Чтение онлайн

Дэрроу пришел забрать румпель, и он был не в настроении для разговора. Калвин ушла спать со странной болью в сердце, жалея, что упомянула Самиса.

Десять дней и ночей они плыли, не видя суши, направляясь на северо-запад по широкому проливу Сарди. Редкие корабли, что ходили между Калисонс и Митатес, выбирали путь дольше, двигались вдоль берега, всегда видя землю. Они не видели в открытой воде другие корабли.

— Редкие моряки осмелятся так плыть, — гордо сказал Занни. — Но «Перокрыл» выстоит любую погоду.

— Это так опасно? — Калвин посмотрела на спокойный океан, чайки летали над ними все время, солнце плясало на нежных волнах.

— Сейчас кажется мирным, но Сарди обманчив, как гелланцы, — Занни понюхал ветер. — Позже может быть туман, и ты увидишь.

Дэрроу поднял голову.

— Ты учуял туман?

Занни пожал плечами.

— Мы можем обогнать его.

Дэрроу с горечью улыбнулся.

— Тогда мне нужно трудиться сильнее, — он устал, толкал корабль по волнам. Калвин пожелала знать чары железа, а не льда, чтобы помочь ему. Он объяснял, что чары железа работают от силы земли, а не воды. — Это как длинный шест, и я отталкиваюсь им от дна моря. Вода мешает, сопротивляется чарам.

— Ты не можешь толкать воду, словно веслами? — Калвин хотела проявить новые знания о воде.

Но Дэрроу покачал головой.

— Железная магия так не работает, — он час за часом сидел у паруса, закрыв глаза, сжимая руки так, что костяшки побелели, утомленно напевая чары.

— А если будет туман? — спросила Калвин у Занни.

Занни покачал кудрявой головой.

— Нет ветра, — просто сказал он и забрал румпель у Тонно.

Занни был прав. Позже днем воздух стал холоднее, а ветер ослаб, паруса, что были натянуты, хлопали о мачту. Туман сгущался, и мир стал тихим. Тонно позвал Занни, и его голос звучал странно приглушенно, словно «Перокрыл» попал в стеклянный пузырь, и песню Дэрроу глушил воздух, как только она вылетала из его горла.

Калвин не видела небо, всюду был туман. Даже вершина мачты с ярким флагом пропала в белизне. Калвин дрожала. Ледяные пальцы тумана проникали в ее рукава и за воротник. Корабль двигался, но намного медленнее, чем раньше, неуверенно покачивался на воде. Солнце пропало, оставив яркость на полотне тумана вокруг них.

Калвин сказала:

— Как нам узнать, куда плыть.

— В этом опасность тумана, — сказал мрачно Занни. — Мы теперь слепы, пока он не уйдет.

Они двигались все медленнее в зловещей белизне, холод и влага покрыли их кожу и всю поверхность корабля. Дэрроу перестал ускорять корабль песней, они не знали, куда плыли. Калвин пыталась придумать, как помочь. Она вспомнила, что Марна говорила о Силе льда, что повелевала всем холодным и темным. Туман был холодным. Она села на краю судна и пробовала свои чары. Одной песней она собрала капли влаги, и они упали на палубу, как дождь, другой она превратила их в снежинки, и они тихо упали на воду. Но она не смогла ослабить густоту тумана и пробить в нем путь.

Остаток дня они плыли в тумане. Они по очереди уходили спать, чтобы, когда туман уйдет, плыть изо всех сил. Они не знали, село ли солнце, но белизна вокруг постепенно темнела, пока светом не осталось только сияние их ламп, со всех сторон была тьма. Ни звезды, ни свет луны не пробивали густой туман. Он был как черная ночь, но тяжело давил, ведь дружелюбных звезд не было на небе. Калвин казалось, что кто-то бросил ей на голову толстое одеяло и держал, она склонилась и глубоко дышала холодным воздухом, пытаясь прогнать панику. Если она закрывала глаза, было не так плохо. Чтобы взбодрить себя, она пыталась петь песни очага из дома, но вместо теплого хора сестер слышала только свой одинокий и дрожащий голос, тонкую нить звука, пропавшую в тумане. Она храбро пела до конца, но, закончив, ощущала себя меньше и беспомощнее, чем раньше.

Туман стал рассеиваться ночью. Поднялся ветерок, туман стал тоньше, двигался, и появилась одна, а потом другая луна, сияли сквозь дымку тумана. Это время они звали в Антарисе Тремя улыбками Богини, все три луны были полумесяцами, и Калвин нравилось это название. Тонно позвал Дэрроу на палубу, и три моряка смотрели на звезды, пытаясь понять, куда плывут, и далеко ли ушли с курса.

Ветер оставался легким, и Дэрроу весь день пробыл у паруса, подгонял корабль, не спускался, даже когда Тонно грозился бросить его в каюту. Он улыбнулся, но не дрогнул.

— Мы ведь не спешим? — спросила Калвин. — Какая разница, прибудем мы в Митатес через восемь дней или девять?

Дэрроу не переставал петь, чтобы ответить, он лишь нахмурился.

Калвин медленно сказала:

— Думаешь, Самис отправится в Митатес? Он пробудет там какое-то время, если решит выучить чары огня. Но, Дэрроу, уверена, он еще в Антарисе, заставляет Тамен научить его всем нашим чарам, — эта мысль тревожила, но лучше это, чем представлять, как Самис догоняет их.

Дэрроу сказал:

— Да. Уверен, ты права, — он кивнул ей, но не оставил место у паруса.

Она лежала без сна на кровати, склонялась к ветру, ощущала, как нос «Перокрыла» опускался и поднимался в ритме, что уже стал знакомым, как ее дыхание. Калвин пыталась придумать, как ей быть полезной. Она ощущала себя просто пассажиром, она не могла помочь толком с парусами, лишь слушалась громких приказов подержать канат или ослабить узел. Она не могла ускорить корабль чарами. Она старалась готовить и убирать, но даже в Антарисе не была хороша в этом. Она невольно замечала, что Занни и Тонно считали, что сделают это куда лучше сами. Дэрроу явно жалел, что взял ее из Антариса, он едва говорил с ней. Хоть она говорила себе, что он устал, ей все равно было обидно.

На десятый день Занни крикнул:

— Земля!

Калвин побежала к борту и прикрыла глаза рукой, ослепленная садящимся солнцем. Она смогла все же различить темную полоску на северо-западе.

— Локоть, — сказал Тонно.

— Локоть — первый знак, что мы близко к порту Митатес, — сказал Дэрроу. — Он возле бухты. Нужно плыть вдоль него к гавани.

— Можем добраться до утра, — сказал Занни. — Если повезет и будет ветер.

Темная полоска медленно росла, перед закатом они уже смогли рассмотреть трепещущие огни дозорных вышек на скалах. Калвин, желая помочь, поспешила зажечь их лампы в сумерках.

— Никакого света! — прорычал Тонно.

— На башнях лучники, — сказал Занни. — Они любят стрелять горящими стрелами в странные корабли.

— Вы же говорили, что Митатес продает оружие всем, кто хочет? Пылающие стрелы — странное приветствие!

— Башни не связаны с ними, — сказал Дэрроу. — Они принадлежат бандитам, которые пытаются стрясти деньги с кораблей. Если будем осторожны, они нас не заметят.

Они были все ближе, тихо плыли во тьме, и казалось, что утес близится к кораблю, а не наоборот, он придвигался и закрывал собой звездное небо. Огни башен пропали, черные скалы возвышались над кораблем. Вода тут была глубокой и неподвижной, они плыли медленно. Тонно осторожно вел корабль. Было важно добраться до безопасности порта Митатес до рассвета, и Дэрроу утомленно напевал чары, хоть его было едва слышно. Даже когда Калвин пошла в каюту, она шла на носочках, словно лучники на вышках услышали бы шаги или шепот «спокойной ночи».

Калвин проснулась рано от солнца в окошках и незнакомого ощущения. Она замерла на миг, пытаясь понять, что такое, а потом поняла: «Перокрыл» перестал двигаться. Они опустили якорь. Она впервые за дни не ощущала покачивание корабля. Она спешно оделась и выбежала на палубу, моргая от света солнца.

«Перокрыл» стоял у черных скал, рядом с которыми они плыли всю ночь. Городок у порта Митатес сгрудился у реки Амит, где она впадала в море; дома и таверны были из того же темного камня, что и скалы, словно их вырезали в камне. Дым поднимался над темными крышами и доносился до причала, где в тени скал собрались корабли.