Чтение онлайн

Пускай со скромным результатом,

один раз в год, пусть иногда,

но надо радовать свою

новорождённую семью.

Шампанское, конфет набор,

по силам вкусностей подбор;

бюджет насколько позволял,

а он тогда был слишком мал.

И тут, кладя в пакет покупки,

(я чуть не тронулась рассудком),

когда вдруг грубо, что есть сил

за локоть кто-то ухватил.

От неожиданности, боли

я оглянулась поневоле,

как оказалось, то был он.

Я даже вскрикнула:

– Антон?!

Но здесь, он струсил страшно сам

и посмотрел по сторонам,

сконфузившись, при том ужасно

(хотя старался быть бесстрастным).

Ах, как он выглядел солидно!

Взирал он, вкрадчиво и всё же

с жеманной строгостью похоже.

Антон стоял и сразу видно -

ему со мною рядом стыдно;

(толкнуть безмерно важное,

могло настоль "отважное".)

И вот с заставочкой такой,

весьма довольный сам собой,

он констатировал ехидно:

– Смотрю, неплохо мы живём;

шампанское, однако, пьём!

Мне прям-таки, скажу, завидно.

Сам весь с иголочки: костюм,

при галстуке, крутой парфюм ...

Схватив меня за локоток,

завёл поспешно в закуток

от посторонних глаз подальше,

а уж затем без всякой фальши,

как прежде нагло, напрямик

застрекотал его язык,

не принимая возражений,

да и моих чураясь мнений.

Промежду прочим пригрозил:

– Ты, снисхождений не проси.

А коль подашь на алименты,

имей ввиду, есть аргументы,

пойду, приспичит и на свинство:

тебя лишу я материнства ...

А дальше хуже - и гораздо!

С апломбом, озираясь часто,

категорически заверил:

мол, вот - поймал, теперь не прячься;

кредит платить, мол, не намерен;

тот на тебе и в полной мере

сама, как хочешь и корячься,

но свой кредит (крути-верти!)

весь до копейки заплати.

В противном случае, мол, знай,

что натравлю я грозный лай

весь на тебя коллекторов -

прямым коротким вектором.

И это правда! Дело в том,

(отменно помню, как всё было

и даже чувство не остыло)

однажды, сидя над прудом,

вели беседу мы вдвоём

и разговор обыкновенный

зашёл о самом сокровенном.

Тогда ему сказала я,

что счастьем мне была б семья;

в тот час, и он поведал мне

о своей собственной мечте.

Антон сказал:

– Да. Есть такая!

Я сплю и вижу, сон храня -

владельцем "Лексуса" себя.

Но тачка слишком дорогая,

(она - элитная, крутая!);

скорее сон, мираж ... и та -

есть нереальная мечта.

И вот, ничуть не думая -

девчоночка безумная!
–

решила: "Что ж, я всё смету,

но подарю ему мечту".

Не проявив большой смекалки,

(уж год жила как у него)

я продала живей всего

свою жилплощадь в коммуналке.

Хоть денег выдалось немало,

их всё равно не доставало,

(но разыгрался аппетит!)

а потому взяла кредит

и сумма та значительна;

Антон был поручителем.

И всё сбылось на редкость ладно.

Ах, как меня благоговел!

Какие дифирамбы пел!

Теперь, звучали бы нескладно

все те слова по той стезе,

что "ОН, по гроб ОБЯЗАН мне" ...

Кредит платили аккуратно,

покуда не ушла в декрет;

а что стряслось уже потом,

как всё спустилось кувырком,

как закатилась жизнь в кювет,

прекрасно знаете ответ.

Не обольщалась я особо

на то, что будет впереди,

но сердце тешилось в груди

одним, что выбрались из гроба.

А тут опять судьбы удар;

нет, то не жизнь, то сон - кошмар!

Отколь корысть, откуда злоба?!

Где честь? Где стыд? Ну хоть бы, крошки?!

Неужто лишь одна бравада!

В душе безумствовали кошки ...

В ответ на юные оплошки

невзгод явилась кавалькада;

за ту любовь, души порыв,

её возвышенный позыв -

(в кавычках) высшая награда.

Вот так вот, именно, мне мнилось

мне за наивность мою - "милость" -

моей судьбинушки урок.

А кабалы не малый срок!

Три года, каждый месяц нужно

ходить в тот банк, платить послушно

сей тяжкий денежный "оброк";

быть своевременно должно

на счёт той суммы внесено

в три раза большее число,

чем я платила за жильё.

О, деньги, деньги!
– где их взять???

И вновь меня объяли мысли,

вползли, как змеи и зависли

клубком в мозгах моих; опять!

Язвя нашёптывают бесы

свои мне пакостные пьесы,

с коварным тем же их советом:

"Иди, иди и сделай это" ...

И жажда нудно мозг мурыжит:

пойти и спрыгнуть с этой крыши,

там, где живёт Антон, в тот дом

и под его упасть окном

разбитой вдребезги. Тогда,

поймёт он сразу без труда,

узрев лежащую плашмя,

что это ОН убил меня.

Перед глазами заиграло

и я уже почти мечтала:

как совесть у моей могилы

его терзает с жуткой силой ...

Но думы яро отметала,

в уме решительно черкала

все те зловещие флюиды,

что призывали к суициду.

Сама себе твердила твёрдо,

и хладнокровно и упёрто:

– Поставлю на ноги я дочку -

и это всё, на этом точка!

Да нет, пожалуй, мало видеть,

как тужилась возненавидеть: