время рассчитывал, - догадался Санько.
– Эх, лопух-лопух ты, товарищ старший лейтенант. Ну, ничего. Смеется последний, гражданин Жарков. Последний…" - он скрылся в облаке пара.

…Когда через полторы минуты Санько появился в раздевалке, Жарков сидел на лавочке и спокойно рассматривал фотографии - свою и своих сообщников. Увидев Санько, он не торопясь положил фотографии в карман саньковского кителя.

– Похоже вышло. Научились ваши кое-чему.

– Ты, милый, не вздумай убегать, - сказал Санько на всякий случай.
– Внизу оперативники, все ходы-выходы тебе перекрыты.

– Куда уж, - вздохнул Жарков.
– Мы понимаем. Что же теперь будет, гражданин старший лейтенант?

– Что будет?
– переспросил Санько, натягивая сапоги.
– А ничего. Пойдем в управление, дашь показания, поможешь ликвидировать своих дружков. Если все получится в лучшем виде - можешь рассчитывать на снисхождение.

– Это значит - вместо вышки - четвертной?
– усмехнулся Жарков.
– Эхма…

– Да все лучше, чем пеплом над землей разлететься, - ответил Санько.
– Тебе сколько?

– Сорок, - снова вздохнул Жарков.

– Ну будет шестьдесят пять. Возраст, конечно, да ведь ты сам виноват. Пошли.

На улице Санько остановился.

– Ты иди впереди. Иди спокойно, не шебути. Пуля, брат, все равно догонит.

– Все равно, - согласился Жарков.
– Я понимаю, может, на троллейбус сядем? Тут до Петровки четыре остановки.

– Пешком надёжнее. Ты иди и рассказывай. Кто еще у вас в банде?

– Всего пятеро. Тот, что ваше удостоверение имеет, "Санько", значит… - Жарков усмехнулся.
– Он человек веселый, в оркестре играет, на трубе… Ну, Тишкова вы знаете. Ну - я… Еще один есть, его не знаю. Все, кроме трубача и меня, без определенки! Главный - Штихель. Его ни разу не видал.

– Где же ваша хаза?

– Верь не верь - ничего не знаю. Заходят ко мне в баню, когда им надо, и все.

– А про трубача откуда знаешь?

– Случайно. Зашел однажды в "Будапешт" посидеть. Деньги были, день удачный вышел. Смотрю, "Санько" этот на трубе играет… - Жарков странно посмотрел на участкового: - Знаете, почему я это все вам так откровенно говорю?

– Почему?
– машинально спросил Санько.

– Так, - усмехнулся Жарков.
– Ни за что не догадаетесь.

– А ты перестань того бандита моей фамилией называть, - попросил Санько.
– Мне это неприятно.

Они шли по бульвару. Вечерело, прохожих было совсем мало, накрапывал мелкий дождь.

– Поторопись, - попросил Санько.

– Теперь уже некуда, - рассмеялся Жарков.
– Оглянись, начальник.

Санько обернулся. Позади стоял Тишков и целился из нагана прямо в лоб.

– Сдай оружие, - приказал Санько.
– Вам всем так и так крышка… Оперативники сидят у вас на хвосте…

– Где?
– издевательски прищурился Тишков.
– Где? Нету.

Санько понял - до выстрела остаются сотые доли секунды. Он не успел испугаться, не успел ничего сделать, он успел только подумать с горьким отчаянием, что и на этот раз ошибся, свалял дурака, - теперь уже непоправимо. Выстрел хлопнул мягко, глухо, словно лопнул воздушный шарик. Санько упал лицом вниз.

– В переносицу попал.
– Тишков спрятал наган.
– Рвем когти.

Они побежали. Вслед истошно закричала какая-то женщина, послышались трели милицейских свистков.

– Он умер сразу, - тихо сказал Виктор.
– Судя по следам на месте происшествия, он шел вдвоем с каким-то человеком. С мужчиной. Потом их догнал еще один. Стрелял догнавший. Гильза от нагана, который в прошлом году похищен из тридцать пятого отделения связи. Я поинтересовался, где Санько провел вторую половину дня, и вот что выяснилось.
– Виктор открыл записную книжку: - До семнадцати часов он был на работе. Начальник розыска отметил любопытную деталь: когда Санько услыхал, что Кондратьева - эта ваша жена и вы очень тяжело переживаете ее смерть, он вылетел из кабинета начальника розыска, что называется, пулей. Я выяснил, что в апреле прошлого года погибла Зина - жена Санько, - ее убили хулиганы. Я подумал: возможно, здесь есть какая-то связь. Возможно, такая аналогия повлияла на Санько, и он решил самостоятельно предпринять какие-то шаги.

– Какие?
– спросил Коля.

– Сегодня суббота. А по субботам Санько обычно ходил в Сандуны. Мне дежурный сказал. На всякий случай я пошел туда. Пространщик, - Виктор снова заглянул в книжку, - его фамилия Аникеев, видел, как Санько ушел из бани с другим пространщиком - Жарковым. Я был у Жаркова. Его нет, соседей я предупредил и на всякий случай оставил там двух наших.

– Я вот о чем подумал, - Коля подошел к Виктору.
– Жарков этот запросто мог добраться до удостоверения Санько. Ведь Санько в форме ходил все время.

– Это нужно уточнить.

– И так ясно, - вздохнул Коля.
– Такие, как он, спят в форме. Возьми людей, оформи документы и произведи у Жаркова тщательный обыск. Ищи фотопринадлежности, бланки, бумагу и вообще все, что может служить для изготовления поддельных документов.

…Виктор вернулся через час. Он привез новенький ФЭД, штатив для макросъемки, специальный объектив и катушку цветной немецкой пленки с высокоразрешающими данными. Коля осмотрел находки:

– Не придет Жарков домой. Теперь это ясно.