Чтение онлайн

— Твои родители тратили деньги не как инвестицию. Они тратили их, чтобы ты остался жив.

Его лицо чуть посветлело.

— Во благо это или нет… — сказал он с кривой усмешкой. — Моя семья закончится на мне. Я — самый последний. — Он вдохнул, взгляд ушёл вдаль. — В очень длинной… линии.

Значит, стерилен. Это не смертный приговор, но в обществе, зацикленном на кровных линиях и родственных узах, это унизительнее, чем тёмные глаза и чёрные волосы. Её поразила откровенность; она растерялась и не знала, как ответить.

— Прорывы делают каждый день, — неуверенно сказала она. — У тебя впереди сотня лет.

Он поднял взгляд, и у неё перехватило дыхание от той уязвимости, что таилась в его глазах, — боли, которой она прежде не замечала, скорее всего потому, что была слишком зла, чтобы её разглядеть.

Он поднял глаза, и дыхание у неё перехватило от уязвимости, мелькнувшей в его взгляде, от боли, которой она раньше никогда в нём не видела, — наверное, просто потому, что слишком злилась, чтобы заметить.

— Я сказал это не для того, чтобы вызвать у тебя жалость, — произнёс он. — Я сказал это потому, что хочу верить: за последние пару лет я хоть немного вырос. И если бы ты не знала, почему, то никогда бы не поверила. Я знаю, ты меня никогда не простишь, и, честно говоря, я тебя не виню. Но я хотел бы хотя бы быть с тобой нормальным — без того, чтобы ты думала, будто я что-то замышляю.

Триск прислонилась к своему грузовику, скрестив руки на груди. Школьные годы были сущим кошмаром. Единственные спокойные дни выпадали тогда, когда Кэл на месяцы исчезал. Теперь она понимала: скорее всего, он в это время лежал в больнице, проходил примитивную и мучительную геннотерапию. Но тогда его отсутствие казалось подарком судьбы.

— Я не прошу, чтобы ты всё забыла, — сказал Кэл, уловив её решимость. — Но, может быть, мы могли бы… хотя бы перестать всё время грызть друг другу глотки?

— Я застала тебя за тем, что ты копался в моих записях, — сказала Триск. — И после этого ты ждёшь, что я буду тебе доверять?

Кэл склонил голову, выглядя почти раскаявшимся.

— Я и не думал, что ты позволишь мне просто так сделать то, зачем меня прислал Анклав. Но ты права: я должен был спросить. Как мне доказать тебе, что я не хочу тебе зла?

— Можешь одобрить работу Даниэла, — сказала она, прекрасно понимая, что он этого никогда не сделает. — Проследи, чтобы его имя стояло на ней. Я знаю, Анклав поставит своё, если ты не потребуешь.

— Сделаю.

Одно-единственное слово ошарашило её. Она уставилась на него, не понимая, как можно так легко соглашаться.

— Сделаешь? — переспросила она.

Кэл кивнул.

— Я понятия не имею, чем займусь дальше, — сказал он, его взгляд расфокусировался, устремляясь куда-то в зелёные поля. — Я приехал сюда, рассчитывая исправить твои ошибки и заодно найти себе новый проект. Но ты права: это вирус. Его. И твой. Завтра я всё скажу, и к концу месяца исчезну из твоей жизни.

Сделает? Триск прикусила губу, не веря ему и сейчас.

— Я почти ничего не сделала.

— Ты сделала так, что это стало безопасно для нас, — сказал он и едва заметно улыбнулся.

Он повернулся, словно собирался уйти, и Триск, нервно потирая лоб, выдохнула: Не верится, что я это делаю.

— Спасибо, Кэл, — сказала она, ощущая, как внутри пробивается непривычное чувство понимания.

Плечи Кэла осели.

— Пожалуйста. — Его дыхание стало глубоким и медленным. — Триск, знаю, что слишком рано, но я хотел бы, чтобы ты подумала о том, чтобы поехать со мной во Флориду. Когда NASA увидит, что ты сделала с вирусом доктора Планка, они сами тебя захотят.

Глаза Триск расширились, и она уставилась на него.

— Ульбрин сказал, что устроит знакомство, — поспешно добавил Кэл, слова валились, лишь бы она не оборвала его. — Я уверен, как минимум им будет интересно узнать о твоей работе над универсальным донорским вирусом. Я вижу зачатки этого у Дэниела, но в человеческой лаборатории это не сработает. NASA будет нужно именно твоё решение.

NASA? — изумилась Триск. — Ульбрин хочет представить меня NASA?

Из конторы донёсся возглас тревоги и звон. Кэл хмыкнул, и её взгляд метнулся от бушующего Саладана обратно к Кэлу. В его глазах блеснуло озорство, и она вспомнила маленький шарик чар, который он когда-то швырнул в ведьму.

— Что это было? — спросила она, а Кэл, смущённо улыбнувшись, отвёл взгляд.

— Помнишь, какой неуклюжей ты была на первом курсе? — сказал он.

Её улыбка тут же исчезла.

— Это был ты? — воскликнула она, как раз в тот момент, когда в дверь заглянули рабочие с поля и позвали на помощь.

Кэл, сияя, схватил её за руки, чуть не сбив с ног, и с демонстративной усмешкой опустился на одно колено, словно пародируя рыцарский поклон. Он был обворожительно покорен, и это, к её досаде, работало.

— Мне так жаль, — выпалил он. — Ты не представляешь, каким ослом я был.

— Вставай, — проворчала она, дёрнув его на ноги, пока трое рабочих не успели заметить и донести Саладану. — Может, я и прощу тебя… если научишь меня этому.

Кэл крепко сжал её руки, прежде чем отпустить, и открыл дверцу её грузовика.

— Может, за ужином? — предложил он, а она захлопнула дверь с привычным дребезгом.

Она чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Ей нравилось, как он смотрел на неё. Ей хотелось принадлежать, хотелось слышать от него признание в том, что он виноват. Даниэль с ума сойдёт, когда узнает, что его имя будет стоять на этом вирусе.

— Ладно, — сказала она, но даже когда Кэл засиял и пообещал заехать за ней в шесть, она ему не поверила.

Слишком глубокими были шрамы.

Кэл сидел на краю дивана в гримёрке, не решаясь довериться мягким подушкам, впитавшим в себя пот и нервное напряжение неизвестно скольких гостей. Он знал, что любимый костюм делает его особенно подтянутым, словно он владеет всем миром, но ему хотелось выглядеть лучше, чем просто хорошо, для своей первой пресс-конференции — даже если речь шла не о его собственном продукте.

Триск выглядела восхитительно в серой деловой юбке и жакете, серебряные нити в ткани подчёркивали её утончённость, а золотая спираль на шее и туфли на блестящих металлических каблуках усиливали её женственность. Длинные волосы, которые она обычно убирала в свободный хвост, сегодня были стянуты в строгий пучок, выгодно подчёркивавший скулы. Но больше всего Кэла поразило её спокойствие: она стояла у столика, заваривая ему чай. В своей сдержанной красоте она казалась ему ещё привлекательнее, чем с тщательно продуманным макияжем и нарядной внешностью Хезер, яркой и перегруженной украшениями ведущей шоу.