Чтение онлайн

– Уже ушел, - хлыщ ретировался.

Афиноген незаметно посмотрел на галерею. Никифорова и Коли там уже не было, и Афиноген понял, что они все видели и примут необходимые меры.

– Идемте, я провожу вас, - сказал Афиноген Маше. Вышли в вестибюль. Около медведя стоял Коля.

– Афиноген, дуй на улицу, - сказал он.
– Марию Ивановну провожу я.

– Это еще почему?
– обиделся Афиноген.
– У меня что, нос кривой?

– Да не в этом дело, - рассердился Коля.
– Приказ Никифорова. Может быть нападение, а я как-никак раз в пять посильнее. Или нет?

– Нападение?
– переспросила Маша.
– Я боюсь!

– Со мной?
– обиженно спросил Коля.
– Несерьезно, барышня.

…Афиноген подошел к Никифорову в тот момент, когда Никифоров инструктировал сотрудников оперативной группы.

– Сейчас они выйдут, - говорил Никифоров.
– Разберем их по одному. Товарищам, на которых форма, - вести свой объект до очередного поста и передавать. В свою очередь принявший ведет до следующего поста, ясно? Вот они.

Из ресторана выкатилась ночная компания, человек шесть разношерстно одетых людей. Среди них был и невесть откуда появившийся Плавский. Но Маша уже ушла, и опознать Плавского было некому.

– Вы трое идите за легавым и девчонкой, - приказал Плавский, - остальные за мной…

Бандиты разошлись в разные стороны.

– Эти трое явно пошли за Колей, - встревоженно сказал Афиноген Никифорову.
– Что будем делать?

– Коля справится сам, - уверенно сказал Никифоров.
– Мы идем каждый за своим. Давай…

Они тоже разошлись.

…Один из сотрудников опергруппы, неудачливый Воробьев, шел за хлыщеватым бандитом - тем самым, который подходил в ресторане к Афиногену и Маше. Бандит шагал торопливо, не оглядываясь. Воробьев не отставал, стараясь оставаться незамеченным. Предчувствие удачи охватило его. Он подумал, что этот тип наверняка приведет его либо к конспиративной квартире, либо к какому-нибудь притону. И останется только запомнить адрес и не медлить с облавой. И тогда - прощай выговор и даже наоборот - всеобщее уважение и почет придут к Воробьеву, и все поймут, что случай на квартире Жичигиных, когда он оставил пост без приказа, поддавшись на провокацию Кутькова, - не более чем досадное недоразумение. А после удачного окончания операции - Воробьев уже иначе, чем удачной, ее и не мыслил, - придет он к себе на завод "Гужон", откуда комсомольская ячейка направила его на работу в МУР, и скажет: не ошиблись вы, братцы, в Воробьеве. Прирожденный сыщик Воробьев, даром, что даже книжечек о Нате Пинкертоне сроду не читал… Да ведь не боги горшки обжигали.

Внезапно хлыщ повернулся и пошел навстречу Воробьеву. И Воробьев растерялся. Вначале он попытался заскочить в подворотню, а когда понял, что бандит видит его, нелепо притворился пьяным.

– Закурить не найдется?
– спросил хлыщ.

– Не подходи! Стрелять буду!
– нервно крикнул Воробьев, обнажая наган.

– Тю, псих… - махнул рукой хлыщ.
– Дурак шталомный…

Воробьев вытер пот со лба и скомандовал:

– Стоять! А руки - подыми вверх!

– Да ты никак грабитель?
– фальшивым голосом спросил хлыщ.

– Иди!
– приказал Воробьев.
– Вперед!

Он не видел, как позади него выросли два темных силуэта. Он не слышал осторожных шагов и щелканья взведенных курков… Он был в упоении своей первой настоящей победой…

Ударили маузеры. Они били залпом… Воробьева отбросило на середину мостовой, он упал и умер на месте, даже не увидев стрелявших…

К убитому подошел Плавский. Спросил, пряча маузер в кобуру:

– Какое сегодня число?

– С утра - двенадцатое, - ответил хлыщ.

– Запомнят мусора эту цифру… - задумчиво сказал Плавский.
– Айда за мной, у нас еще много работы… - Он перевернул убитого ногой.
– Это - первый… Надо успеть еще одиннадцать…

Плавский посмотрел на хлыща:

– Вон решетка сточной канавы, видишь? Согни ствол у нагана и положи ему на грудь. Торопись!

Коля шагал рядом с Машей молча и отчужденно. И она не обнаруживала желания начать разговор. Коля давно уже заметил преследователей, но был уверен, что в случае чего справится с ними. Он старался прогнать от себя мысль о том, что бандиты могут убить его и Машу. До дома оставалось совсем немного, навстречу попадались прохожие, солдаты. "Пусть преследуют… - рассуждал Коля.
– Напасть все равно не посмеют…" Он подумал о том, что нужно задержать бандитов, но имеет ли он право рисковать жизнью Маши? Как-никак - она главный и единственный свидетель, единственная слабая ниточка, которая может привести МУР к Кутькову и его банде…

Коля прислушался: шаги, которые все время звучали на далеком расстоянии, - приблизились. Он незаметно достал кольт и взял Машу за руку.

– Вы… что?
– удивилась она.

– Зайдем в подъезд, - сказал Коля.

Как всегда, она начала спорить:

– Зачем? Что за странные идеи приходят вам в голову?

Коля втолкнул ее в подъезд, и сразу же пуля разбила стеклянную филенку входной двери. Маша вскрикнула. Прикрывая ее собой, Коля дважды выстрелил по бандитам - их темные силуэты хорошо просматривались на другой стороне улицы. В ответ один за другим прогремело шесть выстрелов. Два из раскладного маузера, остальные из револьверов. "Их не меньше трех… - подумал Коля.
– Три револьвера против моего одного…" Он огляделся. Они с Машей стояли в огромном вестибюле бывшего Доходного дома. Вверх уходила затейливо изукрашенная золочеными цветами шахта лифта, а на лестнице лежала старая изгаженная дорожка, но даже и в таком виде это была такая редкость, что Коля удивленно толкнул Марию:

– Смотри, ковер.

– В самом деле.
– Маша тоже очень удивилась.

Коля пытался отвлечь ее:

– Интересно, кто здесь живет?

– Кто жил, хотите вы сказать?
– Она посмотрела на него и усмехнулась.
– Жили здесь богатые люди, а вы их… Как это? Экс-про-при-ировали, что ли?

– Ну и что?
– сказал Коля.
– Жили, а теперь пусть другие поживут. Не все коту масленица.

– Кто был ничем - стал всем, - тихо сказала Мария.
– Разве это справедливо, Коля?

Загремели выстрелы. Коля отвел Марию в безопасный проем вестибюля:

– Не бойтесь… Отобьемся. Пока я стреляю… - Он выстрелил дважды сквозь закрытую дверь парадного.
– Они сюда не сунутся…

– А когда… кончатся патроны?
– Маша отвернулась.

– А тогда, - Коля попытался улыбнуться, - вы пойдете вверх по лестнице и будете стучать в двери. Если кто-нибудь пустит - уйдете черным ходом.

– А вы?

– Не обо мне речь, - сказал Коля твердо.
– У меня приказ: я отвечаю за вас головой.

– А без приказа?
– с вызовом спросила она.

– И без приказа тоже.

Пуля расколотила старинный фонарь под потолком. Осколки хрусталя со звоном рассыпались по каменному полу.

– Никто меня не пустит, - вдруг сказала Маша.
– Все нос высунуть боятся.

– Плохо о людях думаете, - сказал Коля. В слове "людях" он сделал неправильное ударение, и Маша тут же поправила его:

– Людях… Нет, Коля. Не в этом дело. Я бы на их месте тоже не пустила.

– А труса в себе давить надо, - безжалостно сказал Коля.
– С трусом в душе какой человек? Навоз. Извините…

Три выстрела грянули один за другим. Коля провел пальцами по оцарапанной щеке.

– Уходите!
– Он подтолкнул Машу к лестнице: - У меня осталось два патрона. Бегом уходите!

Маша молча покачала головой, достала платок, вытерла кровь с его щеки.

– Да ладно вам, - смутился Коля, - это же ерунда…

Снова загремели выстрелы, но Коля не стрелял, берег патроны.

– А если бы здесь была не я?
– робко спросила Маша.
– Вы бы все равно не бросили этого человека?