Чтение онлайн

— В машину садись, — проревел он через окно, — пока тебя одним мягким местом не посадили на другое твердое. Пушку достану, будет поздно.

— Засунь ее себе…

— Не по… не понял, чмо, что ты сказал, ты на кого свою грязную пасть раз…

— Рижий, заткныс! — приказал Пухлый.

Удивительно дело, но команда тут же была выполнена, ковыряльщик тут же заткнулся.

— Я слушаю, — произнес спокойно Погорел, играя желваками на скулах, — если у вас ко мне все, то я вас больше не задерживаю.

Пухлый желваки заметил, однако, предпочел не реагировать. На него в большинстве случаев все эти лохи, с которыми ему приходилось разбираться, только так и реагировали. Сначала гордый взгляд и играющие желваки, а потом выбитые зубы, слюни и всякие там прочие сопли на асфальте. Но и по-другому тоже никак, если все эти заносчивые господа нормального русского языка, которому он так долго учился, не понимают, то остается только битой по зубам, чтобы сразу все стало ясно, кто лучше на этом языке разговаривать.

— Тебе велено напомнить, — произнес он с сильным кавказским акцентом, — что через три дня включится счетчик, а ты для решения проблем так ничего еще и не сделал. Пьешь водка, угоняешь чужой машина. Вместо того, чтобы уже четыре день, как начать беспокоиться за свой здоровье. Так нельзя. Тебя понимают, входят в твое положение, но и ты тоже нас пойми, мы не можем нести убытки из-за твой постоянный пьянство. Мы серьезный люди, нас кидать не получится.

— И сколько я должен серьезным людям? — спросил Погорел, напрягаясь.

Пухлый озвучил сумму. Довольно приличную, надо заметить, чтобы прямо тут не впасть от этого в ступор. Перевести в доллары, так эти чудики подбиралось сразу к половине миллиона долларов в переводе на заграничный эквивалент.

— Три дня назад было меньше, — заметил должник. — Не подавитесь?

— Будешь возбухать, кадык сама в глотка застрянет.

Должник задумался, прикидывая свои возможности. Даже с продажей квартиры и с использованием прочих активов, такой суммы он не набирал в любом случае.

— Я столько не наскребу за три дня, — заявил категорично он, — нужна еще хотя бы неделя.

— Твое дело, дорогой, — оскалился Пухлый. — Я сказал, ты услышал.

Погорел блефовал. Требуемой суммы он не собрал бы и за месяц, да и за год тоже уже не собрал бы. Однако семь дней на войне — довольно приличный срок, чтобы не попытаться хоть как-то оттянуть день расплаты, а там видно будет. Свалить в Израиль, к примеру, хоть и не еврей, дед же воевал с фашистами, сколько кучерявых от печки спас! И бросить все силы на поиски Киры, если ее и в самом деле держат в заложницах, то хорошего в этом мало. Его так и подмывало спросить об этом, но он понимал, что делать этого ни в коем случае не следует. Нет никакого дела ему до этой бабы, если даже она и у них, что не факт. Ну и уехал на джипе с яйцами, что из того, подцепила нового ухажера, а с ним решила расстаться, отыгравшись за тот неудачный розыгрыш. Что он вообще о ней знал, чтобы не быть уверенным в обратном, ничего… И если бы любила, вздыхал он, втюрившийся на старости лет, как когда-то завуч их школы в малолетку, давно бы уже дала о себе знать. Но нет же, вместо этого будет раскатывать в красном платье по городу и дразнить его как того быка красной тряпкой.

— Так и передай своим хозяевам, — сказал он, — если хотят получить бабки, пусть ждут. Я свою машину не угонял и вашу фуру в кювет не сталкивал.

— Другим сказки рассказывай, понял, не сталкивал он, — вмешался в беседу третий участник событий, тот, что все это время сидел на лавке и молча наблюдал за происходящим как бы со стороны, — так мы тебя сами столкнем. Нам, бляха, что помягчей подавай, чтобы дышало и ублажало, когда мужикам пристало.

— Не понял? — напрягся всем телом Погорел.

— Свой дурной баба увидишь тогда, когда рассчитаешься, — пояснил Пухлый, — чего не ясно еще? Мы в машину ее не сажал, сама села, чтобы везти ее за полиция. И теперь просто у нас в гостях.

Сжав зубы, Погорел еле сдерживал уже клокотавшую внутри ярость. Не хватало самой малости, чтобы она вырвалась наружу, что и не заставило себя долго ждать.

— А пока мы с ней поживем, — оскалился своими гнилыми зубами третий, поднимаясь со скамейки. По очереди…

— Живите! — оскалился Погорел. — Эта телка мне уже давно надоела. Кинула меня на пять штук зелени, вот и пусть отрабатывает.

И он был последним, кто видел эти прокуренные гнилые зубы того, кто собирался жить с его женщиной в порядке законной очереди, уже в следующую секунду загнанные в хозяйскую глотку резким прямым ударом. Пухлого он вырубил резким ударом ноги в пах, а когда тот с воем согнулся, зажав пострадавшее хозяйство руками, добил ударом кулака снизу в подбородок. Зубы бедняги с хрустом клацнули, и тот с диким воем ушел под лавку. Рыжего урода его кулак достал прямо за рулем иномарки, так и не успевшего вытащить свой грязный палец из носа. Бывает… Пацану весь кайф сломал вместе с пальцем. Бедняге стало так больно, что он даже перестал ориентироваться в пространстве и за воротник своей джинсовой рубашки был вытащен из машины на асфальт, и здесь его чистому личику пришлось пообщаться еще и с грязной подошвой обувки нападавшего. Погорел почувствовал, как что-то хрустнуло под ногой, но вместо того, чтобы остановиться, лишь надавил пяткой еще сильнее на эту наглую морду, заскулившую так жалобно и протяжно, что даже избивающему стало жутко. Кровь испачкала взбесившемуся брюки и не очень чистый асфальт, который дворники подметали только утром, что побитого по большому счету и не интересовало. Застыли две старушки у соседнего подъезда, с любопытством наблюдая происходящее. Действие одного из бандитских сериалов прямо у них на глазах переместилось на улицу, и это надо было обязательно запечатлеть в памяти на всю оставшуюся, чтобы было чем похвастаться перед другими старушками, обделенных подобным зрелищем.

И он был последним, кто видел эти прокуренные гнилые зубы того, кто собирался жить с его женщиной в порядке законной очереди, уже в следующую секунду загнанные в хозяйскую глотку резким прямым ударом. Пухлого он вырубил резким ударом ноги в пах, а когда тот с воем согнулся, зажав пострадавшее хозяйство руками, добил ударом кулака снизу в подбородок. Зубы бедняги с хрустом клацнули, и тот с диким воем ушел под лавку. Рыжего урода его кулак достал прямо за рулем иномарки, так и не успевшего вытащить свой грязный палец из носа. Бывает… Пацану весь кайф сломал вместе с пальцем. Бедняге стало так больно, что он даже перестал ориентироваться в пространстве и за воротник своей джинсовой рубашки был вытащен из машины на асфальт, и здесь его чистому личику пришлось пообщаться еще и с грязной подошвой обувки нападавшего. Погорел почувствовал, как что-то хрустнуло под ногой, но вместо того, чтобы остановиться, лишь надавил пяткой еще сильнее на эту наглую морду, заскулившую так жалобно и протяжно, что даже избивающему стало жутко. Кровь испачкала взбесившемуся брюки и не очень чистый асфальт, который дворники подметали только утром, что побитого по большому счету и не интересовало. Застыли две старушки у соседнего подъезда, с любопытством наблюдая происходящее. Действие одного из бандитских сериалов прямо у них на глазах переместилось на улицу, и это надо было обязательно запечатлеть в памяти на всю оставшуюся, чтобы было чем похвастаться перед другими старушками, обделенных подобным зрелищем.

— Я этого седого знаю, — сказала одна старушка с лавочки напротив другой. — У него белый огромный джип. Всегда такой спокойный. Недавно женился…

— Ты сама поняла, что сморозила? — поморщилась старая. — Что его спокойный джип только что женился.

— Да она к нему уже полгода ходит, к фулигану, — заметила первая. — Живут гражданским браком. Аккурат после новогодних и сошлись. Никогда не здоровкается.

— Нужна ты ей, здоровкаться с тобой.

— У нее ребенок на стороне, но она его прячет, во как… Сама видела, как она из детской поликлиники с ним выходила.

— Ты перепутала, я знаю о ком ты, та одна живет, это Ленка с 7 этажа, ей мать покойница эту квартиру оставила. Малец похож на еврейчика, весь в отца.

— Может и так, может и спутала, совсем незрячей стала, вот доживешь до моих…

— Ой-ой, старушка нашлась, на полгода всего старше, а все равно…

— Да забирай себе, не жалко, — улыбнулась старшая.

— Своими бы годками с кем поделиться, глянь-глянь, как он их… Нигде спокою от этих бандюков. Как бы не превысил самооборону наш сосед, ведь посодят же.