Чтение онлайн

Почему у меня вообще должна быть совесть?

Эверленд никогда меня не любил. Так какого хрена я чувствую перед ним ответственность?

Я смотрю на Халда, как он из последних сил делает очередной вдох.

Возможно, в каком-то смысле моя ответственность — это он.

Он порядочный человек. Несмотря на то, как я стала его женой, он всё равно всегда относился ко мне с уважением и порядочностью.

Это больше, чем я могу сказать о Джеймсе или Роке.

Более того, мы с Халдом так и не консуммировали брак, потому что Халд знал: я не испытываю к нему таких чувств, а я была более чем рада закрывать глаза, когда он заводил одну или нескольких любовниц.

— Ответ прост, — наконец говорит Хэлли.

— И какой же?

— Мой отец был не в своём уме.

Я фыркаю.

— Либо так, либо ты исказила его разум.

— Я бы никогда, так что у тебя нет доказательств.

— Это лишь вопрос времени, Венди, — он выплёвывает моё имя так, будто это проклятие, и я чувствую, как приближается паук.

Я поворачиваюсь к двери.

— Оставлю тебя наедине с твоим отцом. Доброго дня, Ваше Высочество.

— С нетерпением жду, когда познакомлюсь с нашими особыми гостями сегодня вечером. Уверен, им будет что рассказать о своей старой подруге Венди Дарлинг.

Эша каждый день после полуденной трапезы ходит на королевский тренировочный двор, так что найти её, когда она мне нужна, легко. Она в центре ринга, отрабатывает мечом по одному из манекенов. Её скорость в королевской армии не имеет равных, и за те несколько минут, что я наблюдаю за ней от ограды, она успевает нарезать в дереве ещё несколько новых зарубок.

— Не хочешь партнёра? — спрашиваю я.

— Никогда не стоит махать клинком, когда ты рассеяна, — она убирает меч в ножны и подходит.

Я откидываю железную щеколду на калитке и вхожу на ринг.

Королевский тренировочный двор находится за замком, но внутри крепостной стены. Он спрятан между высокой изгородью и гигантским дубом Страны Чудес, известным как Алый Исполин. Пользоваться этим более приватным двором разрешено только солдатам повыше рангом из армии или тем, у кого есть прямое разрешение королевской семьи.

— Тогда тренировочные мечи? — спрашиваю я у Эши, и она наконец кивает.

Я выбираю один из шкафчика для хранения и проворачиваю его так, как учила Эша, разогревая мышцы и мышечную память.

Для полудня тут довольно темно и пасмурно, воздух свежий и хрусткий13. Поблизости никого нет, а мы достаточно далеко от замка, чтобы нас было трудно заметить из окна.

Я благодарна за эту передышку.

Я переоделась в боевые штаны и облегающую тунику. Приятно наконец вылезти из этого проклятого платья. Никогда не любила традиционную одежду королевы. Я бы куда охотнее одевалась как мужчина, но эверлендские обычаи на это смотрят косо.

— Готовы, Ваше Величество? — спрашивает Эша, вытягивая шею, разминая плечи.

— Готова.

Когда-то я верила, что слабая. Когда я сидела в той тюремной камере в Башне, мечтая, чтобы кто-нибудь меня спас, я думала, что иначе мне не выбраться.

Тренировки с Эшей придали мне больше уверенности. Когда я призналась ей в страхе перед собственной несостоятельностью, она сказала мне:

— Если ты умеешь как следует зарядить мужчине коленом по яйцам, ты никогда не останешься без оружия.

И я держалась за это все эти годы.

Я принимаю боевую стойку, и Эша начинает кружить вокруг меня.

Бой начинается.

Мне всегда было невозможно за ней угнаться. Её движения текучи, но выверены. Это отточенные движения женщины, которая выросла с мечом в руке.

Я завидую Эше почти каждый день, хотя подозреваю, что привели её сюда боль и отчаяние.

Она никогда не говорит о своей семье или о жизни в горах Винтерленда, и кто я такая, чтобы давить? О моём прошлом тоже есть тайны, которых даже она не знает.

Подозреваю, поэтому мы так доверяем друг другу: мы не из тех, кто выуживает секреты, которые не заслужили.

Плашмя тренировочного клинка Эши задевает меня по плечу, и я шиплю от боли, стараясь не позволить ей отвлечь меня.

Эша отступает, потому что я королева, и она никогда не вложит в удар всю свою силу, даже если я буду умолять.

Используя работу ног, которую она вбивала в меня неделями и месяцами, я успеваю ткнуть её в рёбра, затем целюсь рубящим движением по задней стороне её бедра. Но Эша ловит меня, блокирует удар, и наши деревянные мечи издают громкий треск.

— Ты всё ещё рассеяна, — говорит она, даже не запыхавшись.

— Нет, — спорю я и завожу клинок над головой, затем рублю по диагонали вниз. Она блокирует. Мы расходимся и отплясываем назад, кружась друг вокруг друга.

Я решаю доказать ей, что не рассеяна, и делаю ложный выпад влево, а затем откатываюсь вправо, ведя кромку клинка.

Но у Эши свои планы, и она входит мне под защиту.

От столкновения движений мой меч с хлёстом бьёт её по костяшкам, а гарда её меча попадает мне чуть ниже глаза.

Удар отдаётся шоковой волной по шее, и я спотыкаюсь назад, пока Эша прижимает руку к груди.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, а щека всё ещё саднит.

— Конечно, — отвечает она.

— Дай посмотреть, — я роняю меч в грязь.

— Венди, — говорит она тем самым укоризненным тоном, который может позволить себе только Эша.

— Просто дай мне взглянуть.

С тяжёлым вздохом она вытягивает руку перед собой.

На костяшках уже распускается внушительный синяк, а средняя распухла вдвое, будто там трещина.

— Мне так жаль.

— Не глупи, — говорит она. — Мы дрались. Не то чтобы ты вышла без повреждений.

Инстинктивно я подношу руку к своему глазу и тут же морщусь, когда кончики пальцев касаются болезненной кожи.

— Со мной всё будет в порядке.

— Это синяк под глазом. Люди будут болтать.

Я не утруждаюсь напомнить ей, что это заживёт в течение часа. Ещё один из тех секретов, о которых мы не говорим вслух, опасаясь их правды.

Я беру её руку в левую, а правой накрываю костяшки.

Мне даже думать не приходится, больше нет, моя сила приходит легко.

Воздух наполняется запахом ветивера14, мокрого мха и свежесрезанных цветов.