Чтение онлайн

— Отвернись, Евсеева, нечего тут тебе локаторы свои греть! — недовольно прошипела Машка лишним свидетелям. Диана нахмурилась, но отвернулась. Как будто сейчас препода слушать начнёт. Ага, как бы не так. Вон как уши навострила. Ни одного словечка из нашего разговора теперь не пропустит.

— Маш, а может, мы потом поговорим, после пары? — Вика сделала неудачную попытку вмешаться, — и потише будет, и без посторонних…

— Не, я ещё полтора часа не выдержу. Сердечко от натуги лопнет, — на полном серьёзе отвечает Маша и тут же резко оборачивается в Викину сторону, словно сделала какой-то очень важный для себя вывод, — а ты, я смотрю, слишком спокойно реагируешь на нашу новость номер один. Признавайся, давно всё узнала? Эх ты, а я ж к тебе подходила, спрашивала! А ты нет, нет, показалось тебе! Тьфу вас, подруги ещё называются! Да с такими подругами и никакие враги не нужны!

— Осокина, хватит тебе трещать, уже голова раскалывается, — вступил в разговор Усков, — вы лучше о главном скажите. Евка, ты правда с Романовым встречаешься? С тем, с пятого курса?

Три пары глаз уставились на меня. Да и сидящие неподалёку наверняка успели услышать тему нашей беседы. Вон как все насторожились. Ладно уж, держите, пока я добрая. Сами напросились.

— Да! Но мы не просто встречаемся. Я теперь живу у Андрея. Все всё услышали? Никому не повторить? Все довольны? Ещё вопросы будут? — ну вот и всё. Самое страшное сделала. Больше и переживать не нужно. Машка с Евсеевой эту интереснейшую новость по всему институту разнесут.

— Ого! — удивлённые голоса Ускова и Машки слились в один. Затем они замолчали. Наверное, пытались осмыслить услышанное. А я снова уткнулась в тетрадку, старательно делая вид, то записываю лекцию. На самом же деле руки у меня так тряслись, что всё равно бы потом ничего не разобрала.

— И давно вы уже так, а? Я же в ноябре видела вас вместе, — затараторила Машка, отправившись от первого шока, — почти догадалась обо всём, а ты оправдываться начала. Ну и скрытница же ты!

— Осокина! Мария! Я, конечно, понимаю, что обсуждение вашей личной жизни очень увлекательно. Но, может быть, отложите свои разговоры до перемены? У нас сегодня вообще-то тоже интересная тема. Вы бы послушали, — это Георг Альбертович, устав от шушукания на задних рядах, пытается призвать студентов к порядку. Только не угадал он немного. Если б Машка свою личную жизнь обсуждала. Но нет же!

— Простите, Георг Альбертович, — бодро рапортует Машка и снова замолкает. Ну наконец-то, тишина. Только Евсеева теперь начинает кидать в мою сторону хмуро-заинтересованные взгляды. Она-то что так заинтересовалась? Просто хочет новую сплетню выведать, или у неё в этом деле свой интерес? Кто знает, может, она сама одна из многочисленных бывших Андрея или кого-то из его компании? Или наоборот, только метит в них?

Снова пытаюсь сосредоточиться на лекции, но ничего не выходит. Снова и снова прокручиваю в памяти те несколько дней, что провела вместе с Андреем. Никогда не думала, что всё может быть так. Легко, просто. Словно мы всегда были вместе. Словно я оказалась у себя дома. По-настоящему дома. С человеком, который за такое короткое время стал для меня родным. Иногда Андрей поддразнивал меня, называя полным именем. Пару раз доводил этим до бешенства. Но всякий раз наши ссоры заканчивались объятиями и поцелуями. Так что мне даже нравилось, когда он в очередной раз начинал меня злить. И всё было бы идеально, если бы не мои постоянные непрошенные мысли о родителях.

Телефон мы купили новый, сим-ку я восстановила. Но звонков от родителей так и не было. Ни от матери, ни от отца. Словно их и не интересовало, куда их дочь пропала прямо посреди ночи. Неужели они так сильно разочаровались во мне из-за моего отказа Смолякову, что они просто решили вычеркнуть меня из своей жизни? Андрею о своих переживаниях я говорить не решалась. Сама понимаю, что он думает о моих родственниках. Да и встречи его со Смоляковым хватило. Не хочется, чтобы он ещё и с отцом моим разбирался. Какой-никакой, но он мой родитель. А родителей не выбирают.

— Вот знаете, люди, я на вас обиделась! Все всё получается знали, а мне никто не сказал. Меня все за дуру держат, правда? — с неожиданной обидой заявила Маша, — предатели, вот вы кто! Вокруг меня одни предатели!

— Осокина, да сколько ж можно? — преподаватель уже начал терять терпение, что с ним вообще-то происходило крайне редко, — вам выходных было мало, чтобы пообщаться с друзьями? Потерпите ещё немного. Пара вот-вот закончится!

— Извините, Георг Альбертович! — встав с места, вовсеуслышание заявила Машка, — я больше ни единого слова не скажу. Всё равно мне больше не с кем разговаривать. Меня окружают одни только предатели. Друзей совсем не осталось!

Мы с Викой переглянулись и хмыкнули, услышав такое громкое заявление. Бедная Машунька, все её предали. Все против неё. В том, что она нас скоро простит, сомнений никаких не было. Машка, она такая. Вспыльчивая, но отходчивая.

Во время второй пары Машка всё ещё на меня дулась. Евсеева же снова устроилась поближе к нам, в надежде, наверное, услышать ещё что-нибудь интересное. Но не тут-то было. Мы молчали, как партизаны. Разочарование так и читалось на Дианкином лице.

Впрочем, скоро оно появилось и на моём. Андрей прислал смс-ку, сообщив, что должен отъехать по работе, и к обеденному перерыву не успеет вернуться. Встретиться мы должны только после занятий. И от этого настроение не на шутку испортилось.

— Ев, ты чего скисла? — спросила Вика, удивившись тому, что после окончания пары я не тороплюсь в столовую, нарочито медленно запихивая тетрадь и ручки в сумку, — на обед не идёшь?

— Не, что-то не хочется, — мотаю головой. Мне из аудитории-то выходить не хочется. Лучше где-нибуль отсидеться.

— Ты не заболела? — волнуется Вика, сверля меня пронзительным взглядом.

— Не хочу просто туда идти, — честно отвечаю, — представляешь, какая новость сейчас будет номер один в списках обсуждения?

Вика представляет. И понимает, каково мне будет терпеть все эти косые взгляды и перешептывания. Ну их к лешему. Через пару дней всё само пройдёт, забудется. Появится что-то новое, более интересное. Осталось мне только пережить эти пару дней.

— Ладно, подожди меня! Я принесу тебе сюда что-нибудь перекусить, — заявляет Вика и убегает, не дожидаясь моей благодарности. А я ей благодарна, даже очень. Кушать хочется, а идти к большому скоплению народа и правда выше моих сил.

В ожидании подруги я походила по аудитории, отправила Андрею смс-ку, что скучаю по нему и тут же получила в ответ смайлик и сердечко. Улыбаюсь, как ненормальная и прижимаю телефон к груди. Точно, медленно, но верно начинаю сходить с ума.

Затем долго гипнотизирую телефон, не решаясь позвонить домой. Но всё же набираю Верин номер. Почему-то хочется поговорить только с ней. Слышать отца и мать нет никакого желания.

— Ева, это ты? С тобой всё в порядке? От тебя так долго не было никаких известий. Мы волновались! — голос у Веры и правда взволнованный. Но насчёт «мы» она явно погорячилась. Родители прекрасно знают, где я учусь, так что найти меня не доставило бы им особых проблем. Было бы желание. А вот его, похоже, как раз ни у кого и нет.

— Всё хорошо, Вер, я в институте. Поболела немного. Простыла тогда. Но теперь всё в порядке… Как ты? Неприятностей не было из-за того, что ты мне помогла?

По тому, как она внезапно замолчала, понимаю, что неприятности у неё как раз и были. Отец не из тех людей, кто спокойно воспринимает вмешательство в свои планы. А раз до меня он теперь добраться не может, то вне сомнений, отыграется на жене.

— Не бери в голову, Ев, ничего со мной не станет, — после секундной заминки продолжает мачеха, — тебе просто лучше сюда пока не приезжать. Отец…он… он немного расстроен случившимся. А тут ещё такое произошло… Кто-то Рому сильно избил. Прямо живого места на парне не осталось. Он утверждает, что это кто-то из твоих знакомых постарался. Так что Николай Данилович в бешенстве…