Чтение онлайн

Я вспоминаю их тридцать лет назад – двух девушек в тесной квартире. Они были такими молодыми – куда моложе меня – когда родили нас с Сарой. Мы часами сидели на потрёпанном бордовом диване, листая альбомы, пока они рассказывали истории. Фотографии в ужасающей моде девяностых, их животы, округляющиеся под пёстрыми свитерами. Бледно-зелёные стены нашей общей детской. Обои с утятами на потолке. Как они делали всё сами – и всё равно сделали для нас что-то особенное.

В отличие от них, я в том возрасте, когда многие мои подруги сознательно беременеют. В этом году я уже была на трёх baby shower. И…тайно мечтала о своём ребёнке. Когда-нибудь. Когда будет стабильность.

Но правда в том, что я не уверена…кто-нибудь вообще бывает готов к ребёнку?

Даже с этой мыслью я никогда не чувствовала себя так, будто меня судит весь мир. Не доктор Салим – нет. Но эти миллионы невидимых глаз, будто бы уставившихся на меня.

Не проходит и дня, чтобы где-то не спорили о «праве выбора». Но я никогда не думала, каково это – оказаться в центре этого. Как будто за дверью уже ждут репортёры, готовые предугадать моё решение. Как будто протестующие и политики где-то в тени решают, морально ли я права или нет. Слишком много мнений для этого маленького кабинета.

Так что я отбрасываю их все.

Здесь только я и доктор Салим. Как и должно быть.

— Симптомы, которые могут появиться до следующего визита… – она перечисляет ужасающие варианты: болезненная грудь, тошнота, слюнотечение, раздражительность, усталость. — Но если заметишь вот это… – ещё хуже: кровотечение, сильные спазмы, помутнение зрения, резкие перепады настроения… — сразу звони, хорошо?

Я киваю, чувствуя себя совершенно опустошённой.

— Если сомневаетесь в следующих шагах, пока ведите себя так, будто беременность прогрессирует. — Она встаёт, достаёт что-то из шкафа. — Пренатальные витамины раз в день. Никакого алкоголя, сигарет или наркотиков. В брошюре в холле есть список опасных продуктов. – Мягко улыбается, протягивая баночку. — Хотя признаюсь, во вторую беременность я ела суши и иногда позволяла бокал вина – всё было в порядке. Главное – умеренность.

Суши? Серьёзно? – мысленно возмущаюсь я. Насколько же хрупкие эти дети, если нельзя сожрать чёртов ролл?

— Хорошо, – говорю вслух, вставая, пока доктор Салим придерживает для меня дверь.

— Увидимся через неделю, но звони, если что.

Я обнимаю её. Наверное, это неуместно, но мне плевать. Прямо сейчас мы с ней – единственные люди на свете, кто знает этот секрет, и кажется, будто между нами возникла какая-то связь.

Доктор Салим стойко выдерживает мой душащий объятие, похлопывает меня по спине и выходит в коридор. Её профессиональная маска на секунду спадает, и в усталых глазах появляется тихая, тёплая доброта.

— Не знаю, утешит ли это тебя, но даже те мои пациентки, кто планировал беременность, чувствуют себя подавленными. Это огромный стресс. Но ты исправишься, Уин. Какое бы решение ни приняла – оно будет правильным. Я тебя полностью поддержу.

Я уже собираюсь поблагодарить её (и, возможно, вцепиться в очередные объятия), как вдруг из холла раздаётся голос Сары, полный тревоги.

Оборачиваюсь – и сразу чувствую, как по щеке скатывается слеза. Моя подруга стоит в растянутых спортивных штанах, с волосами, кое-как собранными в зажим. Она действительно бросила всё и примчалась сюда.

— Спасибо, что приехала, – шепчу, возможно, только себе, пока она бежит ко мне с распахнутыми руками. Мы сталкиваемся в объятии.

— Что случилось? – тихо спрашивает она у меня над ухом, и в её голосе столько опаски, будто она боится услышать ответ. Мгновенно вспоминаю её маму, Марси – во многом ставшую и моей матерью тоже. Как ближе к концу её жизни каждое слово врачей звучало для нас как новый удар.

— Всё хорошо, – успокаиваю я. — Обещаю. – Отстраняюсь, вытирая рукавом слёзы. — Поговорим в машине?

— Конечно, детка. Пошли. – Сара хватает меня за запястье и тащит к выходу. Я ещё раз мысленно благодарю доктора, оглянувшись через плечо, пока мы выходим на улицу.

Глава 6

— Ты переезжаешь к нам. – Сара ещё сильнее сжимает моё запястье. Она воспринимает новость, переворачивающую жизнь с ног на голову, как обычно – пытаясь взять всё под контроль. Так уж мы устроены.

— Сар, ты смешная. У меня есть своя квартира. Вы с Калебом даже своих детей не хотите. – Я тяжело вздыхаю, прикусывая губу. — К тому же, я ещё сама не решила, что буду делать.

— Ты оставишь ребёнка, Уин. Мы обе это знаем.

Возможно, она права.

Едва выйдя из кабинета врача – даже до разговора с Сарой – я проглотила витамины для беременных и поставила напоминание в телефон на следующие девять месяцев. Без лишних раздумий.

Но я могу удалить это напоминание. Запросто. Могу.

— Мне стоит подумать об аборте, да?

— Ты уже думала? – в её голосе нет ни капли осуждения.

— Пока нет.

Мы молчим, рассеянно глядя друг на друга.

В голове начинает складываться список «Причины не оставлять ребёнка». И хоть Саре не стоит быть такой снобкой, она права: мой дом – дыра. Тут были все возможные виды вредителей, и как только один исчезает, тут же появляется другой.

Соседи шумные и бесцеремонные. Поезд грохочет в четыре утра так, что дрожат стены. А под кухонной раковиной растёт плесень, которую мой нерадивый арендодатель называет «полезными бактериями, как в йогурте». Но дети росли и в худших условиях. Мы с Сарой– тому пример. И выросли…нормально. Вроде.

В список «против» добавляется и работа. Кафе платит чуть больше минималки, а декретные в Канаде – это примерно половина зарплаты. Сомневаюсь, что смогу прожить на такие деньги. С финансами и так туго. Если придётся искать новую квартиру, аренда будет дороже, а значит, денег останется ещё меньше. Плюс – ещё один рот, который нужно кормить, тело – одевать, подгузники – покупать.

Но наши мамы как-то справлялись практически ни с чем. А жизнь без денег закаляет характер. Надеюсь.

И, конечно, есть второй родитель. Бо, даже за наш короткий вечер вместе, не показался мне тем типом, который бросит мать своего ребёнка на произвол судьбы. Но в конечном счёте, я его вообще не знаю. И не собиралась узнавать. В этом и был смысл того, что мы сделали. Хотя, возможно, он поможет? Но для этого придётся ему сказать. А значит – увидеться снова. Вдруг он этого не захочет?

А я, к своему же беспокойству, захочу.

Я тщетно пытаюсь придумать причины, которые не получится опровергнуть парой доводов. И, очевидно, моё сердце уже определилось, раз я так отчаянно ищу аргументы против.

Осторожно, даже в мыслях, я позволяю себе признать: я хочу этого ребёнка. Глубоко внутри, на уровне «знаю каждой клеткой», это чувствуется правильным. Я повторяю это снова и снова, прислушиваясь к себе. Жду паники, страха – но ничего. Только…решимость. И даже искорка радости.

Я всегда знала, что хочу ребёнка. Или двух. Вопрос был в партнёре – после Джека я не была ни в ком уверена. Может, это и есть выход? Случайный ребёнок для сознательно независимой жизни.