Чтение онлайн

— Мне оно тоже не нравится. Пойду сниму. Отпустишь? — спросила Васька, нежно погладив его напряжённую руку. — Ненадолго. Мне надо в ванную.

— Конечно, — он освободил её из объятий, позволив сесть на кровати и спустить ноги. Глаза закрылись, а платье всё равно просачивалось сквозь сомкнутые веки.

— Боже, как всё вращается. Меня сейчас стошнит, — прошептала Васька, с трудом поднимаясь во весь рост. — Я сейчас.

Она прошла до комода, вытащила чистое бельё и, держась за стену, поплыла из комнаты. Ноги разучились ходить, подгибаясь на каждом шагу и дрожа. Дорога из пяти шагов превратилась в бесконечность, а добравшись до цели и увидев себя в зеркале, Васька чуть не упала.

— В гроб точно краше кладут. Значит, я ещё жива, — она провела по бледному, помятому лицу, пытаясь разгладить кожу.

Впалые глаза смотрели мутно и настороженно. Всклокоченные волосы топорщились во все стороны. Губы высохли и потрескались. На общем фоне платье смотрелось издевательски ярко. Оно практически не помялось. Ослабевшими руками Васька принялась стаскивать его с себя, словно змея кожу. Голова кружилась меньше, зато голод скручивал желудок в узел. Во рту пересохло. Девушка вымылась под душем, почистила зубы и напилась воды из крана. В животе забурлило. Тело мгновенно покрылось мурашками, хотя было укрыто мягкими спортивными штанами из флиса и футболкой с длинными рукавами. Она расчесала волосы и выползла в коридор. Тут её и увидел Мизинчик.

— Васька, — воскликнул он, бросил сумку на стол и рванул к ней, обнял, приподнимая над полом, покачал из стороны в сторону, как большую куклу. — Живая. Тёплая…

— Х-холодная, — простучала она зубами. Эти объятия не согревали, но дарили сладостное ощущения детства. — Г-голодная.

— Буди Гошу. Я накупил всего. Господи, Васька, как же ты меня напугала. Не делай так больше. Не убегай от него, — сказал мужчина, осторожно ставя её на пол, словно она только-только научилась ходить и без конца падала, набивая шишки.

— Не убегу, — пообещала она, дрожа от холода.

— Суши волосы, одевайся теплее, поднимай Гошу и приходите на кухню. Всё ясно?

— Почти. Мизинчик…

— Что? — он отодвинул её от себя на расстояние вытянутой руки и внимательно посмотрел в запавшие глаза.

— Как ты меня терпел?

— Дурёха моя, я ж тебя люблю. А когда любят, то не знают такого слова. Я принимаю тебя такой, какая ты есть. Ты моя крёстная дочь. Единственная на всём белом свете. Иди, — Мизинчик развернул Ваську лицом к двери в комнату и легонько подтолкнул.

— Иду, — она вошла в комнату и смущённо замерла.

Гоша сидел на кровати, немного скрючившись на бок. Белая рубашка превратилась в нечто ужасно мерзкое, похожее на ветошь. Брюки тоже не вызывали восторга. Но даже помятый, с щетиной на лице мужчина выглядел желанным и самым прекрасным на земле. Её мужчина. Другие не существовали. Огонь полыхнул в сердце. Стало жарко. Васька медленно подошла и опустилась на корточки возле его ног и заглянула в голубые глаза снизу вверх.

— Мизинчик зовёт трапезничать, — улыбнулась она. — Пойдём?

— Можно мне тоже в ванную? — усмехнулся Гоша. В старых спортивках и футболке Васька выглядела королевой, которую безумно хотелось носить на руках, а силы куда-то делись.

— Нужно. Я принесу тебе папины вещи. Они будут чуть велики, зато чистые.

— Спасибо, — Аллигатор пригладил её влажные волосы. Ему не хотелось просить, но пришлось. — Помоги мне встать или позови Мизинчика.

— Я помогу. Держись за меня, — Васька положила его руку себе на плечо и медленно поднялась, увлекая его за собой. Гоша не смог до конца разогнуться. По лицу мелькнула гримаса боли, дыхание чуть перехватило. — Может, дядю Йосю позвать?

— Не надо. Терпимо. Не отпускай меня никогда. Даже если буду прогонять, не отпускай.

— Не отпущу. Пойдём, помогу…

Она проводила его до ванной, принесла ему чистое полотенце, а потом зашла в комнату отца. Со дня его смерти она не заглядывала в неё. Ничего не изменилось. Все вещи стояли на своих местах. Сердце глухо ухнуло, но не оборвалось. Видимо, устало бороться. Васька открыла шкаф и достала любимые отцовские камуфляжные штаны с множеством карманов и клетчатую тёплую рубашку, носки. Прижав вещи к груди, она присела на краешек кровати, обвела комнату взглядом и поняла, что душа не кричит.

— Без тебя сложно, без него невозможно, — чуть хрипло произнесла Васька. — Я не знаю, как это назвать. Прости меня.

За стеной шумела вода. Простые звуки, но чего волшебные. Она вздохнула и улыбнулась.

— Я справлюсь, и ты будешь гордиться мной.

К тому времени, как она покинула комнату, Гоша уже выбрался из ванны и обмотал бёдра полотенцем, ожидая одежду. Васька вошла и тут же смущённо отвернула голову. Полуобнажённый мужчина, сидящий на краю ванны, внушал опасения, но пугала вовсе не нагота, а набухший красный рубец. Его будто вывернуло наизнанку самым безобразным образом.

— Больно? — волнуясь, спросила она.

— Не знаю. Я привык, — Гоша прикрыл шрам ладонью, спрятав от пристального взгляда.

— Я помогу.

— Опять? Я сам, — нахмурился он, отбирая носки, которые Васька уже собралась натянуть ему на ноги. — Вась, иди на кухню. Я скоро.

— Ладно, — она обиженно шмыгнула носом и оставила Гошу одного.

Его мучило желание, которое он тщетно пытался спрятать под полотенцем. Утром отрезвляло платье, внушая стойкое отвращение. Теперь его не было. Он кое-как оделся в свободные тонкие штаны, вставив свой ремень в шлёвки, и байковую рубашку. Вполне себе деревенский стиль. Щетину одноразовым станком Гоша сбривать не решился, поэтому ограничился чисткой зубов. В кухне его ждал щедро накрытый стол. Мизинчик довольно улыбался. Васька сидела на своём месте и как-то странно похрюкивала. Гоша опустился с ней рядом на диванчик. Девушка ухватилась за его руку и уткнулась лбом ему в плечо.

— Знаешь, что он сделал? — произнесла Васька, то ли плача, то ли давясь от смеха.

— Нет, но догадываюсь, что пакость, — хмыкнул Гоша, позволяя ей ластится. Его накрыло восхитительное ощущение временной безмятежности. Присутствие Мизинчика не мешало.

— Он поженил нас без нас, — всё-таки хихикала она, а не плакала.

— А так можно?

— Нам — нет, а ему можно.

— Это кардинальная мера ради спасения человечества. Вы оба, быстро посмотрели на меня. Скажу один раз и закроем эту тему, — сурово произнёс Мизинчик голосом, не терпящим возражения. «Дети» виновато уставились на него. — Чуть более суток назад я обнаружил на полу два трупа, два абсолютно ледяных трупа с открытыми глазами. Сказать, что я пережил? Вам лучше этого не знать. Федька до сих пор пьёт, не просыхая. Если вы сами не поняли, то объясню популярно. Вам нельзя поврозь. Поэтому я сделал всё за вас.

Он вынул из кармана два паспорта и положил на стол. Васька и Гоша молча смотрели и почти не дышали. Вид у Мизинчика внушал опасения, что резких движений лучше не делать.

— Завтра отвезу вас в ЗАГС, чтобы вы расписались в бумажках задним числом и получили своё «Свидетельство о браке». Это не обсуждается. Где вы будете, как вы будете жить, меня, конечно, волнует, но это уже вам решать. Отныне и навсегда вы — муж и жена. Поздравляю, — хмыкнул Мизинчик и улыбнулся, пряча переживания глубоко в душу. До покоя было ещё далеко. — Придётся менять паспорт, Аристархова.