Чтение онлайн

Он отступил ещё, покосившись на монитор, где строка за строкой высвечивалось уличающее «Файл не найден».

— Я посмотрел и твои материалы по вирусу «Ангел Т4», — сказал он, и она напряглась. — Он прекрасен своей простотой. Насколько понимаю, его уже больше года испытывают в поле. Прибыль такая, что глобальный агрохолдинг готов выкупить его. В Африке и Австралии сеют теперь только его. Рик говорит, это положит конец их голоду.

Взгляд Триск метнулся к полке со справочниками и обратно. Глаза оставались прищурены недоверием, но по рукам погас ободок концентрированной ауры.

— И ты правда думаешь, что эта слащавая лапша на меня подействует?

— Может, я повзрослел, — сказал он, надеясь, что она хоть немного расслабится. — Последние годы… Тяжело выбраться из маленького прудика в большой, где все уверены, что ты едешь на семейном имени.

Её лицо опустело, и по нему проскочила искорка — Ульбрин был прав: в мягком слове, в деликатном комплименте есть сила.

— Я больше не боюсь признавать свои ошибки, — сказал он, криво усмехнувшись. — Особенно когда ошибаешься часто, становится легче. Я ошибался. Много. Тебе место в лаборатории, а не в коридоре, охраняющем её. То, что ты сделала с «Ангелом», — красиво. Представь, что ты могла бы сделать в настоящем центре.

Дёрнулся глаз, но она всё же продолжала коситься на полку, где пряталась Орхидея.

— Я не покажу тебе свои исследования по универсальному вирусу-донору, — сказала она ровно.

Кэл поднял умиротворяюще ладонь, склоняя голову.

— Хотелось бы, чтобы ты передумала. Особенно если они хоть немного похожи на то, что ты сделала с тактическим вирусом. — Он улыбнулся. — Доктор Планк знает, что ты модифицировала его вирус?

Она неловко повела плечом.

— Разумеется. И почему я должна тебе верить? Я не человек, у которого можно безнаказанно украсть работу.

— Согласен. Но какая польза твоим теориям здесь? — возразил он. — Ты не сможешь публиковать их в человеческом журнале. Вы опережаете их на поколения, и если опубликуешь, тебя больше никогда не допустят в эльфийскую лабораторию.

— Будто меня и сейчас туда пускают? — сказала она, указав на устаревшее оборудование, к которому её принудили. — Вон. Пока я тебя не вышвырнула.

— Я всё равно вернусь в понедельник, — произнёс он, уже сдвигаясь к двери и шевеля пальцами Орхидее, чтобы оставалась на месте. — Анклав послал меня посмотреть твой универсальный вирус-донор. Они считают, у него потрясающий потенциал.

Триск скрестила руки на груди, вставая воинственно.

— Вон.

— Просто… дай объяснить, — сказал он, остановившись у двери, и её взгляд сузился. — Да, я пришёл проверить работу Даниэля и убедиться, что твои правки безупречны, но увидев, насколько она стабильна, и что ты сделала с томатами… — Он запнулся, уставившись в потолок, будто моля богов вложить в него нужные слова. — Триск, покажи мне свой универсальный донор. Если он так хорош, как я думаю, Са’ан Ульбрин захочет вернуть тебя — не только твои данные, именно тебя. — Всё это было правдой, хотя если бы всё сложилось по его, ничего из этого не случилось бы.

Триск моргнула, на лице проступил потрясённый восторг, и она оторвалась взглядом от полки.

— Что? — выдохнула она; голос прозвучал непривычно мягко и негромко, без привычной жёсткости угрозы. Он ещё не слышал, чтобы её голос звучал так; это оказалось приятно, тёплым песком пробежало по позвоночнику. — Они хотят, чтобы я занялась разработкой своего вируса-донора?

— Как насчёт этого, Триск? — сказал он, клянясь мысленно, что похоронит опасную идею прежде, чем она приблизится к реализации. — Ты могла бы работать в настоящей лаборатории — с ресурсами и людьми, от которых не надо прятаться.

Её губы приоткрылись, и он проследил за её взглядом к зернистой цветной фотографии с лабораторной вечеринки: она и Даниэль, под ручку, в дурацких колпаках. Рик говорил, что тот неравнодушен к ней, а раз мужчина выглядел как эльф, то, скорее всего, и Триск неравнодушна к нему. От совершенства трудно оторваться.

— Знаю, ты скучаешь по нам, Триск. И это не будет повторением школы. Обещаю.

Она вспыхнула, и её взгляд, упав на него, стал острым.

— Я тебе не доверяю.

— Справедливо. Как насчёт кофе? Ты и я. Обсудим.

Глаза Триск сузились.

— Я ничего тебе не расскажу о своих исследованиях.

Жёсткий тон вернулся. Вернуть мягкость будет непросто — вызов, который он готов был принять.

— Ладно, — сказал Кэл, подняв ладонь, призывая к терпению. — Я не причиню тебе вреда.

— Почему сегодня должно отличаться от любого другого дня? — сказала она, а затем выражение её изменилось. — Что это за запах?

— Прости за то, что я сделал, — твёрдо произнёс Кэл, пока Триск шла к полке, где пряталась Орхидея. — Это было глупо и бесчувственно.

— Ты заколдовал мои волосы, сделал меня блондинкой, — сказала она, вынимая одну книгу, затем другую. — Ты вообще понимаешь, какое это было позорище? Мне было десять, Кэл.

Его губы скривила улыбка воспоминания. Он сделал это на спор. Смотрелось ужасно — хуже, чем он когда-либо воображал. Тёмные эльфы устроены иначе, и эти светлые прядки только подчёркивали силу её черт.

— Прости, — сказал он, стирая улыбку, когда она обернулась. — Я был придурком.

Тёмная тень в глубине её глаз подсказала, что он теряет почву, и он сделал шаг вперёд.

— Всего одна чашка кофе. Я хочу познакомить тебя с кое-кем.

Крылышки Орхидеи затрещали предупреждением, и Триск резко обернулась.

— Что ты притащил в мою лабораторию? — сказала она; на ладонях вновь вспыхнула распущенная сила.

— Орхидея? — позвал Кэл, увидев пыль на потолке. Она перебралась на светильник — он даже не заметил, когда. — Триск не причинит тебе вреда. А если причинит — я её в землю вобью.

— Будто эльф способен меня поймать, — сказала Орхидея, и Триск подняла взгляд, побледнев.

— Что ты сделал? — прошептала Триск, проследив за его взглядом к оседающей пыли; похоже, она вовсе не понимала, что это такое. Почти никто уже не понимал.

Кэл не удержал улыбки, когда Орхидея высунулась из-за края плафона, красиво сложив крылья за головой.

— Боже мой, — прошептала Триск, отступая, чтобы лучше видеть.

— Пообещай, что не станешь швырять в меня чары, — сказала Орхидея, и Триск кивнула, едва не оступившись, когда пикси сорвалась с места и, взвившись, зависла перед ней в облачке пыли.