Чтение онлайн

– Как вы узнали?
– насторожился Николай Федорович.
– Это достаточно секретные сведения?

– Что вы, - махнул рукой Лабковский.
– Я в столовой за обедом слышал. Девчонки из соседнего отдела трепались. У нас насчет бдительности, товарищ… Николай Федорович, не слишком. Я первое время после армии удивлялся, потом привык.

– Где служили?

– Внутренние войска МВД. Так как же быть, Николай Федорович?

– В милицию не ходили? Ну и подождите.
– Николай Федорович задумался.
– Я приму необходимые меры. Если понадобится ваша помощь, вас уведомят. Все. Да, вот еще что. "Санько"… Это что же, фамилия? Такой человек работает у вас?

– Нет, - покачал голозой Лабковский.
– У нас коллектив небольшой, я знаю всех наперечет. Человека с такой фамилией у нас не было и нет.

– Ну хорошо.
– Николай Федорович протянул Лабковскому руку.
– Как договорились: если что - вас известят.

…Через два часа Кондратьев уже входил в кабинет замнача МУРа Рудакова. Поздоровались, несколько минут с грустными улыбками вспоминали сорок первый, сорок пятый. Потом Николай Федорович сказал:

– Я с заместителем министра договорился и получил разрешение на личное участие в операции. Речь идет о "Санько".

– Думаешь, тот самый?
– Рудаков не удержался, вскочил со стула. Николай Федорович посмотрел на него строго, нажал на плечо, усадил обратно:

– Слушай, генерал, тебе сколько?

– Пятьдесят три, - смутился Олег.
– Я еще молодой.

– Да я разве спорю? Договоримся так: я возглавлю эту разработку. Миронов где сейчас?

– В Москве, только что закончил сложное дело об убийстве.

– Давай мне Миронова и еще… личная просьба: внук мой, Генка, заканчивает нашу академию. Я с начальником согласовал. Не будешь возражать, если практику он пройдет у меня?

– Семейственность разводишь, - улыбнулся Рудаков.

– У нас - династия, - гордо сказал Николай Федорович.
– Все служили в милиции: я, жена-покойница… Сыновья, теперь вот внук.

– О чем разговор.
– Олег нажал кнопку селектора: - Полковника Миронова ко мне.
– Посмотрел на Кондратьева и добавил: - Успеха, генерал. Миронова введи в курс дела сам. Всех необходимых людей, технику разрешаю брать без всяких ограничений. А вообще-то непривычно.

– Что именно?
– удивился Николай Федорович.

– Профессор академии в роли инспектора. На тебя могут обидеться коллеги по академии.

– Пусть обижаются. У нас кое-кто давно забыл, как выглядит дежурная часть отделения милиции.

– Да-а… Техника сейчас не та, что в наше время, - вздохнул Олег.
– Нам бы тогда такую, мы бы сто из ста раскрывали!

– А ты не жалей. Нынешним совсем не легче, несмотря на всю эту технику. А вообще, ты прав. Я вот помню, как хотел по кутьковскому делу две гильзы сравнить, а Трепанов говорит: "Нет у нас еще такой техники, Кондратьев…" Эх, Олег, Олег, какие люди были…

Через двадцать минут все собрались в кабинете Миронова. Разговор начал Николай Федорович:

– Пока будем работать втроем. Потом, по мере надобности, подключатся товарищи. Что сейчас самое главное? Досконально проверить Пашутина, Бородаева, поискать "Санько". Думаю, что нужно привлечь к работе Лабковского. С ним я встречусь и поговорю сам. Геннадий Викторович, - Кондратьев посмотрел на внука, с трудом сдержал улыбку, - чтобы вам было все ясно до конца, объясняю: "Санько" - опаснейший бандит, убийца. Мы с полковником, а вернее сказать, я лично упустил его в сорок пятом. Я должен, я обязан, поскольку еще на что-то способен, сделать все, чтобы этот негодяй перестал ходить по земле. Вопросы есть?

– А если это не тот "Санько"?
– спросил Геннадий.

– Вот что, капитан… - Николай Федорович задумался.
– Вас разве не учили, что интуиция - это не выдумка буржуазных психологов, а реальное, контролируемое состояние мозга в момент осознания определенных, трудноуловимых обстоятельств, фактов? Учили. Так вот: масштабы затеваемой преступниками акции не по плечу дилетантам. Здесь чувствуется мышление волка.

– Согласен, - кивнул Миронов.
– Если Лабковский не напутал - в этом деле готовит почву человек из прошлого, профессионал.

– Сроки сжатые, - сказал Геннадий.
– Золото уже на складе. Если мы начнем разработку исподволь, не спеша, можем опоздать.

– Верно, - согласился Миронов.
– Нужно продумать, как расшевелить осиное гнездо бандитов.

– Будем думать, - сказал Николай Федорович.
– А теперь - как договорились, за дело.

Лабковский был окрылен разговором с Николаем Федоровичем. Но самого главного он все же не сказал. Он не сказал, что уже в течение нескольких недель наблюдал за Пашутиным и Бородаевым. Он не сказал, что уже дважды заметил, как те встречались с инспектором по кадрам Ивановым, причем делали это не то чтобы таясь, но достаточно осторожно - далеко от завода, в тихих, малолюдных местах. И самым опасным было то, что Лабковский строил собственные планы изобличения и задержания преступников. Поговорив с Николаем Федоровичем, он решил, что санкция милиции на любые действия по разоблачению шайки получена, и отныне начал действовать, как ему казалось, хитро и тонко. Лабковский пошел к Иванову.

Тот занимал отдельный кабинет, так как в отсутствие начальника всегда исполнял его обязанности. Иванов был полный, добродушный человек лет пятидесяти и в отличие от Лабковского одевался модно и современно.

– Что тебе, Лабковский?
– не слишком любезно осведомился он, увидев лаборанта на пороге своего кабинета.

– Начальника нет, так я к вам, - виновато сказал Лабковский.
– Преступление я обнаружил.

– Какое еще преступление?
– изумился Иванов.
– Что ты мелешь? Наш коллектив борется за звание ударного, а ты порешь такую чушь!

– Не чушь, - Лабковский в упор посмотрел на Иванова.
– Пашутин и Бородаев хотят украсть золото.

– Постой-постой, - опешил Иванов.
– А ты-то откуда знаешь о золоте?

– Все знают…

– Безобразие. Ну, а при чем здесь эти два алкаша? Безобидные инфузории!

– Пашутин уже сидел.

– И все-то ты знаешь, - прищурился Иванов.
– Ладно, за сигнал спасибо, разберусь.

– Они и платину украдут, имейте в виду!
– бухнул Лабковский.

– Хватит тебе, - сердито сказал Иванов.
– Наша платина - технический порошок! Чтобы ее превратить в металл, в слиток, в изделие - нужны специальные условия. Дома этого не сделать, пойми! Ох, и балабол ты, Лабковский. Насмотрелся по телевизору всякой белиберды, вот и несет тебя.

– До свидания… - Лабковский ушел. Спускаясь по лестнице, он с восторгом вспоминал о реакции Иванова на сообщение о золоте и думал о том, что опасное гнездо он явно расшевелил. "Теперь только держать ушки на макушке, а глаза - разутыми, и преступники изобличат сами себя", - так рассуждал Лабковский. О том, что он вступил в схватку с людьми сильными, опытными, понаторевшими в тайной борьбе, он, естественно, не думал. Тем более он не думал о том, что сразу, с самого начала ломает все планы Николая Федоровича.