Чтение онлайн

— Так что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Праздную с тобой, конечно.

— Ты же понимаешь, мы стоим на лестнице. Уверена, это не считается празднованием.

— Считается, если проводишь его с тем, с кем хочешь, — он смотрит на меня так умилительно, что по коже вновь пробегают мурашки. — Неважно как, главное, что с тобой.

Мое сердце бешено колотится.

— И как же ты хочешь отпраздновать?

— Можно я тебя обниму?

Его вопрос застает меня врасплох.

— Кажется, ты уже это делаешь.

— Нет, я имею в виду, мы может, посмотрим фильм или что-то вроде, и ты позволишь себя обнять? — твердо говорит он, но в голосе нет требовательности. Скорее, мольба.

— Я не из тех, кто любит обниматься, — становится неловко, когда меня долго сжимают или вообще касаются. Я знаю, Дэниел уже обнимал меня прежде, но то было мимолетно и в моменты, когда плохо соображала. Даже сейчас я спокойна лишь потому, что он скоро отпустит. — Я... я начинаю ерзать, дергаться, ты разозлишься, и все станет неловко. Поверь, я делаю тебе одолжение.

— Можно я сам решу, что делать? — выражение его лица меняется, будто Дэниел уже знает, что получит отказ.

Я хочу сказать «нет», но, возможно, его объятия не худшее, что могло бы случиться. Это не обязательно должно что-то значить.

— Ладно.

— Правда? — спрашивает он, звуча на грани восторга.

Я улыбаюсь.

— Если действительно этого хочешь.

— Очень хочу.

Несколько минут спустя, после того как заказал пиццу, Дэниел сидит на диване, а я пытаюсь понять, как устроиться рядом. Мы с Брайсоном не обнимались, а если и случалось, то всегда заканчивалось сексом. Не потому, что я хотела, а потому что он настаивал, в то время как мне просто хотелось тишины.

Что, черт возьми, мной движет? Ненависть и презрение к себе, насмехается язвительный голос в моей голове.

Дэниел разражается смехом.

— Не усложняй. Иди сюда.

Я почесываю затылок и подхожу к нему.

— Так как нам это сделать? Ты хочешь, чтобы я легла на бок или на тебя, или...

— Я хочу, чтобы тебе было удобно, но мы правда не обязаны это делать, — он ободряюще улыбается. — Мне хорошо, когда ты просто сидишь рядом.

— Нет, я буду с тобой обниматься. Ложись, — приказываю я, и он мгновенно повинуется. Ложится на бок, подперев висок кулаком, будто готовясь разглядывать меня всю ночь напролет. Я сажусь и неуклюже опускаюсь на бок, пока спиной не прижимаюсь к его груди. — Так нормально?

— Если тебе нормально, — я киваю, и тогда он спрашивает: — Можно тебя обнять?

Дэниел целовал меня там и вводил в пальцы, но до сих пор спрашивает разрешения просто обнять? Не может это быть по-настоящему. Я, наверное, умерла, потому что таких парней попросту не существует.

— Да, — тихо отвечаю я.

Он перекидывает руку через мой живот, кладя ладонь поверх моей. После чего чувствую, как его губы приближаются к уху.

— Ты в безопасности, Джозефина. Обещаю.

Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него.

— Я знаю.

Напряжение уходит из сжатых мышц, нервное дрожание растворяется. Теперь я чувствую только безопасность и покой.

Он смотрит на меня так, будто я его самое ценное сокровище – что-то хрупкое и безмерно важное. И я ненавижу это, потому что на самом деле далеко не особенная, а он заставляет меня чувствовать себя именно такой.

Дэниел улыбается, опуская взгляд на мои губы. Я хочу отвернуться, но ловлю себя на том, что начинаю смотреть на него в ответ.

На этот раз не даю себе передумать, приподнимаю голову и встречаю его губы на полпути. Дэниел целует меня нежно, не спеша и без жадности, которую как можно скорее нужно перенаправить в другое русло. Он наслаждается мною.

Когда же отстраняется, он улыбается и легко целует меня в лоб, обнимая как нечто свое. Знаю, это опасно, но в данный момент позволяю себе притвориться, что принадлежу ему, а не являюсь рассыпающейся на части катастрофой.

Дэниел

Ты плохо старался! Он не мертв! Попробуй еще раз, иначе это сделаю я! Я сделаю ему массаж сердца!

Резкий звон домофона разрывает тишину дома, врезается в течение воспоминания, но не прогоняет его. Оно нависает над головой, как черный туман, и не собирается рассеиваться.

Когда звон раздается снова, я понимаю, что погрузился в свои мысли и все это время сидел на краю кровати.

Приподнимая кепку, я провожу пальцами по волосам, снова натягиваю ее и плетусь вниз по лестнице. Стоя у двери, я улыбаюсь, но тут же закрываю глаза, поскольку улыбка выходит кривой, ненастоящей. Глубоко выдохнув, я пробую снова, и на этот раз получается куда естественнее.

Энджел, Кай и Грей стоят по ту сторону двери. В руках они держат пакеты с продуктами, а через плечо перекинуты спортивные сумки и рюкзаки.

— Долго же ты собирался, — фыркает Кай. — Что ты там делал? — он ухмыляется, вытягивая шею, чтобы заглянуть мне за спину, будто надеясь наткнуться на что-то пикантное.

— Не так уж и долго.

— Мы пять минут тебе звонили и писали, — Энджел машет телефоном.

И тут одежда словно становится тесной, череп раскалывается, а в груди вспыхивает тревога.

Последнее время я все чаще ощущаю подступающую погибель. Я знаю, откуда та взялась, и отчаянно хочу от нее избавиться. Хочу отключить мозг, стереть воспоминания из памяти, но не могу. Каждый год накануне дня смерти Эдриана меня накрывает этот кошмар, и он всегда слишком огромный. А в сам день все превращается в сплошное мутное безумие паники.

— Прости, я заканчивал домашнюю работу и...

Грей начинает громко хохотать.

— Ага, конечно, домашнюю работу, — подмигивает он. — Такая уж она... — он специально повышает голос, пока я отступаю, впуская их. — Заставляет время быстро лететь, правда?

— Ее тут нет, придурок, — я провожаю их на кухню и замечаю, как взгляды скользят по комнате, по гостиной и, наконец, останавливаются на цветах.

Джози еще несколько дней назад сказала, что не возражает против присутствия парней. Я бы и не спросил, но она сама подметила, что раз уж я тут живу, могу приводить друзей, главное, чтобы встреча не превращалась в вечеринку. С чем я полностью согласен. Поэтому позвал бывших соседей по комнате, и пришли все, кроме Ноа. Сказал, что с него хватит и нуждается в личном пространстве.