Поют черноморские волны
Шрифт:
Живая связь времен, преемственность традиций, дыхание подлинного народного патриотизма звучат в этих стихах…
1963 г.
У горы Геллерт
Полнокровной трудовой жизнью живет Дунай — река Дружбы. Позади остались Румыния, Болгария, Югославия, а вверх и вниз по течению плывут караваны тяжелых барж, нефтеналивные суда, старые колесные пароходы и новые скоростные теплоходы… Плывут в Венгрию, в Чехословакию, в СССР, а навстречу им идут суда из Измаила, Одессы, из Братиславы, из Эстергома… Румынский теплоход «Муфай» дружески сигналит советскому танкеру «Повенец», югославский «Златар», не сбавляя хода, переговаривается флажками с командой мощного плавучего подъемного крана на огромной барже под чехословацким флагом.
Поздней ночью мы подошли к Будапешту, медленно пробираясь сквозь сверкающее огнями кружево его мостов… С первыми лучами солнца мы уже были на палубе. Наш теплоход стоял у Центральной пристани венгерской столицы. Недалеко от старинного Цепного моста через Дунай, справа и слева — мост Кошута, мост Петефи, мост Геллерт и рядом на горе — грандиозный монумент Освобождения, памятник славы советским воинам — освободителям Венгрии от фашизма.
Первый наш маршрут в Будапеште — на гору Геллерт…
Медленно, осторожно разворачивается огромный автобус по узким улицам и переулкам, сплошь застекленным витринами магазинов. Порой машина вырывается на простор широких проспектов и бульваров, но тогда мы уже сами просим шофера Стефана не спешить: хочется запечатлеть в памяти облик одной из крупнейших европейских столиц. И сильнее бьются сердца советских людей, когда наш гид — молодой студент Карой, приветливо улыбаясь, то и дело восклицает:
— Площадь Освобождения, пожалуйста, справа!
— Площадь Маркса… Аллея Горького… Улица Маяковского.
— Гранд-бульвар — бульвар товарища Ленина, пожалуйста!
И вот мы в районе крепости. Сошли на площади Капистрана у древней часовни и еще более старинной казармы, остановились у музея военной истории.
Здесь ждала нас интересная встреча. Услышав русскую речь, к нам подошел седенький старичок небольшого роста, крепкий и бодрый. На хорошем русском языке он выразил радость встречи с теми, кто был ему друзьями в годы его молодости… Оказывается, Нодь Януш — солдат старой австро-венгерской армии первой мировой войны — вместе с тысячами своих однополчан сразу после победы Октябрьской революции сдался в плен, вступил в ряды Красной Армии, воевал в эскадроне конницы против беляков.
— В отряде звали меня «Василь Васильевич», так меня и теперь именует сын Имри, капитан венгерской революционной армии. А сейчас он в Москве, — с гордостью говорит Нодь Януш. — Учится в академии, зовет в гости… Поеду обязательно! И как знать — может, найду и там старых куруцев — красных кавалеристов!
Нодь Януш оказался превосходным гидом, и наш молодой Карой сам охотно стал слушателем. О многом рассказывал старый венгр по пути к вершине горы Геллерт, и все рассказы его — о далеком прошлом или о событиях недавних дней — дышали любовью и уважением к Советской стране, к ее армии.
Мы услышали о знаменитых «гонведских знаменах сорок восьмого года» — реликвии венгерской истории, памяти об освободительной войне прошлого века. Знамена эти, как трофей, много десятилетий назад были вывезены в Россию и находились в Ленинградском Эрмитаже. Советское правительство вернуло национальную реликвию в Будапешт. Фашистские захватчики в числе многих других ценностей похитили из Венгрии и «гонведские знамена».
Долго искали знамена советские офицеры после разгрома гитлеровской армии, и лишь в 1948 году они были обнаружены в Германии и вновь возвращены на свою родину.
— Вы видели эти знамена только что в музее, — говорил старый Януш. — То — история, а вот перед нами — новая слава…
Мы миновали ажурный Рыбачий бастион. Перед нами на самой вершине Геллерта вздымался монумент: на колоссальной колонне-постаменте девушка — символ Победы и Мира — подняла на вытянутых руках пальмовую ветвь. Ниже — скульптура воина со знаменем: советский солдат хранит завоеванное кровью, хранит мир. По сторонам памятника — фигура юноши с зажженным факелом — призыв к бдительности, и еще юноша, убивающий змею — гидру реакции.
Десятки ступеней широкой лестницы ведут к вершине горы Геллерт, и когда мы достигли ее, долго рассматривали замечательное творение Жигмонда Кишфалуди-Штробля, вчитывались в строки, выбитые на камнях памятника:
«Вечная слава советским воинам, павшим смертью храбрых за освобождение Венгрии».
Золотом обозначены на граните десятки имен храбрейших среди храбрых, среди них много Героев Советского Союза…
— Мы еще раз приедем сюда, дорогие! Наши цветы снова займут свое место среди неувядающих венков друзей из разных стран…
Бывают же такие счастливые совпадения! В дни пребывания в Венгрии мы увидели однажды в советских газетах фотографию будапештского памятника Освобождения и рядом с ней письмо из города Иванова. Не могу не привести его здесь почти целиком:
Многим памятен этот будапештский монумент на горе Геллерт: женщина с пальмовой ветвью в простертых к солнцу руках, а у подножия — бронзовый солдат с автоматом на груди.
Многие, наверное, глядя на эту скульптуру, задавались вопросом: кто же этот солдат с типично русскими чертами лица? Уж очень достоверно изобразил воина талантливый венгерский скульптор Жигмонд Кишфалуди-Штробль. Когда художника спрашивали об этом, он отвечал, что помнит лишь имя гвардейца, послужившего ему натурой, — Василий.
Долгий поиск неожиданно завершился успехом. Оказалось, что солдат, послуживший моделью для скульптора, — земляк ивановцев Василий Михайлович Головцов.
…В 1941-м Михаил Акимович и Клавдия Кузьминична проводили из родной деревни на фронт Василия и двух его братьев. Николай и Иван пали смертью храбрых в борьбе с врагом. А вот Василию довелось дождаться светлого Дня Победы, пройти от берегов Волги до венгерской столицы. Кто-то из наших командиров обратил внимание на выразительное лицо гвардейца и порекомендовал его скульптору.
Весной 1946-го Головцов демобилизовался, возвратился на Родину. Сейчас он работает на ткацкой фабрике Тейковского хлопчатобумажного комбината. Человек необычайно скромный, он никому не рассказывал о своей причастности к созданию монумента в Будапеште. Об этом сообщила журналистам его сестра Елизавета Михайловна.
Ивановские журналисты отправили номер своей газеты с корреспонденцией «Человек из победной песни» своим коллегам из венгерской газеты «Непсабадшаг». Вскоре в одном из номеров «Непсабадшага» был напечатан материал об этой интересной истории. И узнали венгерские друзья, что живет на ивановской земле текстильщик Василий Го-ловцов. А на горе Геллерт стоит навеки отлитый в звонкую бронзу солдат Василий — символ России, символ освобождения.
С новым чувством вглядываемся мы теперь в будапештский монумент — словно знакомого встретили, земляка…
Далеко видно с вершины горы Геллерт, с подножия памятника Освобождения. Широкий Дунай, мосты, необъятный город и остров заводов Чепель — цитадель рабочего класса Венгрии, опора революции в черные дни осени 1956 года, славная вотчина строителей социалистической Венгрии сегодня… И мы крепко, от всей души, жмем руку старому венгерскому рабочему, верному другу нашей страны Янушу Нодь, приглашаем его в СССР.
Через Цепной мост попадаем мы из Буды в Пешт, на набережную Дуная, на Дунайский проспект.
Академия наук, Дворец музыки, рестораны, кафе… И здесь, в небольшом парке на берегу Дуная, перед Дворцом музыки, белеет памятник героям-летчикам, павшим за освобождение Будапешта… Добрые сердца берегут память о соколах далекой Советской России.
К площади Свободы едем через улицу Самуэли, славного народного комиссара Венгерской Республики 1919 года Тибора Самуэли, прилетевшего в те незабываемые дни через фронт в Москву, к Ленину.