Чтение онлайн

Однако всему приходит конец, пришел конец всему этому безумию. На третьем году совместной жизни Кэт уже окончательно передумала топиться, целых три недели об этом думала. Пила и думала, пока и не передумала, подхватив с одной из мыслей и очередную «заразу», а не заняться ли хоть каким-нибудь делом, чтобы окончательно не спиться и не свихнуться в самом расцвете сил. Общаться в пьяном угаре со звездами конечно замечательно, но кому из них было приятно общаться с пустышкой? Имея диплом юриста, она в принципе могла пойти на работу к мужу, могла податься снова в фотомодели, пока там ее еще не забыли; еще она могла считать нолики на своем расчетном счете, а значит, спокойно могла устроиться к нему и бухгалтером. А еще она могла спать до обеда, ага, правда, так и не смогла придумать, где можно применить это свое самое главное умение, хотя и об этом тоже думала. Прикинув, что выбирать особенно и не из чего, богатая сучка может и вовсе не работать, решила позвонить своему прежнему агенту и мужественно сообщить, что решила снова вернуться на обложки журналов, совершенно «забыв» при этом поставить в известность своего занятого мужа. На следующий день агент был уже у нее, а еще через два часа переговоров они уже пили шампанское в небольшом частном самолетике, направляясь прямым ходом из пустынного безделья в места, где этих дел было просто невпроворот.

Солгав мужу, что летит во Францию к родителям, она махнула прямиком в Лос-Анджелес, где и подписала контракт с одним солидным рекламным агентством на целую серию фотоснимков со своим участием, приступив тут же к работе. Три недели пролетели, как один день. Работа полностью захватила ее. Что интересно, за все время она ни разу так и не притронулась к спиртному. Во-первых, это было одним из условий контракта, а во-вторых, ей и самой не очень-то и хотелось. А когда хотелось, то она тут же вспоминала качающуюся лодку посреди океана с пьяной пустышкой на борту, и все хотение как рукой снимало. Да и некогда было особенно расслабляться, работать приходилось по двадцать четыре часа в сутки, чтобы не выбиться из графика. Времени не хватал даже на положенный по контракту отдых, не говоря уж обо всем остальном, что и к лучшему. Съемки производились по всему западному побережью США и на севере Канады, поэтому спать приходилось, как правило, или в самолете, во время каждодневных перелетов, или в захудалых отелях, пригодных для жизни кого угодно, но только не нормальных людей. Других же там не было, вот и приходилось мириться. Зачастую вообще приходилось спать на заднем сиденье автомобиля во время переездов, что ей только нравилось. Нет, не неудобства от кочевой жизни, а весь процесс вообще, что она снова была в движении. Кэт словно заново родилась, вкалывала за троих, не давая отдыха ни себе ни людям. Планы менялись по несколько раз на день: утром снимали на побережье, в обед — подбирали натуру в канадской лесной глуши, а вечером их маленький самолетик приземлялся уже где-нибудь в штате Юта на ранчо Вульфа в самом центре безжизненного Национального парка. Арчес встречал их ледяной ночью и провожал чудовищной жарой. Поднимаемые внезапно налетающим шквальным ветром столбы раскаленного песка и пыли, делали работу группы совершенно невыносимыми. Добавить к этому суточные перепады температуры до 50 гр. по Фаренгейту — и в самую пору можно было уже задумываться об оставленном уютном гнездышке на берегу океана. Дурацкие мысли, которые она тут же гнала от себя всеми силами. И все это ради лишь нескольких удачных снимков для одного известного журнальчика, которые и должны были не только окупить все затраты, но и получить прилично сверху. Отработав первую часть контракта и, получив неделю отпуска, Кэт вернулась домой.

Особняк встретил ее улыбками прислуги и стопкой неоплаченных счетов. Муж как всегда трудился, добывая в поте лица свои миллионы, а остальные домочадцы «терпеливо ждали» его возвращения. Выйдя из лимузина, который сама же и вызвала в аэропорт, сообщив время прилета, Кэт подошла к открытому бассейну, уютно расположившемуся в тени тропических пальм, взялась за никелированные перила лестницы в воду, глянула вниз и улыбнулась. Отражение ответило тем же. Все же, что не говорите, а домой возвращаться очень приятно, особенно после праведных трудов, когда всю наизнанку. Отражение было то же самое и не то… Лицо, волосы, и даже улыбка — были все теми же, что и три недели назад, а вот глаза, их выражение было уже совсем другое. Они, наконец-то, тоже смеялись, а не светились тусклым светом безысходности. Настроение и бьющая ключом энергия переполняли женщину, счастливую даже просто уже тем, что она есть, что она снова живет и, что самое лучшее у нее все еще впереди. В отличие от самого худшего, которое все уже в трехнедельном далеком прошлом. Она вдруг рассмеялась и, расставив руки в стороны, развернулась и прямо в одежде плюхнулась спиной в бассейн, поднимая фонтан ослепительных брызг и пугая прислугу. Класс! Ей теперь было все равно, что происходит в этих стенах, что думают о ней окружающие, включая и «обожаемого» супруга, которого она никогда и не любила, позволяя любить себя. Или пользоваться собой, так будет вернее. Дальше же она собиралась жить уже только по-своему, и плевать ей было на тех, кому это не по душе. Она и сама была уже почти миллионершей. Бедной миллионершей, на счету которой насчитывалось пока всего несколько миллионов долларов, но другие начинали жизнь и с еще меньшего старта, Мадонна к примеру посуда мыла в ресторанчике, а Бред Пит подрабатывал заправщиком на автозаправке. Несколько месяцев Кэт успешно обманывала мужа, ухитряясь совмещать приятно с полезным. За это время она успела сняться в нескольких рекламных роликах и даже в одном музыкальном клипе. О Кэт снова заговорили. Лицо ее не сходило с обложек самых престижных изданий мира. А вот дома она появлялась уже, как и муж, все реже и реже, объясняя ему это страстью к путешествиям. Надо же было ей хоть чем-то заниматься в этой жизни. Гром грянул среди ясного осеннего неба, когда супругу по почте какие-то доброжелатели прислали «Play Boy», с обложки которого ему улыбалась его обожаемая издалека супруга, демонстрирующая ему и всему миру свои загорелые прелести с возбужденными сосками. Ясно, что потребовались объяснения! Разговор у супругов получился долгим и трудным, было выпито много кофе и выкурено немало сигарет. Он не понимал ее, она не понимала его. И только уже под утро, изрядно устав от взаимных упреков, супруги пришли к общему консенсусу, что он и дальше будет заниматься своими делами, а она своими. Другими словами, решили развестись. Кэт предложила, а он согласился, отказываясь жить с проституткой. Умер он от сердечного приступа по дороге на работу, не дотянув до своего пятидесятилетия всего лишь неделю, а до работы и того меньше — чуть больше километра. Автомобиль, представленный самому себе, еще некоторое время продолжал мчаться на приличной скорости по дороге, будто ничего не случилось, пока, наконец, и не выскочил на встречную полосу, которую благополучно и пересек, вылетев в кювет. Еще несколько страшных метров наклонной плоскости вниз и все! Груда металла в кювете мало чем уже напоминал сверкающий «Bentley Continental GT» — четырехместное купе люкс с 12-ти цилиндровым W-образным двигателем, объёмом 6 литров и мощностью 575 л. с. Американцы любят солидное, в таком и на прием к Богу не стыдно. По идее, все это должно было еще и взорваться, как в Голливудском синематографе, где взрывается все, что шевелится, но почему-то этого не произошло, что и к лучшему. Киношникам обойдется дешевле, когда вдруг соберутся снимать автобиографичный фильм про взбалмошную красотку.

Вот так Кэт и попала в первый раз в своей жизни на похороны, да еще кого, своего мужа. Людей было много, а сочувствия мало. Многочисленная родня, не успев похоронить родственника, уже делила его миллиарды. И, похоже, что она была вопреки всякой логике единственным человеком на похоронах, кто искренне жалел о случившемся. Ей действительно было жаль этого человека: может быть потому, что она больше не относилась к нему, как к своему мужу, а может, что считала себя прямой причиной его смерти. Так часто бывает со многими — синдром вины живого перед покойником, когда ничего уже нельзя изменить. На поминки она не поехала, к концу церемонии ей уже порядком надоел весь этот спектакль. Сославшись на скверное самочувствие, которое и в самом деле было не из лучших, Кэт в этот же день улетела в Европу. Через три недели ей позвонил адвокат покойного, который и при жизни вел все его дела, и зачитал завещание, по которому ей переходил в собственность огромный дом миллиардера с приличным участком земли во Флориде, его яхта, несколько авто, самолет, но самое главное, контрольный пакет акций компании. И, не много и не мало, место президента совета директоров корпорации. Вот такой финт ушами! Чтобы ее всю жизнь потом совесть мучила. Еще адвокат сообщил, что при желании она, конечно, может продать свою долю, покупатель всегда найдется, но посоветовал пока не спешить. Дурное дело — не хитрое. Все хорошенько взвесить и обдумать. «Деньги немалые, — басил старик в трубку. — Одних процентов хватит на несколько жизней, но разве в них дело! Строительная империя, раскинувшая свою сеть по всему миру, имеющая даже свою собственную авиакомпанию, являющаяся совладельцем нескольких судостроительных верфей в США и Великобритании, много чего еще другого солидного и интересного — это ли не главное и самое интересное занятие в жизни?! Тебе повезло, девочка, очень крупно повезло. Ты можешь огромную пользу принести обществу и тем десяткам тысячам рабочим, менеджерам и инженерам по всему свету, которые трудятся на теперь уже и твоих предприятиях. Подумай…»

Кэт обещала подумать и не принимать скоропалительных решений, не посоветовавшись с ним. Разговор происходил ночью, а рассвет застал ее уже в международном аэропорту «Кеннеди». С авиацией это быстро! Главное, чтобы посадка была удачной, остальное все — веники, которыми от назойливых мух отмахиваться. Перемахнувший через океан «Боинг-737» мягко коснулся взлетной полосы и стал резко гасить скорость, чтобы не выкатиться за пределы. Женщина видела, как вниз пошли закрылки на крыле, а мелькающие за окном предметы — редкие деревья и все такое, стали постепенно приобретать узнаваемые формы.

— А представляете, — произнес вдруг кругленький сосед постаревшего возраста, судорожно сжимающий ручки кресла, — такая нагрузка на шасси, оси могут ведь и не выдержать такую махину.

— Заткнитесь, — посоветовала она спокойно паникеру, — и не каркайте.

И это была их самая первая встреча с тем самым человеком — одним из помощников прежнего мэра, который и собирался встречать ее в аэропорту в ту злополучную ночь, а сейчас пребывал где-то рядом с ней по соседству в одной из палат той же клиники, где находилась и она сама с вывихнутой памятью. Не миллиардер, понятно, в родственниках градоначальника не состоял, но и не самый последний в стране долларовый миллионер. Случайность? Деньги к деньгам, как говорится. И вот лайнер остановился, и все радостно захлопали в ладошки. Полет закончился, и для кого-то из пассажиров начиналась совершенно новая жизнь, что и подтверждал поджидающий ее возле одного из входов в аэропорт шикарный «Роллс-ройс», рядом с которым стоял высокий, лет шестидесяти, седой господин с растрепанной шевелюрой. Ветер трепал его волосы, а добродушное лицо украшала приветливая улыбка. И этот мужчина улыбался именно ей. Кэт ответила ему тем же, радостно пожав протянутую руку. Первый раз в жизни она прислушалась к чужому совету и не стала принимать самостоятельного решения, здраво решив положиться на чужой опыт. Некоторые из проходивших мимо, оборачивались, узнавая ее, но без особого интереса. Телевиденье и интернет давно уже сделало всех этих звезд и фотомоделей с обложек более чем доступными, взяв за правило перемалывать каждому косточки и вытаскивать на всеобщее обозрение их грязное белье. К Кэт это не относилось, она пока еще не доросла до того уровня, чтобы и ее бельем так же занялась желтая пресса, тем более, что на многих приемах она вообще появлялась без белья. Поэтому и местный интерес был большей частью пока еще поверхностным, потому как пока еще эта особа вообще для подавляющего большинства населения земли не представляла никакого интереса. Адвокат повез ее не в центральный офис компании мужа, как она предполагала, а к себе в адвокатскую контору, где и вручил ей завещание, не забыв поздравить при этом с началом совершенно новой, сулившей ей так много интересного, жизни. Закончив с официальной частью, он разлил по бокалам вино солидной выдержки и произнес очень коротенький тост по случаю. Чокнулись, пригубили вино и застыли в ожидаемой паузе. Незаданный вопрос так и застыл в его умных, чуть прищуренных сероватых глазах.

— Думаете, справлюсь? — неуверенно спросила она.

— Хочется надеяться… — улыбнулся адвокат чуть заметно. — Или я так и не научился разбираться в людях.

Вот так и было принято это значимое для нее решение. И уже на следующий день Кэт была введена в состав совета директоров корпорации и избрана ее президентом. О чем не так давно совершенно забыла. И если бы не подробнейший рассказ одного из участников этой истории, то возможно, что никогда бы уже и не вспомнила.

Той предпоследней ночью уходящего лета Свирепый Ежик долго думал у себя в шалаше, что же ему с этим подарком судьбы делать, так неожиданно свалившимся на его грязную голову. Секс с овощем — дело, конечно, хорошее, но только как-то все это не по-человечески. И дернули же его черти набрести в темноте на это сбитое мясо, валяющееся в кустах возле дороги недалеко от завалившейся на бок фуры, еще парочки изуродованных машин и сгоревшего дерева, распирающего своими корявыми ветками звездное небо. Людей уже не было, все самое страшное и интересное, случившееся на этом месте, историей было уже занесено в архив и стиралось на веки вечные кинговскими лангольерами — пожирателями канувшего пространства. Странно, как ее не заметили, прикидывал он. Любопытных потопталось прилично, будто стадо бизонов пронеслось в разных ботинках. И будь он не бомжем с пропитым медицинским образованием, а хотя бы самым задрипанным ментом с одной прямой извилиной вместо жопы, то уж точно заметил бы в кустах разутое тело, что обычно случается с жертвами автокатастроф, не собирающихся жить дальше, но он им не был и поэтому ничего такого мертвого в кустах не заметил. Просто пошмонал немного карманы у мертвой и все. И зачем-то проверил еще пульс… Труп без обувки возле дороги — это нормально, не очень нормально, когда у трупа есть пульс.

Воняло гарью, сгоревшей резиной и еще не пойми чем, к чему Свирепый Ежик не особенно-то и принюхивался, теплой телкой, наверное. Почти покойников трогать нельзя, их должны сначала органы зафиксировать, чтоб потом сделать кого виноватым, и врачи осмотреть, а вдруг там позвоночник сломан или еще что, после чего отправить на носилках по назначению — в реанимацию или в морг, если не доедет. Ни ментов, ни врачей и ни каких носилок у Ежика под рукой не было, поэтому он перевалил находку через плечо как мешок и понес, чертыхаясь про себя на всех вообще баб на этом свете, от которых одно только зло и никакой благодарности. Кровью тело не исходило и даже, кажется, дышало, слегка постанывая, что уже радовало. По дороге он пытался несколько раз остановить даже попутку, чтобы отправить бедняжку по назначению в медицинское учреждение. Остались, видимо, в затуманенном сознании остатки все же чего-то человеческого, но ни одна дрянь так и не остановилась. Эх, люди, возмущался он. Погрязли в своих вещах и вечной погоне за успехом и деньгами, а о самом главном забыли, что в этот мир приходят не за шмотками и бабками и развлечениями, а все же для чего-то большего — стать человеками. Вот он сегодня человек, а все остальные… Для чего воняют бомжи? Для себя пока он выяснил лишь одно, что исключительно для того, чтобы не воняли другие, собирая всю грязь на себя, чтобы другим чище жилось. Так, бурча что-то там себе под нос и донес бесчувственную ношу до своего шалаша, не бросать же было ее снова на дороге, хоть и очень хотелось. Мужиком бомж был крепким, но даже он притомился, его даже покачивало из стороны в сторону, центр тяжести ведь сместился на одно плечо, вот пару раз из-за этого сам в кусты со своей ношей и заваливался. И вообще он не за этим отправился в город, чтобы собирать всяких бесчувственных баб по обочинам. Одни носятся как сумасшедшие по дорогам, сбивая всех подряд, а другим потом таскай всякий хлам, надрываясь. Так хоть бы при бабках была, фиг… Вот Свирепый Ежик и ломал теперь голову, как с ней быть? Рассвирепеешь здесь, когда сплошное равнодушие вокруг. Зато теперь можно было перепихнуться в свое удовольствие, «овощ» ничего против этого все равно не имела. И возможно, что он именно так бы и поступил, если бы она хоть немного бы шевелилась, а так… Золотые часики на тонкой ручке, какие-то камешки в ушках, если все это умело загнать, то можно будет безбедно прожить пару месяцев, прикинул он, а там видно будет. Нашел он в одном из карманов дамской сумочки, валяющейся неподалеку от тела и ее паспорт, из которого и узнал, что подобранную величают Катериной Клиновой. Точнее, не нашел, а вырвал из пастей двух дворняг, раздирающих на куски бесполезную находку в свое удовольствие. Псов же прогнал, заявив действием свое звериное превосходство на данной территории. Фото рассмотреть не удалось по той простой причине, что документ был изрядно покусан собаками. Еще он нашел в ее сумке золотую кредитную пластиковую карточку, но с тем же покусанным печальным результатом. А вот зажигалка из сумки пригодилась, пара минут терпения и от паспорта красавицы остался уже только пепел. Всего минута терпения и нет больше никакой Екатерины Клиновой, а есть «овощ» женского пола без определенного места жительства. У дамочки, правда, мог быть сломан позвоночник, о чем Ежик хоть и подумал, но к сведению не принял, бросившись ее спасать, а теперь думать было уже поздно, что ее вообще нельзя было трогать. Лишь бы не скопытилась, вздыхал он. Не хватало еще отправиться на нары из-за этой… С золотыми кредитками простые смертные по кустам не валяются. Пропажу обязательно начнут искать и найдут. Что за ночь, сокрушался он, довольный часиками и сережками. Сначала порнуха в кустах, потом почти живая баба в сожительницы. Во, блин, поперло! В шалаше бомж хлебнул еще водки, вставил себе в уши «баньку» Высоцкого и, завалившись рядом с бесчувственным телом той, которой даже имя уже забыл, и уснул, пуская слюни на свой заросший грязной бородой подбородок. Ежик, встретивший наконец в тумане свою кобылку. Жизнь налаживалась…

На станции метро «Белорусская» Погорел перешел на кольцевую линию, проехал несколько жарких остановок, перебрался на Сокольническую линию, там еще пару остановок до «Чистых прудов», и вот он уже был почти на месте, осталось подняться из душного подземелья и глотнуть свежего московского воздуха, пока и на него еще не ввели налог на свежесть по просьбе трудящихся. Парковку в 360 рэ за час и пять минут парковки уже ввели, чтоб никто себе больше ни в чем не отказывал, скоро и воздух подорожает. Вот и надо было спешить жить, чтоб благодетели последнее не забрали. И Вадим Сергеевич спешил, понимая, что с некоторых пор опаздывает просто уже всюду. Поэтому и притащился сюда в жарком вагоне, что захотелось пообщаться с еще одним неудачником по жизни — с Грибоедовым, согласившимся ехать в Персию только при одном условии, что продвинется вверх по служебной лестнице сразу же на два чина. Вот и продвинулся… И нашему герою тоже вроде как повышение по службе светило, пока в отпуск не собрался. Свою любимую Погорел увидел где-то на середине подъема, спускающуюся вниз на соседнем эскалаторе. Вот те на, вот тебе бабушка и Юрьев день! Ошарашенный, он, не веря своим глазам, удивленно вытаращился на свою даму сердца, наглой лебедкой проплывающую мимо него вниз без всякого зазрения совести с каким-то бородатым типом в солнцезащитных очках. Еще несколько секунд, и вот он видит сверху уже только ее быстро удаляющийся затылок. Прошло совсем немного времени, когда они разминулись на соседних «лестницах», а Кира или очень похожая на нее дама, чего он все же не исключал, уже находилась почти в самом низу эскалатора. И какая сволочь только придумала эти движущиеся, да еще и в противоположных направлениях ступеньки! Понимая, что другого выхода просто нет, нарушитель всех правил лестничного движения перемахнул в прыжке на другой эскалатор, сильно задев при этом ногой поношенного мужика с давно нечесаной седой головой в бежевом плащике, каких вечно все задевают, на ходу (как приличный человек) извинился и бросился стремительно вниз. Почти скатившись кубарем на перрон и, чуть не сбив с ног выскочившую ему навстречу из своей будки престарелую дежурную, возмутитель спокойствия бросился дальше, лихорадочно всматриваясь на ходу в мелькающие кругом лица. Та, которую он искал, находилась в центре зала. Она, вся такая в красном, так внимательно слушала своего спутника в черных очках и всего в белом, что можно было подумать, будто вокруг вообще больше ничего такого не происходит. И этот в белом еще и с великолепным букетом бордовых роз в руках, скотина! Вспышка ревности затмила разум взбешенного ревнивца. Все, что угодно, но только не это. Замелькали справа голубые вагоны подходящего поезда. Он видел, как Кира отошла от дверей прибывшего состава, пропуская выходящих, и понял, что не успеет. А тут еще и дежурная, как назло, привязалась, вцепившись в руку, которую он тут же попытался стряхнуть, но не тут-то было, ответственные работники метрополитена просто так не сдаются.

— Гражданин, — гудела ответственная работница, вцепившись в него мертвой хваткой, — стоять, я сказала! Поможите, тьфу… Полиция!

— … бандиты зрения лишають, ратуйте! — закончил пискляво фразу за нее какой-то лохматый юнец в рваных голубых джинсах и белой майке с какой-то дикой надписью на груди, что ему «все пох…», в развалку протащившийся мимо, волоча следом за собой уставшие ноги в ярких «люминесцентных» кроссовках. Еще секунда, двери захлопнутся и все, видение исчезнет. Проклятье! Можно было попытаться еще успеть вскочить в другой вагон, отшвырнув в сторону дежурную, стряхнув ее с руки прямо на рельсы, чтобы так рьяно не относилась к своим обязанностям, но этого ему уже не позволили сделать подоспевшие так не вовремя полицейские. Эти типы в черном за последние несколько дней так достали уже его своими задержаниями, что было бы даже удивительно, если бы они и здесь вдруг не появились. И тогда он прокричал имя ускользающей, срывая связки, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание. И в этом крике столько было уходящей надежды и отчаяния, что никакими словами не опишешь. Полицейские же при этом, чтобы не оглохнуть, просто взяли и отработанным движением, выкрутив ему руки за спину, согнули его пополам кричащим лицом вниз. А чтобы гражданин зря не вопил, так его еще и по почкам легонько дубинкой настучали. И конечно же она его услышала и оглянулась, но только разве узнаешь в согнутом пополам типе своего любимого, с которым еще недавно она собиралась провести с десяток замечательных дней на сказочном острове. Могло произойти все, что угодно, но только не это, гром мог грянуть прямо здесь, поезд мог сойти с рельсов, вода могла затопить станцию, да все что угодно могло случиться, но только не это! Его любимая не могла с ним так поступить. Могла, мгла, гла, лгала… Погорел словно выброшенная на берег рыба, открывал и закрывал рот в немом протесте, пытаясь вдохнуть, и не мог. Стучало бешено сердце в согнутом теле, стараясь вырваться из грудной клетки, не хватало воздуха легким, окружающий его мир в очередной раз менялся прямо у него на глазах и снова не в лучшую сторону. Женщина, та сама, которую он так громко звал, через грязное стекло вагона безразлично скользнула по нему отсутствующим взглядом и, не проявив вообще никакого к скрученному крикуну интереса, исчезла вместе с вагоном в черной пустоте тоннеля. Может, не она? Несчастный не знал, что и думать. Когда вся жизнь на нервах, то и обознаться ведь проще простого в тусклом свете подземных плафонов. И разве его Кира прошла бы мимо, не заметив того, кому еще недавно сама признавалась в любви и клялась в вечной верности? Кто угодно, но только не она… Или все же она, решив таким вот оригинальным способом отыграться за некогда испорченный свой день рождения.