Чтение онлайн

— Привет. Как дорога? — спросил он, падая на пассажирское сиденье.

— Отлично. Знала бы раньше, что меня так заадреналинит, давно бы уже вырвалась из деревни, — хмыкнула Васька. От усталости гудела голова, шею сводило, а глаза закрывались. — Далеко до дома?

— Минут тридцать-сорок. Как повезёт.

— Повезу быстро, иначе усну…

Если Мизинчик думал, что его уже ничем не испугать, он ошибался. Стиль вождения Васьки привёл его в состояние истерического шока. Он постоянно хватался руками за всё подряд, вдавливал ноги в пол и радовался, что не успел поужинать. Когда заблаговременно он пытался сказать, что на светофоре повернуть налево, то Васька перестраивалась мгновенно из правого крайнего в левый ряд, абсолютно не замечая остальных участников движения. Если её не пускали, она нагло мигала дальним светом и включала стукнутую на всю голову блондинку. К дому Гоши «Alfa Romeo» влетела с разгона и встала, как вкопанная, перед внедорожником Мизинчика.

— Вот это избушка, — протянула Васька, разглядывая многоэтажку. Ей немного взгрустнулось. Она, конечно, представляла себе, что Гоша живёт в новом современном доме, но не рассчитывала, что он будет фантастически красивым.

— Держи ключи. Пятнадцатый этаж, квартира…

— Я помню. Может, останешься? — немного испуганно спросила крестница.

— Вась, ты уж реши, зачем ты здесь. Если просто затем, чтобы успокоить свою совесть, то я тебя подожду, и мы поедем вместе. А если тебе этот парень нужен до конца жизни, то иди, девочка моя. Он стоит того, — с грустью сказал Мизинчик, глядя на неё. Он любил её настоящей отцовской любовью, страдал и мучился вместе с ней, с трудом отрывал от себя, но безумно желал ей счастья, а Рохлик — то, что нужно.

— Я без него загибаюсь, — тихо сказала Васька. После суток сумасшедшей гонки и резкой остановки стало страшно. От суточного голодания немного кружилась голова. В глазах мешался невидимый песок. — Но здесь всё такое…

— Не твоё, — подсказал крёстный. — Решай сама. Тебя никто не заставляет.

— Как он?

— Нормально. Не смертельно. У него классная заплатка на боку. Тебе понравится.

— Наверно.

— Всё. Хватит сидеть. Либо идёшь, либо едем домой, — нахмурился Мизинчик. Его маленькая детка дрожала от страха, что само по себе удивительно. Она могла скрутить взрослого мужика в бараний рог при желании, жила одна в доме, а любви боялась. — Вась, Гоша точно понравился бы отцу. Уж я Лазаря хорошо знаю.

— Угу.

— Так. Сейчас чуть сдай назад, я выкачусь. Потом займёшь моё место. Всё детка, поздно поджилками трясти.

Мужчина вышел из машины и перешёл к своему внедорожнику. Никогда бы он не подумал, что отпустит Ваську так далеко, передаст как сокровище другому мужчине. Как никогда ранее он чувствовал себя родным отцом.

«Ты — моя девочка», — улыбнулся он.

Машины поменялись местами, но Васька снова застряла. Мизинчику пришлось чуть повысить голос.

— Вещи в багажнике или ты налегке?

— В багажнике…

Тут Васька поняла, что отступать поздно. Она позволила крёстному проводить её до вахтёра в подъезде и запихнуть в лифт, а потом время для неё остановилось. Мысли куда-то провалились. Она наблюдала за ползущими по табло цифрами и ощущала себя взаперти. Новые запахи немного раздражали. Нет, в подъезде не пахло кошками или кое-чем похуже, но всё равно до ароматов чистого воздуха было далеко. Лифт мягко остановился. Двери бесшумно разъехались в стороны, и Васька сделала шаг в новый мир. На этаже дремала мягкая чистота, было просторно и уютно. Она быстро нашла квартиру и прислушалась к звукам. Ключи в руке звякнули.

— Верхний замок, — шепнула Васька и подобрала ключ, повернула два раза, толкнула дверь. Любимый до боли запах окутал с головы до ног. Сколько ночей она обнимала подушку и заворачивалась в одеяло, чтобы не расставаться с ним, а теперь он витал повсюду. — Ты здесь.

Девушка закрыла дверь на замок, тихонько поставила на пол сумку, сняла обувь. В прихожей царил минимализм. Она улыбнулась, увидев знакомые кроссовки.

«Я дома. Где Гоша, там и дом. Всё просто», — подумала Васька и, крадучись, обошла квартиру, чтобы замереть у закрытой двери в комнату. Едва слышное похрапывание намекало на то, что хозяин спит. Рука повернула ручку, дверь открылась беззвучно. Мягкий свет, заползший из коридора, осветил спальню с большой кроватью королевских размеров. Васька так привыкла к тому, что Гоша спал на раскладушке, что не узнала его, вольготно раскинувшим руки. Она прошла по комнате, провела рукой по комоду и компьютерному столу, улыбнулась спортивным штанам, лежавшим на кресле.

«Гоша. Даже не верится», — всхлипнула Васька, не веря глазам. Одеяло, как всегда, скрутилось и едва прикрывало одну ногу. То ли услышав звук, то ли устав лежать на спине, Гоша попытался повернуться на бок и тут же сморщился, и снова растянулся, прижав руку к левому боку. Васька долго смотрела на него, а потом вышла из комнаты и прикрыла дверь. После долгой дороги хотелось умыться и переодеться. Она достала из сумки спортивные штаны и футболку и скрылась в ванной комнате, где немного опешила от современной действительности, но быстро справилась с душем и вытерлась единственным полотенцем. Спустя некоторое время она появилась в коридоре посвежевшая и даже отдохнувшая. Очень хотелось есть, но рыться в чужом холодильнике не стала. Умыкнула со стола кусочек подсохшего хлеба и вернулась в спальню. Она обошла всю квартиру, но кровать была одна. Раскладушкой хозяин не обзавёлся.

«Мы поменялись местами. Теперь мне негде спать, а я сейчас стоя засну или упаду на пол», — вздохнула Васька и забралась на самый край кровати под одеяло. Эйфория от родного запаха переросла в покой. Она не заметила, как уснула.

Гоша проснулся ближе к утру и подумал, что всё-таки спит. Рядом с ним, уткнувшись ему в плечо лбом, сопела Васька. Он не стал прогонять сон, радуясь, что гостья в нём ощутимо реальная, и можно провести рукой по её густым волосам, выбившимся из резинки на волю, прикоснуться к бледной щеке, почувствовать дыхание на своей коже. Вот оно сбилось. Брови нахмурились, губы напряглись, а реснички задрожали, отпуская слезинки скатываться по щеке.

— Не плачь, — шепнул он, стирая пальцем прозрачные капельки. Его сознание ликовало, тело трепетало. Пусть сон, но до чего волшебный. Пусть не кончается. — Я люблю тебя.

Реснички дёрнулись вверх, веки открылись и… Васька отпрянула в сторону, озираясь по сторонам, а потом замерла и закрыла лицо ладонями.

— Вась, не прячься. Ещё никогда сон не был таким реальным, — прошептал Гоша, со стоном поворачиваясь на бок. Кол стал чуть меньше, но всё ещё чувствительно поворачивался в ране.

— Это не сон, — Васька села в постели, убирая волосы с лица. Уже рассвело и ночное волшебство растаяло. При свете дня к щекам прилип стыд.

— Пусть не сон, всё равно хорошо, — прошептал Гоша, всё ещё думая, что плутает в параллельном мире. — Ты здесь, со мной. Больше ничего не надо. Не исчезай.

Он дотронулся до её руки и сжал ладошку, потянул к своим губам. Васька повернулась к нему лицом и утонула в любящем взгляде голубых глаз. Они сияли.

— Однажды так и будет. Ты и я, вместе, рядом, навсегда, — шепнул он.

— Гоша, это не сон. Я приехала ночью, — сказала девушка.

— Ночью, — Гоша дёрнулся и крепко выругался. Он машинально сжал тонкие пальчики.

— Т-ш-ш, прости. У тебя нет раскладушки, поэтому я… тут, — попробовала объяснить своё присутствие Васька, склоняясь к его лицу.

— Ты тут. Никаких раскладушек. Ты тут. Василиса, — со стоном произнёс Гоша, обхватывая её за шею и прижимая к себе в отчаянном поцелуе.

Васька не возражала и позволяла себя целовать, откликалась неистово, с болью, вкладывая в поцелуй всю любовь, таившуюся в сердце.