Чтение онлайн

— Где живет теперь Дина? — спросил Цаля, бредя по колено в молочном тумане, стлавшемся по лугу.

Фрума не ответила.

Неужели он спросил так тихо, что она не расслышала? Он собрался было повторить вопрос, когда она отозвалась:

— Этого я не могу вам сказать.

Его не очень удивило, что Фрума ответила ему почти так же, как Ханця, и все же в этот раз у него перехватило дыхание, словно своим ответом Фрума отняла у него последнюю надежду.

— Это Дина вам запретила говорить, где она?

— Хотите знать правду? — Фрума всматривалась в него своими близорукими глазами и, не отводя взгляда, ответила: — Да, она. Ну, что это даст вам, если вы узнаете, где она? — И снова тихо, как бы доверяя тайну: — Вот если бы вы ее встретили месяца через два-три после того, как она вышла замуж... Вы удивляетесь, я понимаю... Ну да, конечно... Но если бы вы знали, как она вышла замуж...

Туман уже перекочевал с луга на шоссе, и оно напоминало собой сейчас разлившуюся реку. Заросшая тропинка, по которой они поднимались на шоссе, была совсем уже не видна.

— Все началось с того, что Этл тогда приехала вслед за вами. Теперь Дина знает, что вы тут ни при чем, но тогда... Нет, так полюбить может, кажется, только местечковая девушка... Если бы вы знали, как она вас любила, а кто любит, тот ревнив, а ревность, говорят, ослепляет. Но Дина слишком горда, чтобы показывать свою ревность... Вот она и придумала, будто ее посылают на несколько дней в село, и сама спряталась до вашего отъезда у своего троюродного брата, у Лейви. Но вы, может быть, подумали, что Лейви виноват? Нет. Наоборот. Вы как раз нравитесь ему, но Дина не из тех, кого можно легко уговорить и переубедить. Вот у Лейви она и познакомилась со своим будущим мужем. Это произошло вскоре после вашего отъезда.

— Я тогда не мог остаться и так чуть не опоздал на сборный пункт.

Зачем он оправдывается? Для того, чтобы она передала его слова Дине? Разве Дина не знала этого?

Они снова вышли к лесу.

— Дина, конечно, и не думала, что инженер, который назвал себя старым другом Лейви, станет ее мужем. Хотя такие, как он, могут нравиться. Высокий, стройный, вообще приятный человек. Но старше ее. Лет на десять-одиннадцать старше. Как только увидел Дину, он уже от нее не отставал. Куда бы она ни шла, он попадался ей навстречу, к кому бы ни зашла, заставала его. Однажды, — это случилось, рассказывала мне Дина, месяца через три после их знакомства, — гуляя вечером в ботаническом саду, они встретили компанию знакомых. Выйдя из сада и проходя мимо загса, что на углу улицы, один из его приятелей, будто в шутку, сказал: «А знаете, что мне пришло в голову?» Дина даже не поняла, как это произошло, но через несколько минут девушка из загса уже поздравляла ее и желала счастливой семейной жизни. Дина смотрела на нее, и ей было невдомек, как девушка не сообразит, что все это не больше чем шутка. Все, что в тот вечер происходило, Дина воспринимала только как шутку. За шутку она приняла и то, что они зашли по дороге в магазин и купили там вина и закусок, и тосты, которые потом провозглашались в комнате у супруга, и лишь потому, что Дина рассматривала все происходящее как игру, она позволила ему поцеловать ее, когда собравшиеся за столом стали кричать «горько!». А когда гости начали расходиться домой, Дина тоже встала из-за стола и удивилась, что он спрашивает ее, куда она собралась. Как ни убеждал ее муж в тот вечер, что это вовсе не шутка, что ее дом теперь здесь, у него, он вынужден был отвести ее к матери. И хотя Дина уже поняла, что прогулка в ботанический сад и неожиданная встреча со знакомыми были заранее подстроены, она рассказывала об этом матери, как о веселой проделке.

Как слепой, добирался Цаля до мостика, и здесь он остановился, загородив Фруме дорогу.

— Вы хотите знать, что было дальше? — продолжала Фрума. — Теперь это для вас неважно, но тогда... Шутка кончилась тем, что начиная с того дня от Дины стали утаивать ваши письма. Как раз тогда, когда она ждала их и нуждалась в них. Получила бы она тогда хоть одно ваше письмо... или приехали бы... Я, может быть, не должна говорить... Однажды она написала вам, просила приехать. Но не отослала письма. Ханця, по сей день не простившая зятю его проделку и говорящая о нем не иначе как о человеке, среди белого дня похитившем у нее дочь, в конце концов сама отвела к нему Дину. Она ведь не ребенок, сказала ей Ханця, и должна понять: то, что случилось, перестало быть шуткой, тем более что в местечке уже все известно. Но его женой Дина стала только через три месяца после свадьбы. Вот как оно все было. Слишком поздно вы приехали, Цаля. Слишком поздно. Не ищите ее больше. Для вас лучше не знать, где она. Ну, скажу я вам, где она живет, вы начнете писать ей. Зачем? Вы ее не знаете, полагая, что она станет отвечать вам. Будьте довольны тем, что на свете живет человек, который любит вас, любит, может быть, так, как никто никого не любил. Но она никогда не будет принадлежать вам. Никогда, сказала она мне. Послушайтесь меня, возвращайтесь домой и не ищите ее.

В тот же вечер он на случайно подвернувшейся крестьянской подводе уехал из местечка, уверенный на этот раз, что уже навсегда.

...На завод, где предстояло разместить важный военный заказ, инженер-капитан Шлифер прибыл прямо с фронта. Он приехал всего на два дня и оба этих дня был до того занят, что не хватило времени даже на то, чтобы толком пройтись по заводу. Он почти бегом осмотрел его. Не задержался даже в цехе, который больше других будет занят спецзаказом. Цалел только чуть медленнее прошелся по этому цеху и потому больше, чем в других, ощутил зимнюю стужу, которой веяло от замерзших окон, от стен, от цементного пола.

Уже почти у самого выхода он вдруг остановился. Был уверен, что это ему померещилось, но все же вернулся и не спеша приблизился к токарному станку, у которого спиной к нему, к Цалелу, стоял человек в широких катанках, сером ватнике, зеленых стеганых штанах и в шапке с опущенными ушами. В движениях этого человека, которого он раньше видел мимоходом, было что-то заставившее Цалю остановиться почти у самого выхода и вернуться. Теперь, не доходя нескольких шагов, он снова остановился, на этот раз, чтобы на лишний миг продлить милый ему обман чувств.

Никто из них не мог бы потом рассказать, что произошло в тот короткий миг. Схватив ее за руки, он все еще не верил, что это она, и словно ему все еще надо было убедиться в этом, не переставал повторять про себя и вслух:

— Дина, Диник, дорогая...

Она что-то спросила, но так тихо, что он почти не расслышал. Кажется, она спросила, можно ли ее еще узнать. Он удивился: разве она не знает, что совсем не изменилась, что она такая же, как была. Он поспешил сказать ей:

— Такая же, как была. Та же Суламифь.

— Суламифь с выплаканными глазами...

— Но с той же светлой улыбкой. Сказать тебе, о чем я только что вспомнил? Ты, вероятно, уже давно забыла про это, но я ничего не забыл. Хочешь, я перескажу тебе все, о чем мы говорили в тот вечер, гуляя по шоссе и сидя у тебя на крылечке? Когда мы перед моим отъездом сидели у тебя на крыльце и ты говорила, что если не найдешь работу в местечке, то переедешь к брату в город и поступишь на завод, я невольно посмотрел на твои руки и не мог себе представить, как эти нежные пальцы прикоснутся к машине. Мог ли я тогда думать...

И, не смущаясь тем, что все смотрели на них, он припал к ее измазанным, натруженным рукам, пахнувшим машинным маслом, металлом, морозом...

— Я знала, что ты жив, — сказала Дина, глядя на него влажными глазами, — я запрашивала в Бугуруслане, в Центральном адресном бюро, и мне недавно прислали твой ленинградский адрес. Я написала бы тебе после войны...

— Этого адреса нет больше, Диник, — голос у Цалела дрогнул. — Беда случилась ночью, когда я был на заводе. Жена с ребенком не успели спуститься в убежище. Снаряд настиг их на лестнице. После несчастья завод не стал больше задерживать меня, и я ушел на фронт. Расскажи о себе. Как ты попала сюда? Где находятся твои?

— Я здесь с детьми. Муж с первого дня войны на фронте. Скоро год, как от него нет писем. Мама с сестрой и Годлом эвакуировались в Ашхабад. Мойшл на флоте. Часто получаю от него письма. Я поступила здесь на завод и стала, как видишь, токарем. Ты служишь здесь или только проездом?

— Позавчера прибыл с фронта и сегодня лечу обратно. Когда ты кончаешь? Я попрошу, чтобы тебя отпустили пораньше.

— Нет, нет. Не надо.

— Тогда я подожду у ворот.

Дина на минуту задумалась и, включая станок, сказала: