Чтение онлайн

В терему она осталась одна — мать пошла к соседке Голицыной по каким-то своим скучным взрослым делам. Обслуга, которой и так было мало, возилась во дворе да на кухне. И тут во дворе зарычал чужой мотор. Настя по своей новой привычке не высунулась в окно, а выглянула сторожко, из-за шторки. На дворе разворачивался чужой большой автомобиль с затемнёнными стёклами. Вот он остановился, и из него вышли двое мужчин: отец и ещё один, очень высокий и широкий в плечах, с большой чёрной бородой.

— Хороша, зверюга! — отец одобрительно похлопал машину по капоту. — Ну, прошу в мои хоромы, Пётр Фёдорович! Посидим, побалакаем.

Басманов! — поняла Настя. В последние дни о нём разговоров много было.

Оба боярина, топоча сапогами, прошли через столовую в малую горницу, которая по случайности располагалась как раз под Настиной спальней.

— Дунька! — гаркнул прислуге Михаил Глебович, похоже, находившийся в приподнятом настроении. — Вина нам! Да не дряни какой, италийское тащи! И закусок сообрази, живо!

Слышно было, как прислуга мечется, расставляя на столе кушанья, как спрашивает, не нужно ли чего ещё.

— Брысь на кухню, да чтоб никто носа сюда не казал! — сурово отослал её отец.

ТО БЫЛА БЕЛАЯ ПОЛОСА

Настя Салтыкова

И пошёл нудный и непонятный мужской разговор: кто за кого, да с кем можно порешать те или иные вопросы и кого бы ещё переманить на свою сторону, да чем — кому денег посулить, кому чин, кому земельки…

Если раньше она рассчитывала, что с помощью удачных экономических решений ей удастся войти-таки в совет рода (а, может быть, и всего клана), то с началом неустройства всё быстро встало на истинные места. Женщин задвинули, можно так сказать, за печку. Однажды, в первые ещё дни, Настя за общим столом высказала своё мнение по какому-то поводу — все разом обернулись и посмотрели на неё, как на заговорившего таракана. Даже мама! А отец пожевал губами и велел:

— Ты бы, доченька, больше книжек по домоводству читала, что ли…

Такого лютого унижения Настя не испытывала, даже когда села в лужу с тем мечом. И больше она за столом не издавала ни звука. Вообще. Понятно было, что второй раз её осадят гораздо жёстче.

Теперь она сидит в комнате и вышивает. Отец доволен. Да в последнее время он и заходит к ней совсем редко, словно и забыл, что у него дочь есть.

Настю раздражало, что бубнёж под полом не даёт ей как следует сосредоточиться и рассчитать узор, она два раза сбилась и начала всерьёз размышлять, не заткнуть ли уши ватой, как вдруг услышала:

— Я тут со вдовой царицей лично переговорил. Мутный какой-то замес получился с этой свадьбой. Маринка Мнишек с брачного ложа сбежала. Треплет всем, что ребёнка от царя носит. А так ли дело?

— Дитё прижить — дело дурное-нехитрое, — согласился отец. — А вот что она флаг против мужа подымает, это уже измена получается.

— Я думаю, — густой бас Басманова понизился, — надо объявить брак недействительным.

— Развести, что ль? — не понял отец.

— Нет! Именно недействительным. Не состоялся. Сбежала Маринка из-под венца — тут тебе и претензий нет!

— Хм-м… — Настя изо всех сил навострила уши, так что, кажется, даже услышала, как булькает разливаемое по бокалам вино. — Царю без жены нельзя, сам знаешь. Не по чину…

— Оженить заново — дело плёвое! Боярышень вокруг полно.

— Правильную боярышню надо.

— Михаил Глебович, уж ты-то не стесняйся! Твоя Настасья — девка в самом соку! Выдадим её за Дмитрия, разом к трону ближе станешь.

— Настасья? — словно удивился отец. — А и верно! Наська в должном возрасте уже, да и лицом недурна.

— А я тебе о чём говорю! Оженим Дмитрия на Настасье, а там можно и альвов постылых от царя оттереть. Страна у нас дикая. Глядишь — медведь не вовремя из лесу выскочит или бревном посла придавит ненароком. А царь Дмитрий молод ещё, ему мудрый и опытный наставник ой как надобен…

Дальше Настя не слышала. Она вскочила, тяжело заглатывая воздух через распахнутый рот. Воспоминания о существе, крадущемся вокруг торжественного ложа, хрипящем, принюхивающемся, накрыли её с головой.

Бежать!

Она развернулась, метнулась к двери. Взгляд зацепился за свадебный наряд… и это сработало как горсть холодной воды в лицо. Первое побуждение — выскочить и броситься куда глаза глядят, хоть в стылые поля, лишь бы подальше от страшного жениха — схлынуло.

Настя быстро скинула платье, нарядилась в свадебные одежды.

— Спокойно. Споко-о-ойно, — уговаривала себя, застёгивая трясущимися руками старинные кругло-дутые пуговицы. — Не психовать. Бежать умно. Выжить.

Она старалась дышать глубоко и ровно, и концу облачения почти перестала трястись. Сверх того оделась тепло — всё-таки зима на дворе. Растолкала по карманам все вышитые за это время вещицы, проверила, как держатся браслеты-наручи и вышитые поножи, пояс, ожерелье. Подумала. Одну из солнечных тесёмок завязала вокруг лба, на сердце пристроила платочек. Большой свадебный плат спрятала пока в сумку, туда же все наличные деньги, которые отец продолжал по привычке выдавать каждую неделю, а тратить их тут было решительно некуда. Взяла со стола острый кинжальчик, который держала при себе больше ради красивых ножен. Покачала в руке. Заточку Петя брат проверял, сказал, что лучше некуда. Пусть будет. На самый крайний случай хоть вены вскрыть.

Спустилась в гардеробную, заготовив враку, что мать велела прийти к Голицыным, но никого на пути не встретила — в малой гостиной разговаривали отец с гостем, а прислуга, получив строжайший запрет, носа из кухни не казала, и даже двор стоял совершенно пустой. Чаи гоняют в дворницкой, поди.

Настя чинно, словно так и положено, вышла на двор, примерилась, как пойдёт по улице до околицы. Отправляться в вечер в поле было страшно, но стать женой чудовища — ещё страшнее… И тут взгляд её упал на машину Басманова. Как отец сказал? Зверюга?

Настя подошла к автомобилю, словно любуясь его блестящими обводами, прошлась вокруг, дёрнула ручку — не заперто! Она ожидала жуткой трели магосигнальной системы — но тишина продолжала висеть почти осязаемая. В сочетании с безлюдьем это создавало удивительный эффект, схожий с мистическим. Настя уверенно села на водительское сиденье. Управлять машиной она умела — да все девчонки в её окружении умели! Ничего тут сложного не было.

К счастью, Басманов купил машину, для включения которой не нужен был ни магический снимок глаза, ни считывание отпечатка пальца. Должно быть, кроме него за руль садятся и другие люди, не захотел ставить. Тем лучше для Насти!

На панели Басманов оставил затемнённые водительские очки. Настя поколебалась, потом решилась примерить. Не очень она любила тонированное, зато застава на выезде не сразу сообразит, кого в ночь из города потащило.

Она завела не успевший остыть двигатель и выехала со двора. Если кто-то и выскочил вслед, Настя этого уже не видела.

На то, чтобы пропетлять по улочкам разросшегося Тушино, ушло минут десять. Последний поворот. Вон и застава, сотня метров. И нет бы им в будке сидеть! Все на улицу выперлись!