Чтение онлайн

— Но как же…

— Эрни, — повторил Аксель с нажимом.

— Ой, ну тебя в задницу, — тот закатил глаза и пошел вперед нас. Я услышала его голос, весело приветствующий Бонни и Клайда.

— Только не красноглазого, — шепотом попросила я Акселя.

— Не волнуйся, Энди Дюфрейн под моей защитой, — фыркнул он.

— Ты злишься на меня?

— Нет. С чего бы?

Но я все равно ощущала, что что-то не так. Он избегал смотреть на меня.

— Ладно, спасибо в любом случае.

Я тоже зашла внутрь, чтобы объясниться перед Эрни.

— Бл-и-и-н, — протянул он, когда я пояснила, что мне просто жаль животных. — Так бы и сказала, мисс! Да ты не волнуйся, я это, как его — гуманно. Раз, — он сделал вид, что сворачивает кому-то шею, — и готово.

— Ладно, Эрни, — уныло пробормотала я, морщась и пытаясь унять разыгравшееся воображение. — Останешься с нами позавтракать?

Таким образом я пыталась выгадать для кроликов лишний час жизни — как знать, вдруг и они догадаются удрать? Эрни с радостью согласился и снова вернулся к Бонни, чтобы почесать ее за ушком. При этом он вслух восхищался ею и осыпал лошадь такими замысловатыми изящными комплиментами, каких я в свою сторону ни от кого в жизни не слышала.

Три самых толстых кролика сидели в отдельной клетке, просунув носы сквозь прутья и принюхиваясь. Я не смогла к ним подойти и решила, что это в принципе плохая затея.

На самом деле, была в моих возмущениях и доля лицемерия — я ведь ела и вполне спокойно разделывала и готовила мясо. Но эти милахи…Только бы не расплакаться прямо здесь, иначе буду выглядеть в их глазах идиоткой.

— Я тоже не могу смотреть, как их забивают, — Аксель материализовался прямо у меня за спиной. — В детстве постоянно сбегал из дома, когда отец это делал.

Я вздрогнула, услышав, как позади нас топор вонзился в деревянный чурбан, подпирающий шаткую дверцу, ведущую из загона в комнатку с кроликами.

— Так, значит, закончим с забором, Эмма нас накормит, а потом…

— Помоги-ка мне сначала вывести лошадей, — сказал Аксель, возвращаясь к Эрни.

— А на тебя готовить завтрак? — спросила я его. — Или ты всегда только хлопья и ешь?

Аксель неопределенно дернул плечами, тогда как Эрни расхохотался:

— Хлопья? Ты что, как девчонка, у меня уж даже племяшки хлопья не едят… Не поешь как следует утром — весь день насмарку. Я это давно заметил.

— Отвали, — шутливо бросил ему Аксель, а потом повернулся ко мне: — Так и быть, если тебя не затруднит, готовь и на меня.

Ну, наконец-то! Это был даже больший прогресс, чем наши поцелуи прошлой ночью.

Завтрак, это, конечно, не слишком широкое поле для демонстрации своих кулинарных умений, но я отлично справилась, хотя в конце трапезы так и не услышала долгожданного «спасибо» от Акселя (что с лихвой компенсировал Эрни, без умолку нахваливая мою стряпню). В конце концов, он, конечно, сказал, что было вкусно, но крайне сдержанно. Это было до того похоже на Хейза-старшего, что я даже не расстроилась. Ну ничего, я его еще научу хорошим манерам.

Меня ужасно забавляло то, как парни общаются между собой: Эрни был словно его неуемный младший брат, а Аксель — рассудительный и строгий старший, хотя Эрни, на самом-то деле, был лет на шесть-семь старше. Тем не менее, за завтраком мне открылась новая сторона Акселя, о которой я и не подозревала: он может метко шутить, искренне смеяться и быть, в общем-то, обычным и вполне дружелюбным парнем, а не только хмуриться и устало вздыхать.

Как оказалось, Эрни, несмотря на свою худобу, был тот еще обжора и со всей ответственностью придерживался собственного правила насчет завтраков: прежде чем прийти на подмогу к Акселю, он поел дома, перекусил, пока они вытаскивали из грязи пикап, и выпросил у меня сэндвич, пока они работали, устанавливая временные подпорки для забора во дворе. И теперь сидел, уминая вторую порцию яичницы с беконом, закусывая ее блинчиками и не стесняясь болтать с набитым ртом.

— У вас стол шатается, — заявил он, шумно отхлебывая кофе.

Аксель бросил на меня быстрый взгляд и двусмысленно приподнял бровь:

— Что-то я не замечал. А ты?

Я покраснела до кончиков ушей.

— Не так уж сильно, — пробормотала я чуть слышно.

— Вот спасибочки, — Эрни откинулся на стуле и блаженно прикрыл глаза, потирая живот. — Очень вкусно. Я таких блинчиков в жизнь не пробовал, как это ты их сделала такими пышными?

— Если хочешь, запишу тебе рецепт.

— Мне-то? Так я не готовлю. Ну, я б мамане передал, да она меня пошлет куда подальше, у нее свои женские секретики. Хотя от рецепта твоей шарлотки б не отказался. Я ее еще по пути домой вчера слопал.

Я ощутила, как мои губы растягиваются в улыбке.

— Приходи к нам на обед, если хочешь.

— Вот уж спасибо, я бы с превеликим удовольствием, да у меня куча дел дома, — сказал Эрни с искренним сожалением. — Папаня напряг так напряг. А впрочем, ничего нового.

Сидя на кухне в компании двух парней, от мыслей об одном из которых у меня блуждали мурашки по телу, я и думать забыла о печальной судьбе бедных кроликов.

* * *

Из больницы мистер Хейз вернулся куда более сварливым, чем раньше.

Казалось, он еще сильнее осунулся и похудел, но его руки почти не дрожали, а глаза спокойно и ясно смотрели на мир из-под толстых стекол очков и почти не дергались из стороны в сторону, как обычно.

Аксель привез его домой (им пришлось заехать к ферме через задний двор соседей, к огромному неудовольствию старика) и снова куда-то уехал, так что за стол мы сели втроем, потому что вскоре явилась миссис Грин.

Она окружала мистера Хейза такой заботой и вниманием, что я невольно подивилась ее терпению, потому что он лишь отмахивался от этих попыток поухаживать за ним и возмущался всем подряд — прежде всего, конечно, обедом.

— Тебе надо соблюдать диету, — строго произнесла Анна. — Попробуй-ка запеканку…

— Я с вами с голоду помру. В больнице не кормежка, а праздник травоядных, так и дома тоже?!

— Не бубни, Эмма старалась ведь…

— Эмма, Эмма, — они говорили обо мне так, словно меня тут и близко не было, — даже не навестила меня ни разу, Эмма твоя.

Он раздраженно зыркнул на меня, но не дал оправдаться:

— Ну, что нового? Что с ногой?

— Упала, — сказала я. Есть теперь не очень-то хотелось.

— Растяжение связок: не страшно, но крайне неприятно, — голос у Анны был очень успокаивающий и ласковый, словно она держала отчет перед пятилетним капризным ребенком, а не взрослым мужчиной. — У меня случалось такое, лет тридцать назад. Через недельку будет как новенькая.

— Смотрю, дерево облысело-то, — мистер Хейз теперь обращался ко мне. — Крышу не пробило?