Чтение онлайн

Явился оценщик — шестидесятилетний простуженный насквозь еврей в черной жилетке, правда без шляпы. Он смерил визитера презрительным взглядом и… пропустил в квартиру, пряча за спиной биту, чтобы не пугать старика. С редкой порослью на почти лысой голове и в круглых окулярах от своего революционного деда на заложенном носу с горбинкой, оценщик представлял собой самый жалкий образец деятеля от недвижимости, какого только можно было себе представить. Он по достоинству оценил это «ископаемое», пропуская его в квартиру. «И где только откопали, — мелькнула мысль, — в каком таком допотопном музее?» Оценщик же тем временем заглянул быстренько в одну комнату, в другую, пробежался быстрыми глазами по кухне, сунул нос в ванную и всю голову в туалет, что-то в уме прикинул и тут же выдал заготовленную уже заранее сумму наличными, за какую агентство готово выкупить квартиру уже сегодня, за девять миллионов рубчиков.

— Сколько?! — опешил Погорел. — А за два миллиона слабо?

— Девять миллионов, милчеловек, — проговорил в нос старый еврей. — И это при условии, что квартира свободна. Хотелось бы взглянуть документики на собственность.

— Вообще-то она 15 миллионов стоит, 102 квадрата, шикарный дом, евроремонт, за минусом 20 процентов…

— Квартирка может стоить и больше, но мы купим ее у вас только за озвученную сумму, — пожал плечами оценщик, направляясь мелкими шажками к выходу. — Думайте, решайте. Вчера раки по пять, а сегодня только по три. И почему у вас здесь такой бардак?

— Но вы же сами мне говорили по телефону, что вы работаете по реальным ценам, — не сдавался продавец.

— По реальным и работаем, милчеловек, — оценщик достал из кармана брюк не первой свежести носовой платок и смачно высморкался. — Уж извините, дороже не куплю. Продавать долго, возни много, прибыли почти никакой, кризис. Продажи в недвижимости упали на сорок процентов, вам это ни о чем не говорит? Помните, я даже ехать не хотел, старые ноги топтать.

Продавец ничего такого не помнил, но все равно утвердительно кивнул, подтверждая, что помнит, сжимая все крепче и крепче потенциальное орудие убийства за своей спиной.

— Вот видите, — улыбнулся старик, взглянув на собеседника поверх своих революционных очков, — но я же приехал! И это в корне изменило всю ситуацию с вашей недвижимостью на московском рынке. И оставьте вы свою биту в покое, к вам же не грабитель заявился, а…

— …а солидный разводила на бабки, я понимаю, — кивнул Погорел, ставя биту в угол прихожей. — Собирался на гольф, вот и прихватил, не бойтесь.

— С битой? — прищурился еврей.

— Какая разница, чем мячик гонять.

— Действительно, — кивнул старик, — какая разница, чем мячик гонять. Компания дает вполне приличные деньги и сразу, решайте. Но решайте здесь и сейчас, как только я переступлю порог, цена уменьшится еще на полмиллиона, а как выйду из подъезда, милчеловек, еще на столько же. Нет, я не спорю, что вам могут предложить и больше на первом этапе переговоров, но потом начнут тянуть кота за хвост и сбивать цену. И поверьте старику с его огромным опытом, что через неделю они вам предложат ровно столько, сколько я даю уже сегодня. Не я, — поправился он тут же, — моя контора дает. Оформим все нотариально прямо здесь, вызов нотариуса на дом бесплатно. Наше агентство заботиться о своих клиентах.

— Двенадцать, — предложил Погорел потомственному экспроприатору, грабившему его прямо здесь и сейчас без всякого зазрения совести.

Старик понимающе усмехнулся, берясь за ручку входной двери.

— Вижу, что вы меня не понимаете, зря только потратил свое время. Желаю удачи, до свидания и дай Бог вам здоровья.

— Хорошо, — остановил его владелец почти что уже не своей собственности, когда тот уже занес ногу над порогом. — Пошли смотреть документы на жилье. Вижу, старый черт, что врешь ты все, да только деваться мне некуда, деньги срочно нужны.

— Всем деньги нужны, — согласился старик, — но только не всем они достаются в должном количестве. Мне лично, к примеру, много не надо…

Чего больше всего на свете в этот момент ему хотелось, так это заехать мало нуждающемуся в простуженный шнобель.

— Очки у вас интересные, — произнес спокойно Погорел, — стекла давно меняли?

— Да уже года два как, клиенты всякие по квартиркам живут, встречаются и буйные, надеюсь, вы не из их числа.

Следующие три минуты оценщик очень внимательно изучал все документы на квартиру, бросая изредка настороженные взгляды в сторону хозяина. Старый еврей был хитрый и опытный, поэтому и очки были у него до сих пор целы, что знал он об этой жизни если и не все, то очень и очень многое. Что могло его удивить? Только бредовая идея какого-нибудь сумасшедшего добровольно расстаться со своими деньгами в его стариковскую пользу. Но так как за всю свою долгую жизнь такого идиота так и не нашлось, вот и приходилась из всех деньги вытаскивать клещами.

— Хорошо, — произнес он после ознакомления с бумагами, возвращая их владельцу. — Через 2 часа жду вас в банке на Зубовском. Заложим деньги в ячейку, один ключик вам, другой мне. И отправимся пешочком оформлять сделку, все рядом. Деньги сразу же после оформления, как и обещался. Да… мебель не входит в стоимость квартиры, даю сто тысяч за все, — улыбнулся он. — Мы грабежом не занимаемся. Наведите только порядок, забирайте личные вещи и все. Не опаздывайте.

Погорел обещался быть вовремя. Кому он так насолил в этой жизни, думал он, выпроваживая старика за дверь, что бы вляпаться во все это дерьмо?

Вызвал такси, подача бесплатно, 500 рэ за первые двадцать минут балдежа на заднем сиденье, далее по прейскуранту за километр и уже через полчаса был в квартире своей возлюбленной, вложившись в 564 рубля по счетчику. Быстро нашел ее гражданский паспорт и отправился к нотариусу, чтобы, не откладывая в долгий ящик, оформить квартиру уже на нее. Там пришлось посидеть в очереди, как же без этого, минут пятнадцать, привлекая ненужное внимание фингалом под глазом, пластырем над бровью и забинтованной головой. Заплатил какие-то копейки за оформление, и квартира надежно была пристроена в ручки пропавшей. Дарственную заложил в ячейку и к вечеру был уже гол как сокол. Звонил старый еврей из агентства недвижимости, негодуя, что тот опаздывает и заставляет себя ждать. Хозяин квартиры извинился и сказал, что продавать свое жилье передумал, чем хоть кого-то сам расстроил в этом мире. Не все же время самому было расстраиваться. Короче, собственность пристроил, осталось найти еще полмиллиона долларов, чтобы теперь не пристроили его любимую да и его самого в уютном ящичке на глубине около двух метров ниже уровня пяток, не исключалось и это. Когда с должника нечего взять, то его можно смело убирать. Хотя бы в назидание другим, чтобы не думали, что все сойдет с рук. Не сойдет… Как не сошло бы и любому гладиатору на песочной арене в беснующемся Риме. Недооценил противника, каким бы он хлюпеньким с виду не казался и все — ты уже покойник, что собственно недавно с нашим гладиатором по неволе и произошло, вырубленным возле своей двери как раз после победы. И наш герой об этом хорошо знал, поэтому и думал теперь, где брать эти полмиллиона долларов, чтобы высвободить заложницу. Утешало одно, что теперь ее жизнь хоть как-то, но была подстрахована — с трупа полмиллиона не стрясешь. Про себя как-то уже и не думалось, раз до сих пор не убили, то, возможно, что и завтра тоже не прикончат. Что такое жизнь, как не игра в дурака, усмехнулся он грустно. Всю жизнь учись на собственных ошибках и все равно дураком помрешь.

Выйдя из нотариальной конторы, Погорел пешком дошел до «Чистых», где и уселся на скамейку возле своего Грибоедова, прикидывая в очередной уже раз, где ему реально раздобыть мешок денег. Первым в списке по-прежнему шел его бывший коллега по цеху, некий Очкарин, обещавший подкинуть довольно приличную сумму около сотни тысячи в долларах. Откуда у мужика такие деньги, вроде никогда особенным богатеньким не был? Потом вспомнил, что тот обещался для него перезанять у других и мысли переключились. И с подарком квартиры он очень даже здорово присоветовал, отметил Погорел. И при этом он вовсе не отметал ту мысль, что именно этот тип все и подстроил, чтобы его выперли с работы. Не потому что подозревал, просто не хотел ошибиться, когда на кону стояла жизнь любимого человека. Известно ведь, что ниже пояса чаще всего получаешь именно от того, от кого меньше всего ожидаешь. Неужели и в самом деле хитрозадый Борик все и подстроил, задумался он? Поводов для этого было более чем достаточно: успешное продвижение по карьерной лестнице никаких друзей не предполагало в принципе. Пожалуй, он был единственным, кто больше всего выигрывал от увольнения Погорела и перед кем действительно открывались самые радужные перспективы карьерного роста. Он же был тогда и с ним и в ресторане, где подговорил Эльзу настучать на пьяного Погорела в полицию, что тот якобы угнал ее тачку. А все эти обещания с деньги, все это только для отвода глаз? Впрочем, Эльзу против него могла настроить и Кармен, уж очень она сладко ему тогда улыбалась, а все для того, чтобы потом якобы выручить и снова затащить к себе в постель. Единственное, в чем ее нельзя было заподозрить, что она еще организовала перед этим угон и его машины с дальнейшей аварией. В ресторан он в тот вечер зашел сам, никто силой его туда не тащил, пенять же все на то, что случайностей не бывает просто потому, что их не бывает вообще никогда, это было уже слишком. Кто еще мог угнать его «Х6», чтобы так подставить? Он этого не знал, свято веря до последнего момента в то, что у него вообще нет врагов. Просто угнали и все, ему просто не повезло, что угонщики выбрали именно его кроссовер, в котором все и дело. Не сам же он в самом деле подлез под тот грузовик, чтобы оказаться должным такую огромную сумму. Была надежда на деньги Ивана, но те вдруг взяли и кончились, спасибо одной шлюшке с крылышками, и теперь вся надежда была только на самого себя. Голова шла кругом от того, сколько надо было еще сделать, чтобы потом спать спокойно и в первую очередь надо было найти, где прячут Киру, а после можно и полицию подключать для штурма, если по-тихому самому выкрасть никак не получится. Можно было бы еще проследить за Рыжим со компанией, куда те подались после визита к нему в квартиру, но братки заранее просекли такой вариант, поэтому и не оставили ему никаких шансов на слежку. Кто мог еще зуб точить? Мог ли все это устроить кто-то из его мелких должников, чтобы не отдавать долг? Вряд ли, самым крупным из них был должен ему всего восемь тысяч евро, позориться из-за такой суммы в наше время уже не стали бы, не девяностые! И при всем при этом почему-то складывалось такое ощущение, что он просто движется по кем-то прочерченной кривой от одной ловушки к другой. Погонщик не понимали лишь одного, что даже если очень слабого человека загнать в угол, то он начнет огрызаться. Этот же человек слабаком никогда не был, от сытой жизни он лишь немного растерял свою былую форму, оставшись, судя по всему, только в трусах, которые так и не стали семейными. Иногда все еще вспоминалась работа, мелкие делишки, проекты и вырисовывающиеся перспективы, правда, все реже и реже. Когда в голове вакуум и пустота, то не до вчерашних счастливых моментов. Он вдруг поймал себя на мысли, что наблюдает за собой как бы со стороны, сидящим у памятника невезучему дипломату, возле метро и клянчащим деньги у всех подряд. Ему только осталось еще встать с протянутой рукой под каменным дипломатом и начинать слабеньким голосом подвывать, чтобы подали бедному во спасение. Была бы Кира знаменитостью, прикинул он, так разместил бы информацию в сети и сразу бы накидали миллионов так с тридцать рубликов всевозможные поклонники и поклонницы погибающего таланта, а так… А так бедным родственничкам усопшей теперь в суде придется отчитываться, куда они дели столько собранных денег, не все же они пошли на лечение несчастной.

— Стоишь, — усмехнулся он памятнику, — неудачник. Ведь не хотел же ехать в эту Персию, карьерой соблазнился, знаю. Ну и как, дружище, удалось перепрыгнуть сразу через несколько ступенек? Вот и я о том же… В любой конторе всегда найдется свой Очкарин, который сделает все, чтобы… Ну, ты понимаешь, о чем я. Тебя в одно место послали, меня в другое, а все равно оба оказались в заднице. Он что-то еще там скал, обращаясь к истукану, не относящееся к делу, просто захотелось хоть кого-то сделать виноватым во всех своих бедах, вот коллега Борик и попал под раздачу вместе с Грибоедовым. И сразу стало легче. Не исключал Погорел и того, что все это чья-то с ним игра, в которую его втянули помимо его воли. Та же Кира ради хохмы, чтобы вытащить его из рутинности обыденной жизни, когда даже уже скоростной спуск на лыжах с горки дух уже не захватывает. Вот и заказала экстремальный тур для своего любимого, чтобы поднять ему жизненный тонус, а заодно и отыграться за его зимний розыгрыш. И это его предположение имело под собой вполне определенное обоснование. Единственное, что не укладывалось в эту версию происходящего, так это сгоревший «Боинг», его уж точно специально сжигать никто не собирался, слишком дорогое удовольствие ради мнимого сходства выдуманной истории с реальной жизнью. И вот, что заставило его вполне серьезно относиться еще и к игровой версии всего происходящего, так это визит в квартиру к своей любимой, не больше и не меньше, но обо всем по порядку…

ИГРА НА ВЫЖИВАНИЕ

Успешному финансисту Н. Ван Ортону стукнуло ровно 48, ровно столько, сколько и нашему гладиатору, когда брат на день рождение преподнес тому весьма странный подарок — игру на выживание. Что можно подарить тому, у кого и так все есть? Только незабываемые ощущения от сиюминутного риска, от всепоглощающего страха, безысходности и полной обреченности всего творящегося вокруг. От Игры, которую ее участник не только не мог уже контролировать, но даже отчасти хоть как-нибудь ее понять, кроме одного, что ловушка теперь может поджидать его где угодно. На улице, в собственной квартире, и даже в квартире своей любимой, куда он ездил за ее паспортом. Где Погорел как раз и наткнулся на лежащий возле телевизора диск с «Игрой» — старым фильмом с участием еще почти молодого Майкла Дугласа. Смотреть не стал, было не до просмотров, да он итак помнил этот фильм без всяких просмотров, чтобы погружаться снова в чужие проблемы, когда и своих было выше крыши. Любого, даже очень сильного и уверенного в себе человека можно довести до ручки, погрузив в состояние страха и заставить бояться. Сначала за жизнь кого-то, а постепенно и за самого уже себя, погрузившегося с высоты своего упакованного благополучия во весь тот хаос, в котором Погорел сейчас и барахтался. Научившись когда-то на войне жить одним днем, он и в мирной жизни старался далеко в будущее не заглядывать, чтобы случайно не расстаться с настоящим.