Чтение онлайн

— Женщина в красном, не видели? — спросил зачем-то он.

— Не видала, сынок, — старушка виновато пожала плечами, — уж не серчай.

— А с ней гад еще в белом костюме и черных очках, таких невозможно не заметить.

— Ступай, — подтолкнула она его легонько ладошкой в спину, — всех разве упомнишь, кто в подземелье спускается. Померещилось тебе, не бери в голову, ступай на свежий воздух, там из нее быстро все выветрится. И не кури, дурь еще никого до добра не доводила. У самой сын от этого помер, поэтому и тебя спасла от полиции.

— Да не курил я, бабуля, — возмутился Погорел.

— Знаем мы вас, — вздохнула она, — некурящих.

Так и расстались. Дежурная направилась в свою будку возле эскалатора таращиться дальше в монитор, а он двинул наверх, чувствуя спиной ее провожающий взгляд. Улица встретила его застывшим на постаменте Грибоедовым с голубем на голове, городским шумом и ярким солнцем. Время подбиралось к обеду, и энергии у всех было еще хоть отбавляй. Мегаполис жил своей обычной жизнью муравейника. Он отошел подальше от шумной дороги и по памяти набрал номер телефона друга, того самого, что в красных штанах. Не дождавшись ответа, решил двигать к нему домой и дожидаться под дверью, тем более что Иван жил не так уж и далеко от этого места, в знаменитой высотке на Котельнической набережной, в которой кто только не жил, вот и он до нее добрался, несколько лет назад став владельцем одной из восемнадцати четырехкомнатных квартир. Такси ловить не стал, решил пройтись, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. А вдруг и в самом деле померещилось, засомневался он и сам уже в увиденном. Вот и дежурная по станции тоже ничего не видела. Спустя двадцать минут Погорел снова набрал номер друга.

— Да, слушаю, — отозвался тот хрипло спустя минуту.

— Спишь, что ли?

— Сплю, сегодня не беспокоить. И завтра тоже…

Длинные гудки в трубке ненавязчиво намекнули звонившему, что разговор окончен. Пришлось повторить попытку. И снова долго никто не брал трубку, и снова, как и в первый раз, но только еще более раздраженно был получен ответ, что дама никого нет. Третий раз он звонил уже в дверь, которую хоть и нехотя, но все же ему открыли. С порога на него смотрел помятый со сна, сильно взлохмаченный Иван, пытающийся сквозь полумрак лестничной клетки все же определить, что это за сволочь такая к нему пожаловала.

— Чего приперся? — наконец вымолвил он, узнав в госте своего друга. — Молчишь, тогда слетай в магазин, стащи водки, пива и сигарет. Задача ясна? Денег не даю, с деньгами и дурак справится.

— Уже слетал. Все свое ношу с собой, без боеприпасов по друзьям не шляюсь.

— По какому поводу пьянка?

— Просто.

Вид у товарища был еще тот, cлегка приплюснутый подошвой тапка таракан и тот, наверное, выглядел бы лучше. Заросший щетиной и с припухшими мешками под воспаленными глазами и устойчивым запахом перегара изо рта, Иван представлял собой сейчас не очень приглядное зрелище. С минуту он смотрел на явление бойца комбату, с трудом соображая, что же ему сейчас с этим непрошеным гостем делать, не приглашать же в квартиру, которую он сейчас делил, как вскоре выяснилось, с очередной из своих потаскушек. Но и другого выхода не находилось, не закрывать же дверь перед носом, раз уж приперся. Квартира, если честно, в элитной высотке больше смахивала на бомжатник, пропахший пепельным смрадом, чем на жилье успешного бизнесмена, вид которого тоже мало чем отличался от пахнущего люда без определенного места жительства. Пустые бутылки из-под водки, пива и вина здесь валялись повсюду, начиная с прихожей. Повсюду стояли переполненные окурками и вонью пепельницы, издающие такой «аромат», что без противогаза лучше вообще было сюда не соваться. Многие из окурков валялись прямо на полу и были со следами губной помады на фильтрах, на кухне тарелки с остатками еды заполнили стол и мойку, завис на стенке рыжий, шевелящий усиками таракан, давно уже потерявший всякую осторожность в этом доме, ползла вяло по стеклу муха, надышавшаяся винных паров. Собственно, и все, не было никакого смысла осматривать дальше всю эту запойную декорацию, было ясно с первого взгляда, что человек на отдыхе и поэтому немного не в себе. Валялись в углу прихожей два мотоциклетных шлема…

— Байкером заделался на старости лет? — кивнул Погорел в сторону шлемов.

— Рехнулся, — отреагировал пьяно Иван, — нашел дурня под костлявую добровольно стелиться. Байкер попадает в аварию в 25 раз чаще, чем даже среднестатистический алкаш за рулем. От действия которых, кстати, земля каждый час становится на одного сбитого легче.

— По ком ты и справляешь поминки, все ясно.

— Просто пью, — пожал плечами Иван, икнув, подумал и со смыслом добавил: — за сожранных акулами, таких всего двенадцать, ик… Тринадцатый только что приперся.

— Ванечка, котик, кто там? — донеслось хриплое из одной из прокуренных комнат нехорошей квартирки, состоящих из четырех или даже пяти комнат, которые здесь никто и никогда не считал.

— Рот закрой, кошечка, — отозвался грубо Иван.

— Что-о, не слышу?

— Праздник продолжается, говорю. Здесь твоим байком интересуются, ты случайно не продаешь?

— Спятил, какой байк, милый, мы же его еще вчера где-то на Кузнецком забыли возле…

— Слышал? — оскалился довольно пьяный друг. — Можешь забирать, если его до тебя еще не забрали другие.

— Возьми с него задаток, — донеслось хриплое из комнаты, — а то видали мы таких.

— Слыхал? — икнул Иван. — С тебя десять штук баксами и он твой. Дей… дейст… короче, иди в задницу, солдатик, тебя здесь не звали.

Ситуация была ясная, что дело темное. Ваня в снова был не в ладах с белым светом, пьяно спасаясь от трезвой действительности в объятиях такой же, как и сам, пьяной алкоголички.

— Жизнь удалась? — усмехнулся Погорел, пытаясь заглянуть через его плечо в комнату и увидеть, с кем он тут квасит.

— Понятия не имею, — отмахнулся Иван.

— Лишь бы триппера не подхватил.

— Какой триппер? Стюардессой летает по всему свету, — хмыкнул он. — Путешественница.

— Везет же некоторым, — бросил зло Погорел, собираясь уходить и жалея о впустую потраченном времени. Совершенно гола девица раскинулась на кровати поверх одеяла. Рыжая копна стриженных волос украшала голову, прикрывая лишь шею, оставляя на всеобщее обозрение все остальное — изящную спину и голую задницу, которая так и просилась, чтобы ей всыпали. Пользы с Ивана в таком виде было как с козла молока.

— Сейчас по одной накатим, — хрипло закашлялся тот долгим кашлем курильщика, — и тебе тоже начнет везти.

Стюардесса, говоришь? — улыбнулся Погорел, рассматривая через его плечо голую телку. — С кровати на кровать летает твоя стюардесса.

— А это уже мое дело, где мне летать, — огрызнулась девица, переворачиваясь на спину и подставляя солнечному свету и чужому взгляду свои голые сиськи, изящные коленки и все такое прочее, выбритое наголо, что ниже пупка.

— Скорее пикировать, — скривился незваный гость.

— Иван, и долго ты меня еще будешь демонстрировать этому убожеству? Халат подай и гони его в шею. Нас не звали, но мы приперлись, да? Вали сам, пикируй…

Вместо ответа он лишь подобрал халат с пола и швырнул прямо на голову бесстыжей.

— Поаккуратней нельзя, что за манеры? Прогони его…

— Я друзей не гоняю, — заметил Иван, заваливаясь рядом с ней на кровать в блаженном предвкушении продолжения удовольствия, — впрочем, как и подруг. Сваливай сама, если не нравится.

— Прогони его, — захныкала она, — послушно подставляя губы для поцелуя. — Или я за себя не ручаюсь, с двумя не было уговора, мне и одного тебя выше крыши.

Погорел деликатно вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, где ему только и оставалось, что слушать, как девица стала стонать за дверью и терпеливо ждать, когда эта звуковая порнография наконец закончится, чтобы переговорить с другом по делу, рассказать, что с ним приключилось и получить совет, как действовать дальше. Раз уж пришел, решил он, то надо хоть что-то выудить с этой встречи, в голове все равно никаких планов. И потом… ему вдруг показалось знакомым лицо этой девицы, которое хоть и без косметики, но все же смутно ему кого-то напомнило. Однако он тут же отбросил эту вздорную мысль, хватило и видения Киры в метро, тем более что с рыжими шлюхами он точно последнее время не общался. Хватило и одной черной танцовщицы выше крыши, сдавшей его в ментовку.