Чтение онлайн

закрепили.

С одной стороны здания можно было еще разглядеть остатки красного герба, который должно

быть представлял собой старую пушку или что-то в этом роде.

– Что там было раньше?
– спрашиваю я.

– Я же рассказывала тебе, что там был стадион, на котором играли в футбол. Еще несколько

подобных зданий разбросаны по стране.

– Я не думала, что он такой огромный.

– До наступления ухудшения футбол был самой любимой игрой. Тысячи людей приходили на

игру, и команды были гораздо больше сегодняшних.

– Мне сложно представить, что существовало время, когда Вторые имели такие же права как

Премиум. Что они были также свободны. Мы можем только мечтать об этом, - я вытягиваю

руки в сторону стадиона.

– Свободны? Ха!
– кричит Мод.
– Что значит свободны? Да, мы могли свободно дышать, окей,

но никогда не было времени, когда мы правда были свободны. Свобода не обозначает ничего.

Посмотрите на историю: свобода всегда была фантомом, красивой сплетней. Ее никогда не

было и никому не давали. Люди такие, как они есть. Очень корыстны. Поэтому равноправие

не может существовать. Например, женщины никогда не играли на этом стадионе. Женщин-

футболистов никогда не приветствовала огромная толпа. Всегда только мужчин. Ни одну

сволочь не интересовало, сколько голов забили в женской футбольной лиге. Свобода и

равноправие - выдумки. Девочки. Вы должны запомнить. Раз и навсегда. Свобода? Ха! Я могу

только посмеяться.

– Ты готова?
– спрашивает Алина, как только Мод закрывает рот.

Это странно, кажется, что Алину не интересует никоим образом, были ли мир

несправедливым и ужасным до ухудшения или нет. Мир, позволяющий дышать воздухом, -

идеален для нее, и она борется за его восстановление. Неуклонно.

Если этот старый мир не такой прекрасный, как Алина представляет, это поставит под

сомнение всю ее борьбу.

– Хм, нет общества без ошибок, - допускаю я.

Мы тяжело поднимаемся по последним ступеням, но вместо того, чтобы выйти к выходу, мы

упираемся в бетонную стену, Алина оборачивается через плечо, проверяет, что мы не

потерялись, и подает знак следовать за ней.

Мы идем вдоль бетонной стены, в которой всего в нескольких метрах находится стальная

дверь. Перед нами оказывается старая железнодорожная линия, на которой находится поезд.

Разумеется большинство вагонов с разбитыми стеклами повалены на бок.

Внезапно Алина останавливается, приближается к стальным дверям, стучит три раза, делает

паузу, ударяет два раза, ждет и наконец стучит еще один раз. Ничего не происходит. Алина

смотрит на меня, затем повторяет условный знак: три раза, пауза, два раза, пауза, еще один

раз. Снова ничего.

Я бросаю взгляд на показание моего кислородного баллона и делаю глубокий вздох.

Кислорода хватит еще на минуту, максимум две.

Словно, прочитав мои мысли, Алина вытягивает руку, поворачивает мой вентиль и уменьшает

подачу кислорода. Как от удара по голове я чувствую головокружение, мне приходится

прикоснуться к стене, чтобы не упасть. Алина снова стучит.

– Есть другой вход? Возможно, мы подошли не к той двери, - вырывается у меня, когда я

наконец снова обретаю равновесие.

– Это правильная дверь.

– Тогда попытайся покричать. Может ты забыла условный знак.

– Я никогда его не забываю. Он так прост, что его нельзя забыть, - Алина стоит там, нахмурив

лоб и уперев руки в бока.

– Может они сменили его?
– спрашиваю я.

– Они никогда не меняют его!
– Алина смотрит на дверь, как будто она может открыть ее

одним лишь желанием.

Наконец, Мод начинает говорить:

– Они определенно спрятались. Вероятно даже на несколько часов. У вас есть бункер внутри?

Алина смотрит на Мод и кивает. Теперь и я понимаю значение слов Мод: мятежники

спасаются от тепловых датчиков Ципов. А это значит, что никого нет за этой дверью. Никто

не слышит нашего стука.

Алина прислоняет голову к закрытой стальной двери и кричит. Затем начинает, как

сумасшедшая колотить кулаками по двери. И в конце концов бьется об нее головой.

Она не останавливается. Когда на ее лбу выступает кровь, я хватаю ее и оттаскиваю от двери,

но она продолжает кричать:

– Это я! Алина! Если вы не хотите, чтобы мы погибли здесь перед дверью, тогда откройте

наконец!

– Они... не... могут... тебя... слышать!
– рычит Мод, отходит назад на круговую дорожку и

начинает смеяться, ее гнойная рана на губах открывается.

– Откройте дверь!
– кричит Алина и я обнимаю ее сильнее.
– ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ!

Наконец, она просто оседает в моих объятьях.
– Мне так жаль, что я втянула тебя во все это,

Беа, - шепчет она.
– Если я не выживу, тогда, по крайней мере, я умру заслужено. Ты же

напротив, ты не просила об этом. Ты была просто туристкой.

– Ты сделала все что могла, чтобы спасти нас, - возражаю я и прижимаю ее к себе.

– Но для чего нужна твоя смерть? Она должна принести что-то хорошее.

У меня должен быть ответ. Собственно, я пришла по своей воле. Это было мое решение.

Почему я сделала это? Из-за любви?

Да, отчасти из-за любви, но не только. В принципе я последовала не за Квинном, а за

знанием. И Мод. Я в любой момент могла повернуть назад, могла бы пройти пограничный

контроль и поехать на трамвае домой.

Тогда я бы уже давно была бы со своими родителями, с родителями, которые никогда не

узнают, что на самом деле произошло. Я могла бы зареветь сейчас, не из-за жалости к себе, а

из-за моих отца и матери, и горя, которое причиняю им.

– Я умру, потому что считала, что должна быть лучшая жизнь, - отвечаю я наконец, и смотрю в

зеленые глаза Алины.