Чтение онлайн

— Тоже и с твоей телкой будет, — оскалился Гнилозубый, — если бабок к сроку не будет. Минус те пятнадцать тысяч баксов, что мы уже изъяли, валявшиеся за тумбочкой, в счет погашения долга, нам чужого не надо.

Затем он еще выпотрошил содержимое его рюкзака прямо на пол. Особенно там поживиться было не чем, на полу оказались права, паспорт, солнцезащитные очки, шариковая ручка, электронная книга и бумажный детектив, который и привлек его внимание.

— Книжки читает, — хмыкнул он, — молодец. Экстрима в жизни не хватает?

Погорел не ответил. С уродами вести беседы — себе дороже. Гнилозубый же тем временем открыл на первой попавшейся странице часть книжки без обложки и зачитал отрывок: «На месте авиакатастрофы в Италии найден черный ящик. По предварительной версии авария случилась из-за загорания… По чистой случайности самолет не упал на густонаселенный район… Любопытные подробности… Двое счастливчиков покинули самолет в самый последний момент, буквально за минуту до взлета…»

— Так и у этих, — подметил Пухлый, — у них самолет тоже почти упала, не взлетая. Выходит, мы как бы их еще и спасли. А он наш товар угробил свой езда, а мы его за это, можно сказать, прямо из черный гроб за уши да на белый свет. И его бабу, ага. А ведь и за это тоже надо платить, мы же не благотворительная организация. Продашь квартира, этим и компенсируешь, ясно? Или прощай своя женщина…

Два книжных счастливчика покинули обреченный рейс перед самым взлетом, но только что это меняло лично в его теперешних обстоятельствах? Не меняло это ничего и то обстоятельство, что самолет в реале вообще не разбивался в Италии ни сейчас, ни десять лет назад, он чуть позже все же навел справки по этому поводу. Такого борта вообще не существовало в природе. Автор остросюжетного приключения сначала выдумал эту автокатастрофу, а потом подогнал под это действо действия своих героев, которые уж точно никак не могли быть списаны с жизней реальных героев из будущего. С его собственной жизни! А если все же мог? Погорел все еще пытался объяснить самому себе необъяснимое, совместить несовместимое — свою реальную жизнь и жизни окружающих его людей с чьей-то воображаемой действительностью из десятилетнего прошлого, ясно понимая, что просто тратит время впустую. Кира очень не любила летать, вспомнил он. Как-то ей пришлось садиться с горящим двигателем, вот шрам на всю жизнь и остался. Поэтому и перед этим вылетом нервничала. Отсюда и истеричное поведение в самолете перед взлетом. Ничего удивительного, все это было объяснимо. Да еще с такой «страшилкой» в кармане, которая начинается с авиакатастрофы, а заканчивается вообще смертью главной героини. Тем более что в его экземпляре никакого конца вообще не предполагалось. На данный момент он располагал лишь только началом той занимательной истории, а конец был у Киры. У которой, возможно, даже температура подскочила от нервного переживания, что и понятно, здесь у кого хочешь, температура подскочит, когда тебя не понимают, да еще в момент смертельной опасности.

Он, к примеру, тоже не очень любил летать. Ему несколько лет подряд уже снились сны, как он в очередной раз разбивается при взлете или посадке какого-нибудь аэробуса. Один летун даже сказал ему по этому поводу, что раз такое снится, то лучше вовсе не летать: самому хорошо, а другим пассажирам на борту в его отсутствие спокойнее. Может именно поэтому Кира и побоялась с ним лететь в одном самолете, что нутром почуяла неладное? Когда ты покойник, то ничего плохого с тобой не может уже произойти в принципе, но пока ты еще живой, такая гадость как смерть, может поджидать где угодно. И тут вдруг его осенило, а что, если Кира начиталась вот этой всей ерунды, что их самолет обязательно разобьется и… сама подстроила все так, чтобы они никуда не полетели? Путевки же к этому времени были уже оплачены, и чтобы убедить своего любимого отказаться от полета на Канары из-за чьего-то там художественного свиста и ее собственных страхов — об этом, ясное дело, не могло быть уже и речи. Вот и подстроила все так, что его сняли силой, а она спокойненько сошла следом. Женщины — они ведь как кошки, не от мира сего, нутром чувствуют опасность. Но даже если она и подстроила все это, начитавшись беллетристики, чтобы покинуть обреченный борт, продолжал сомневаться он, то уж устраивать еще и свое похищение с аварией на дороге — это уже ни в какие рамки не лезло. Хотя… Погорел тут же вспомнил свой визит в турагентство на Таганке, где приобрел путевки, где ему сразу же предложили интересненькое экстремальное путешествие на необитаемый остров с ядовитыми пауками, змеями и прочими тварями, чтобы разыграть его спутницу, и от чего он сразу же отказался, тут же вспомнив один неудачный розыгрыш, что двух грабель для одного его лица было уже слишком. Поэтому и выбрал самое обычное и безопасное пляжное времяпрепровождение на песочке. Впрочем, прикинул тут же он, путевки выкупала уже она, вот и выкупила экстрим, чтобы устроить ему незабываемые впечатления от путешествия. А что, вздохнул он, вполне в духе времени, любой долг платежом красен. А тут ей еще и книжечку подсунули как бы случайно в такси с интересным началом, чтобы розыгрыш был еще интереснее. Как такая же оказалась еще и у Ивана, отрицающего сей факт?

Настораживало, что эта вещичка оказалась одновременно у двоих близких ему людей, но и этому он тоже нашел объяснение. Его друг и в самом деле ничего не мог знать об этой печатной вещице, потому как в глаза ее не видел. Романчик притащила Рыжая, она же Блондинка, но только подстриженная и перекрашенная. Можно изменить все, но не голос, который даже хрипотца не испортила. Поэтому она и в «Боинг» их не пустила, а затем попалась якобы случайно и в аэропорту ему на глаза, когда он туда приехал, чтобы навести справки, что работала на это экстремальное бюро с Таганки. Там же соучастники получили по контрольному экземпляру книжки, по которой его сейчас и разводили. В круг подозреваемых вошел и таксист, который далеко не случайно уже трижды переехал ему дорогу, с которым он решил разобраться сразу же, как только разберется с этими. Рыжая читала романчик в квартире Ивана, которую и уронила под стол, вырубившись по пьянке. И чем больше он себя в этом убеждал, тем более реально все это ему и казалось. Кира знала Ивана, она и вывела на него Блондинку, а уж та постаралась, чтобы все выглядело как можно натуральней. Она же и его денежки подменила на фальшивые фантики под кроватью, чтобы было еще интереснее. Поэтому, как только весь этот дурацкий розыгрыш закончится, то и все деньги тут же вернуться к их исконному владельцу. Не было никакого ограбления, все это развод! А чтобы было и еще интереснее, разыгрываемым специально и подсунули подсказку в виде захудалого романчика. Какой интерес загонять в угол безвольного кролика, когда весь кайф как раз в том и заключался, чтобы насладиться агонией сопротивляющейся жертвы. Прочти вовремя бедняга Паркер рассказик про себя любимого, так никакой пушкой бы его на ту шхуну не загнали. Имя книжной героини тоже отличалось лишь одной буквой от реально существующего…

Вспомнил Погорел и еще один интересный момент в аэропорту, когда Кира вдруг спросила его, верит ли он в судьбу и можно ли изменить ход событий, если все это заложено свыше уже при самом рождении? Тогда он ответил, что не верит он ни в какую судьбу, что все это подходить лишь для неудачников, не желающих даже пальцем пошевелить, чтобы что-то изменить в своей жизни. Работать надо, вкалывать с утра до ночи, был его ответ, и все будет хорошо. Должна быть любимая женщина и всего пара надежных друзей, и тогда никакая кривая линия судьбы тебе не страшна. «А я вот в судьбу верю, — произнесла она спокойно, разглядывая яркие звезды в черном небе, — которую человек может лишь немного корректировать, но при этом не очень сильно отклоняться от заданного курса. В Питере у меня была знакомая старушка — божий одуванчик. Так вот во время финской войны она была снайпером и так ненавидела холод, лежа сутками в снегу, что молила Бога лишь об одном, чтобы тот послал ей скорейшую смерть. Ее подруги же наоборот молили о жизни, плевать им было на холод. В результате она жива до сих пор, а все подружки погибли. Вот так, милый! Лично я в судьбу верю, которая одних любит, а других губит. Но и от тебя, конечно, тоже кое-что зависит в этой жизни. И еще я знаю, что никогда не погибну в авиакатастрофе, вот!

И при этом все равно очень и очень боюсь летать, дура, да?» Тогда он не ответил, лишь прижал к себе и чмокнул в щечку, и только сейчас начинал понимать, что может эта кошка и в самом деле уже тогда чувствовала, что должно произойти нечто неординарное? Или тогда уже готовила его к этому самому — к неординарному? Ну и все в таком же духе по наклонной все дальше и дальше от действительности. Он сам уже чувствовал, что в своих умозаключениях зашел так далеко, что было впору начинать самому уже на профессиональном уровне разыгрывать других. Пока же разыгрывали его самого, в чем и заключалась вся гадость, если только эта гадость и в самом деле была чьим-то злым розыгрышем. Если же в кювете оказалась реальная фура с настоящим товаром, то и похищение его любимой было тоже уже реальным, устроенной организаторами на потеху самих же заказчиков. И положительным во всем этом было лишь то, что теперь он хотя бы знал о приблизительном ее месте нахождения. Он разговаривал с ней по телефону, и это уже вселяло надежду. Он слышал ее голос, он видел груду железа в кювете — свою машину, чтобы все это игнорировать. С деньгами, прикидывал он, или без них, но ей вполне реально сейчас могла угрожать смертельная опасность. И если это так, то его теория розыгрыша уже никаким боком не вписывалась в этот кошмар, превращающийся тут же в дикий фарс, как только он начинал верить в то, что в метро видел именно Киру, а не какой-то там блуждающий по подземке фантом.

Мужчина тяжело вздохнул и прошел на кухню, достал из холодильника упаковку с яблочным соком, налил в стакан и выпил. Принялся готовить пельмени. Включил телевизор — старенький обшарпанный «Sharp», которому было уже так много лет, что даже черепахи так долго не живут, а этот все еще продолжал пыхтеть, да еще как пыхтеть. А вот черепаха, которую он видел в одном из прудов местного парка прошлым летом, скорее всего уже сдохла, вспомнил он. Кто-то поигрался и отпустила животное на «волю», когда бедняжка перестала помещаться уже в аквариум, чаще всего предают не чужие, а свои, кому больше всего доверяешь. В новостях передали, что один отец семейства, поссорившись с супругой, выкинул из окна седьмого этажу за ногу ее обожаемого песика, которого сам же ей и подарил; в другом репортаже из окна и вовсе вышвырнули грудного ребенка, чтобы не орал, а еще где-то известный фотограф расчленил в ванной свою супругу и вывез по частям ее на помойку, много чего еще… Мир был просто переполнен любовью.

Погорел выключил «ящик» и принялся набирать номер Ивана.

— Чего тебе? — послышалось недовольное в трубке после седьмого сигнала.

— Хотел спросить, где ты со своей рыжей шалавой познакомился?

— Я тебе уже говорил, что в воздухе, мы вместе возвращались с рыбалки, а зачем тебе, появились какие-то мысли?

Прежде чем ответить, повар достал ложкой из кипящей воды одну пельменю, попробовал ее на готовность и только после этого ответил, что есть у него такое предположение, что это она и посодействовала пропаже его денег. Случайные связи до добра еще никого не доводили и, если это не розыгрыш, то плакали его денежки.

— Ты с ней созванивался? — спросил он друга, предварительно его же самого и сделав уже виноватым.

— Уже раз двадцать, — усмехнулся в трубку Иван, — абонент временно не доступен. Так что думаю, что мои денежки эта шлюшка стащила вполне обдуманно и вовсе не для того, чтобы их возвращать. Сам виноват, согласен, пить меньше надо было, и пускать всяких вонючек в свою квартиру. А ты говоришь, купаться… вода холодная. Более того, мне даже кажется, что исчезновение твоей Киры и моих денег — все это звенья одной цепи.

— Я тоже об этом уже думал, — кивнул Погорел. — Боюсь показаться тебе сумасшедшим, но сдается мне, что я видел ее в метро…

— Раздвоение в действии, — обрадовался друг, — а ты спорил. Одна Кира сидит у бандитов, другая разъезжает в это время в метро, это нормально, третья же вообще…

— Я разговаривал с ней по телефону.

— И что?

— Ничего, — пока он не стал говорить другу про разгром своей квартиры, — все вполне резонно смахивает на жестокий розыгрыш. Или на развод, начали с меня, а потом и тебя зацепили.