Поймать Джордан
Шрифт:
– Вудс, - кричит он.
– Твой отец все время пытался заговорить со мной о колледже, и я сказал ему заткнуться!
Смеясь, я ускоряюсь. Вскоре я уже бегу так быстро, как могу, но Генри все равно догоняет меня. Он бегает чертовски быстро. Он, возможно, так же хорош, как Форрест Гамп. Обгоняя меня, Генри бежит к концу квартала, там он разворачивается и исполняет этот глупый победный танец. Выглядит так, как будто он пытается поймать быка на родео.
Так как я все еще бегу на полной скорости, я врезаюсь в него и спихиваю в канаву.
– Выпендрежник!
– Дерьмо!- кричит он, смеясь, когда выбирается оттуда. Он вытирает траву и грязь с рубашки, а потом стряхивает пыль с рук.
– Как отец отреагировал, когда ты сказал ему заткнуться?
– Он рассмеялся мне в лицо.
– Это отстойно.
– Мне все равно,- отвечает он, глядя мне в глаза.
– В любом случае, зачем ты сказал это?
– Если он не собирается поддерживать тебя, то я никогда в жизни не позволю ему поддерживать меня.
Я улыбаюсь Генри. Мой лучший друг верит в меня. Что еще может быть нужно девушке?
Тем не менее, я должна быть рада за него, потому что папины комментарии о футболе должны означать чертовски много для Генри, чьего собственного отца никогда не бывает дома, и который никогда не разговаривает с ним о его будущем. Отец Генри, вероятно, ожидает, что он станет такой же задницей, работающей на фабрике или водящей чертов грузовик.
– Я не могу поверить, что ты победил Джейка в армрестлинге, - говорю я.
Генри кивает.
– Да, я никогда этого не забуду.
Я делаю глубокий вдох.
– Я тут подумала. Может быть, тебе следует поговорить с папой о Мичигане. Может быть, ты попросил бы его прийти посмотреть на тебя на одной из наших игр. Он мог бы помочь тебе.
Генри смотрит мне в глаза, но молчит.
– Хочешь, побежим наперегонки на обратном пути?
– наконец спрашивает он.
– Победитель получает ожерелье?
– я кладу руку на пластиковый футбольный брелок, который висит на дешевой серебряной цепочке, которую Генри всегда носит.
– Черт, нет, - отвечает он, перебирая пальцами брелок из Крекера Джека, за который мы сражались, когда нам было девять. Я никогда не забуду, как мы сидели на переднем дворе Генри и ели большую коробку Крекер Джека, играя в камень, ножницы, бумагу. Я достала приз, и мы оба отчаянно хотели его. Так как мы были в доме Генри, и это были его Крекер Джека, он думал, что он заслужил пластиковый брелок. Но так как я достала брелок из коробки, я думала, что он должен быть моим.
Поэтому мы решили сыграть в камень, ножницы, бумагу. Я показала ножницы, он показал камень.
Он носит брелок на шее до сих пор.
– Как на счет того, чтобы погонять за мороженое?
– предлагает Генри.
– Проигравший возвращается, чтобы сделать сандэ [1] для победителя.
Я срываюсь с места, пробегая мимо урчащего трактора, и кричу Генри:
– Ты продуешь!
Солнце склоняется к закату, и мы бежим на фоне розово-лимонадного неба.
[1] Санде - десерт из мороженого. Обычно готовится из шариков мороженого, украшенных фруктовым сиропом или желе, измельченными орехами, шоколадом, взбитыми сливками и ягодами.
Глава 6
Поддержка
Я понимаю важность "началок".
Черлидеры могут показать себя, выполняя трюки,
и парни могут ходить вокруг с важным видом, притворяясь крутыми.
Для меня же самое важное - то, что я могу уйти из класса на час во второй половине дня.
Тренер представляет всех игроков, начиная с меня.
Вся школа сходит с ума, когда я машу им.
Но аплодисменты, полученные мной, -
ничто в сравнении с теми, которые получает Генри.
Он демонстрирует свой глупый танец,
и все девушки замирают и говорят: "Оу, он такой милый".
Но аплодисменты, полученные Генри, -
ничто в сравнении с теми, которые получает Тай.
На его лице - его фирменная усмешка,
и все девушки замирают и говорят: "Он такой сексуальный".
Поэтому я становлюсь еще счастливее, когда Тай подбегает ко мне,
ударяет свой кулак о мой и хлопает меня по плечу.
Я больше никогда не буду стирать свою джерси.
Первая игра
Количество дней до моей поездки в Алабаму - 18.
За пять минут до начала игры небеса разверзлись, и я промокаю под дождем. Но я едва чувствую это, я лишь могу сконцентрироваться на игре и агенте из Алабамы. Я игнорирую десятки репортеров, фотографирующих меня, стоя за ограждением.
Мне не хватает воздуха. Я пытаюсь вдохнуть как можно больше кислорода через маску на моем лице, но это не работает. Я поднимаю футбольный мяч и кручу и верчу его снова и снова.
На мое плечо опускается чья-то рука, и я разворачиваюсь и вижу Майка. Его светлые волосы прилипли к лицу, а его футболка-поло и джинсы промокли. Мой брат - единственный, кого тренер допускает на боковую линию в течение игры.
– Привет, сестренка, - он склоняется надо мной и шепчет.
– Так где Тай?
– Заткнись, - говорю я.
– Я пытаюсь сосредоточиться. И тебе нужен зонт... Ты заболеешь перед своей завтрашней игрой.
Он пожимает плечами, затем дотрагивается до моей руки:
– Тебе нужно расслабиться, или ты станешь окостеневшей, как дедушка Вудс.
Я бросаю ему испепеляющий взгляд. Неужели он не осознает важность этой игры?
– Да, я понимаю, как важна эта игра, - говорит Майк.
– Эй, Вудс.